T32 (танк)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Тяжёлый танк T32
Классификация

тяжёлый танк

Боевая масса, т

54,4

Компоновочная схема

классическая

Экипаж, чел.

5 человек

История
Количество выпущенных, шт.

2

Размеры
Длина корпуса, мм

7071

Длина с пушкой вперёд, мм

10836

Ширина корпуса, мм

3767

Высота, мм

2812

Клиренс, мм

465

Бронирование
Тип брони

стальная гомогенная и литая

Лоб корпуса (верх), мм/град.

127 / 51°

Лоб корпуса (низ), мм/град.

95.25 / 46°

Борт корпуса, мм/град.

76 / 90°

Корма корпуса, мм/град.

51

Крыша корпуса, мм

38.1

Маска орудия, мм/град.

298

Борт башни, мм/град.

197

Корма рубки, мм/град.

152

Крыша башни, мм

25.4

Вооружение
Калибр и марка пушки

90 мм пушка Т15Е2

Тип пушки

нарезная

Боекомплект пушки

54

Углы ВН, град.

-10...+20

Пулемёты

2 × 7,62-мм M1919A4, 1 × 12,7-мм M2HB

Подвижность
Тип двигателя

Форд GAC карбюраторный жидкостного охлаждения

Мощность двигателя, л. с.

770

Скорость по шоссе, км/ч

35,2

Запас хода по шоссе, км

160

Тип подвески

индивидуальная торсионная

Т32 (англ. T32 Heavy Tank) — экспериментальный тяжёлый танк США времён Второй мировой войны, выполненный с использованием узлов и агрегатов серийного танка М26 и экспериментального T29.



История создания

По результатам боёв в Европе, в Штабе сухопутных войск США пришли к выводу, что вооружение серийного танка М26 «Першинг» вполне достаточно, а вот броня не давала серьёзной защиты против длинноствольных 88 мм немецких танковых и зенитных пушек. Поэтому было решено создать на базе уже хорошо освоенного в производстве М26 новый танк, с усиленным бронированием. Разработка нового танка, благодаря его высокой унификации с серийным образцом, шла очень быстро. Двигатель и трансмиссию взяли от другого экспериментального танка — T29, а ходовую — от «Першинга», удлинив её на один опорный каток. Примечательно, что заказ на опытные экземпляры поступил в 1945-м году, а первые два образца были сданы уже к началу 1946-го, тогда как заказанные в 1944-м Т29 были готовы лишь к 1947-му году. Как бы то ни было, этот танк уже не успел к концу войны, и потому в серию не пошёл, уступив место более продуманным машинам. Тем не менее, многие из использованных после конструктивных решений (например, трансмиссия «кросс-драйв» EX-120/CD-850) отрабатывались именно на Т32.

Напишите отзыв о статье "T32 (танк)"

Ссылки

  • [www.tankinfo.ru/Country/USA/2/heavi/T32.php ТЯЖЁЛЫЙ ТАНК Т32 — США на www.tankinfo.ru]
  • [armor.kiev.ua/Tanks/Modern/Heavy/USA_Heavy.php Американские тяжёлые на armor.kiev.ua]


Отрывок, характеризующий T32 (танк)

Пьер вдруг багрово покраснел и долго старался не смотреть на Наташу. Когда он решился взглянуть на нее, лицо ее было холодно, строго и даже презрительно, как ему показалось.
– Но вы точно видели и говорили с Наполеоном, как нам рассказывали? – сказала княжна Марья.
Пьер засмеялся.
– Ни разу, никогда. Всегда всем кажется, что быть в плену – значит быть в гостях у Наполеона. Я не только не видал его, но и не слыхал о нем. Я был гораздо в худшем обществе.
Ужин кончался, и Пьер, сначала отказывавшийся от рассказа о своем плене, понемногу вовлекся в этот рассказ.
– Но ведь правда, что вы остались, чтоб убить Наполеона? – спросила его Наташа, слегка улыбаясь. – Я тогда догадалась, когда мы вас встретили у Сухаревой башни; помните?
Пьер признался, что это была правда, и с этого вопроса, понемногу руководимый вопросами княжны Марьи и в особенности Наташи, вовлекся в подробный рассказ о своих похождениях.
Сначала он рассказывал с тем насмешливым, кротким взглядом, который он имел теперь на людей и в особенности на самого себя; но потом, когда он дошел до рассказа об ужасах и страданиях, которые он видел, он, сам того не замечая, увлекся и стал говорить с сдержанным волнением человека, в воспоминании переживающего сильные впечатления.
Княжна Марья с кроткой улыбкой смотрела то на Пьера, то на Наташу. Она во всем этом рассказе видела только Пьера и его доброту. Наташа, облокотившись на руку, с постоянно изменяющимся, вместе с рассказом, выражением лица, следила, ни на минуту не отрываясь, за Пьером, видимо, переживая с ним вместе то, что он рассказывал. Не только ее взгляд, но восклицания и короткие вопросы, которые она делала, показывали Пьеру, что из того, что он рассказывал, она понимала именно то, что он хотел передать. Видно было, что она понимала не только то, что он рассказывал, но и то, что он хотел бы и не мог выразить словами. Про эпизод свой с ребенком и женщиной, за защиту которых он был взят, Пьер рассказал таким образом:
– Это было ужасное зрелище, дети брошены, некоторые в огне… При мне вытащили ребенка… женщины, с которых стаскивали вещи, вырывали серьги…
Пьер покраснел и замялся.
– Тут приехал разъезд, и всех тех, которые не грабили, всех мужчин забрали. И меня.
– Вы, верно, не все рассказываете; вы, верно, сделали что нибудь… – сказала Наташа и помолчала, – хорошее.
Пьер продолжал рассказывать дальше. Когда он рассказывал про казнь, он хотел обойти страшные подробности; но Наташа требовала, чтобы он ничего не пропускал.
Пьер начал было рассказывать про Каратаева (он уже встал из за стола и ходил, Наташа следила за ним глазами) и остановился.
– Нет, вы не можете понять, чему я научился у этого безграмотного человека – дурачка.
– Нет, нет, говорите, – сказала Наташа. – Он где же?
– Его убили почти при мне. – И Пьер стал рассказывать последнее время их отступления, болезнь Каратаева (голос его дрожал беспрестанно) и его смерть.
Пьер рассказывал свои похождения так, как он никогда их еще не рассказывал никому, как он сам с собою никогда еще не вспоминал их. Он видел теперь как будто новое значение во всем том, что он пережил. Теперь, когда он рассказывал все это Наташе, он испытывал то редкое наслаждение, которое дают женщины, слушая мужчину, – не умные женщины, которые, слушая, стараются или запомнить, что им говорят, для того чтобы обогатить свой ум и при случае пересказать то же или приладить рассказываемое к своему и сообщить поскорее свои умные речи, выработанные в своем маленьком умственном хозяйстве; а то наслажденье, которое дают настоящие женщины, одаренные способностью выбирания и всасыванья в себя всего лучшего, что только есть в проявлениях мужчины. Наташа, сама не зная этого, была вся внимание: она не упускала ни слова, ни колебания голоса, ни взгляда, ни вздрагиванья мускула лица, ни жеста Пьера. Она на лету ловила еще не высказанное слово и прямо вносила в свое раскрытое сердце, угадывая тайный смысл всей душевной работы Пьера.