The Holy Bible

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
</td></tr> </td></tr>
The Holy Bible
Студийный альбом Manic Street Preachers
Дата выпуска

29 августа 1994 года

Записан

Soundspace Studios, Кардифф, 1994

Жанр

Альтернативный рок

Длительность

56:17

Продюсеры

Стив Браун, Manic Street Preachers

Страна

Великобритания Великобритания

Лейбл

Epic Records

Хронология Manic Street Preachers
Gold Against the Soul
(1993)
The Holy Bible
(1994)
Everything Must Go
(1996)
Синглы из The Holy Bible
  1. «Faster/P.C.P.»
    Выпущен: 6 июня 1994
  2. «Revol»
    Выпущен: 1 августа 1994
  3. «She Is Suffering»
    Выпущен: 3 октября 1994
К:Альбомы 1994 года

The Holy Bible (с англ. — «Священная Библия») — третий студийный альбом валлийской рок-группы Manic Street Preachers, был выпущен 29 августа 1994 года на лейбле Epic Records. Это последний альбомом группы, в записи которого принимал участие гитарист и автор песен Ричард Джеймс Эдвардс, пропавший без вести 1 февраля 1995 года. В период сочинения и записи пластинки, Эдвардс боролся с тяжёлой формой депрессии, злоупотреблением алкоголем, аутосадизмом и нервной анорексией, и её содержание, как полагают многие источники, отражает психическое состояние музыканта. Тексты песен сосредоточены на темах, связанных с политикой и человеческими страданиями.

Хотя альбом добрался до шестой строчки в британском хит-параде и пробыл там четыре недели[1], многие расценили это как коммерческий провал[2], учитывая, что предыдущие пластинки коллектива находились в чартах минимум десять недель[1]. По сравнению с предыдущими альбомами международные продажи пластинки были удручающими, и запись не попала в чарты других стран. В поддержку альбома были организованы выступления на фестивалях в Великобритании, Ирландии и континентальной Европе, частично уже без Эдвардса. The Holy Bible регулярно фигурирует в опросах британских музыкальных журналов, как один из величайших рок-альбомов всех времён[3][4][5][6][7]. По состоянию на 2015-й год во всём мире продано более 600 000 копий этого альбома[8].





Запись альбома

По словам барабанщика Шона Мура группа чувствовала, что они «немного потерялись» со звучанием их предыдущего альбома, и поэтому подход к записи следующей пластинки заключался в том, чтобы вернуться к своим «истокам» и вновь открыть для себя «немного британственности</span>ruen», которой не хватало их музыке[9]. Певец и гитарист Джеймс Дин Брэдфилд вспоминал, что участники группы чувствовали, что они стали «слишком роксизсткими</span>ruen […] мы потеряли нашу индивидуальность, наши ориентиры»[9]. Музыканты перестали слушать американский рок и вновь вернулись к музыке, которая вдохновляла их когда они только сформировали группу, в том числе — Magazine, Wire, The Skids, PiL, Gang of Four и Joy Division[9].

Epic Records предложили музыкантам записать альбом на Барбадосе[10], но группа хотела избежать того, что Брэдфилд называл «Весь этот декадентский рор-н-рольный мусор, на котором помешаны рок-звёзды»[11]. Вместо этого, работа началась с звукорежиссёром Алексом Силва, в «абсолютно крошечной»[9] студии Sound Space Studios в Кардиффе с низкой арендной платой[12]. Это была идея Ники Уайра, вспоминал Брэдфилд, чтобы группа «не использовала все имеющиеся в её распоряжении возможности» во время записи альбома[13]. Альбом был смикширован Марком Фригэрдом[14], который ранее работал с группой The Breeders. Композиция «She Is Suffering» была спродюсирована Стивом Брауном[14]. Запись продолжалась четыре недели[15].

Брэдфилд описал запись пластинки как вынужденный отказ музыкантов от своей социальной жизни на этот период (альбом отбирал слишком много времени), а Алекс Силва даже расстался со своей подругой из-за долгих часов проведённых в работе над записью[9]. Гитарист Ричи Эдвардс принял участие в рекорд-сессиях, но, по словам Уайера, он появлялся, «падал в постель и засыпал», тогда как другие участники группы доделывали все записи[16]. Он сильно пил и часто плакал[17]. По словам Брэдфилда: «День неизбежно начинался со звука открытой банки пива»[13].

Как отмечал Брэдфилд, альбом был создан с «академической дисциплиной», группа тщательно работала над заголовками и структурой композиций «таким образом, каждая песня походила на эссе»[18].

Тематика песен

Несмотря на то, что авторство текстов на двух предыдущих альбомах практически в равной доли принадлежало Ричи Эдвардсу и Ники Уайру, по словам Брэдфилда на The Holy Bible лирика была написана Эдвардсом на 70-75 %. Уайр подчёркивал, что наибольший вклад он внёс в песни «This Is Yesterday» и «Ifwhiteamericatoldthetruthforonedayit’sworldwouldfallapart» (sic) (рус. ЕслибелаяАмерикаоткроетправдухотябынаодинденьэтотмирразвалится), в остальном лишь участвуя в выборе названия некоторых песен[9].

В текстах песен The Holy Bible рассматриваются такие темы, как проституция, американское потребительство, британский империализм, свобода слова, Холокост, самоистощение, серийные убийцы, политическая революция, детство, фашизм и самоубийство[19]. По мнению журнала Q: «тон альбома меняется от мрачного до зловещего и превращается в бессилие (резиньяцию) в конце записи»[20]. В 1994 году этот же журнал отметил, что «даже поверхностный взгляд на названия подтвердит, что это не новый альбом Глории Эстефан»[21].

Шон Мур описал содержание лирики как апофеоз «насколько далеко Ричи мог зайти в своих текстах»[22]. По словам Брэдфилда: «Часть лирики смутила меня. Некоторые песни […] были вуайеристскими, некоторые родились из личного опыта […], я помню как получил текст песни 'Yes' и думал: „Ты сумасшедший ублюдок, как я буду сочинять музыку вот для этого?“»[9]. Критик Саймон Прайс отмечает, что потенциально годные для радио песни попадали в ловушку своих текстов, которые были сфокусированы на резонансных темах[23].

Во время интервью в период выпуска альбома Ники Уайр объяснил, что трек «Ifwhiteamericatoldthetruthforonedayit’sworldwouldfallapart» был «не полностью антиамериканской песней», он был о том, «как самая пустая культура в мире может доминировать в таком широком смысле слова»[19]. «Of Walking Abortion», песню о правом тоталитаризме[24], Уайр прокомментировал так: «есть червь в человеческой натуре, который заставляет нас желать о власти». «Archives of Pain» поднимает тему восхваления серийных убийц, судя по всему пропагандируя смертную казнь, Уайр говорил: «была песня, которая меня и Ричи волновала больше всего […] эта песня не заявление правого политического крыла, она просто против восхищения теми людьми, которые убивают»[19]. В 1994 году Брэдфилд описал песню словами «это одна из самых важных вещей, которые мы сделали», но также отметил, что она «крайне правая» и была «неверно истолкована»[21].

«Faster»
«Faster» была выбрана группой в качестве первого сингла, среди её особенностей — отстранённый, «холодный» вокал и «тяжёлое» звучание.
Помощь по воспроизведению

Уайр описал концепцию композиции «Revol» как идею Эдвардса, что «отношения в политике и отношения в целом априори обречены на неудачу». «P.C.P.», говорил он, была о том, как «последователи ПК подхватывают идею о том, чтобы быть либеральными, но заканчивается всё полностью наоборот». Также Уайр сетовал, что он «совсем запутался» в песне «Faster» (большую часть которой написал он сам)[25]), хотя Эдвардс сказал ему, что она была о аутосадизме[19].

«4st 7lb»
Тексты многих песен отражают психическое состояние Ричи Эдварддса. «4st 7lb» об одном из нервных расстройств музыканта — анорексии.
Помощь по воспроизведению

По словам Уайра, «Mausoleum» и «The Intense Humming of Evil» были вдохновлены посещением группой бывших концентрационных лагерей в Дахау и Берген-Бельзене[19]. Однако Брэдфилд счёл недостаточно субъективным первый черновой текст «The Intense Humming of Evil» и попросил переписать песню («ты не можешь быть двойственным в отношение Холокоста»)[26].

Уайр говорил, что песни «Die in the Summertime», и «4st 7lb» «были о душевном состоянии Ричи, что довольно очевидно»[19]. По словам Эдвардса, первая была о пенсионере, желающем умереть с воспоминаниями о детстве в своих мыслях[27]. Название второй — «4st 7lb» (29 кг) является весом, ниже которого смерть, с медицинской точки зрения, становится неизбежной для человека страдающего анорексией[24].

Уайр описывал «This Is Yesterday» как песню «о том, что люди всегда оглядываться назад, на свою юность, и считают её лучшим периодом жизни»[19].

Уайр и Брэдфилд оба выразили неприязнь к тексту песни «She Is Suffering». Уайр описывал песню так: «она страдает потому, что идёт навстречу своему синдрому»[28]. По словам Эдвардса, «она» в песне обозначает желание: «В Библии и Священном Писании никакая истина невозможна, пока вы не очистите себя от желания»[24].

Использованные семплы

В ходе записи пластинки был использован интересный приём, некоторые композиции были дополнены семплами диалогов, которые отражают темы самих песен, а именно:

  • «Yes» содержит диалоги из документального фильма о торговле проституцией — «Hookers, Hustlers, Pimps and their Johns», режиссёра Бибэна Кидрона</span>ruen.
  • «Ifwhiteamericatoldthetruthforonedayit’sworldwouldfallapart» начинается семплом из телевизионного трейлера шоу Rising Tide, телеканала GOP TV.
  • «Of Walking Abortion» начинается отрывком из интервью Хьюберта Селби-младшего.
  • «Archives of Pain» начинается со слов матери одной из жертв серийного убийцы Питера Сатклиффа, из телевизионного репортажа о его суде.
  • «4st 7lb» начинается диалогом из документального фильма «Caraline’s Story» режиссёра Джереми Ллевелин-Джонса о Кэрелайн Невилл-Листер и анорексии.
  • «Mausoleum» содержит цитаты из интервью Джеймса Балларда, в котором он объясняет причины, побудившие его написать роман «Автокатастрофа».
  • «Faster» начинается с семпла из фильма «1984», киноверсии одноимённого романа Джорджа Оруэлла, текст произносит Джон Хёрт.
  • «The Intense Humming of Evil» начинается отрывками из отчёта о Нюрнбергском процессе.
  • «P.C.P.» заканчивается словами, которые произносит Альберт Финни, это семпл из фильма «Костюмер» режиссёра Питера Йетса[29].

Эстетика альбома

Джеймс Дин Брэдфилд описал времена альбома The Holy Bible, как «самый дефинитивный период для группы в визуальном плане, а также для песен, которые мы писали и самой записи […] мы никогда не боялись признать это»[9].

Во время гастролей в начале 1994 года группа посетила магазины армейский одежды, где они приобрели вещи, которые одевали на сцене во время концертов как дань уважения группе The Clash[9]. Этот милитари-стиль последовательно использовался группой во время выступлений в поддержку нового альбома, в том числе на музыкальных видео и телевизионных шоу[30]. Исполнение песни «Faster» на телепередаче Top of the Pops телеканала Би-би-си в июне 1994 года привело к большому скандалу и рекордному количеству жалоб (25 000 позвонивших) из-за наряда Брэдфилда, который выступал в военной балаклаве[31].

Идея обложки была разработана Ричи Эдвардсом во время его госпитализации[32]. На ней изображён триптих Дженни Савиль под названием «Стратегия (Южная сторона/Передняя сторона/Северная сторона)», иллюстрирующий тело тучной женщины в нижнем белье с трёх разных ракурсов. Сэвилл дала разрешение на использование своей работы бесплатно после разговора с Эдвардсом, в котором он подробно описал концепцию каждой песни из альбома. На задней стороне обложки были напечатаны фото группы в военной форме и цитаты, взятые из романа «Сад пыток» французского писателя Октава Мирбо, который в свою очередь начинается словами «Священникам, солдатам, судьям, людям, воспитывающим, наставляющим и управляющим людьми, посвящаю я эти страницы убийства и крови». На шрифте лицевой обложки фигурирует стилизованная кириллическая буква «Я» вместо латинской «R», этот приём был позаимствован из обложки альбома Empires and Dance группы Simple Minds.

Буклет с текстами песен содержит различные изображения, включая христианскую иконографию, фотографии ворот в концентрационном лагере Дахау и план газовых камер в концлагере Бельзен, фотографию трупа Ленина, гравюру с изображением казни на гильотине в революционной Франции, изображение яблока, фотографию женщины с близнецом-паразитом, фотографии каждого участника Manic Street Preachers в детстве и фотографии группы британских полицейских в противогазах. Также буклет содержит слова из буддийского писания Типитака[14]. Альбом был посвящён памяти Филипа Холла, публициста группы, который скончался от рака в 1993 году[33].

По словам Брэдфилда, название «The Holy Bible» было выбрано Эдвардсом, чтобы отразить идею, что «всё на записи должно быть совершенным»[27] . В одном из интервью в конце 1994 года Эдвардс сказал: «Способ, которым религии принимают решение донести свою правду общественности, состоял в том, чтобы всегда сбить людей с толку […], я думаю, что, если Святая Библия верна, она должна быть о пути человечества, и вот что я думаю, моя лирика об этом. [Альбом] не притворяется, что эти вещи не существуют [темы, о которых писал Ричи]»[34].

Состояние Ричи Эдвардса

У Ричи Эдвардса были длительные проблемы с злоупотреблением алкоголем, депрессией и аутосадизмом. В течение 1994 эти проблемы, по словам Уайра, «обострились до момента, когда все стали напуганными его состоянием», также Эдвардс начал страдать от анорексии[35]. В течение апреля и мая, когда группа играла концерты в Таиланде и Португалии, Эдвардс привычно резал своё тело, так на концерте в Таиланде он вышел на сцену с ранами по всей груди[36].

Он открыто говорил в музыкальной прессе о своих проблемах, рассказывая NME: «Когда я режу своё тело, я чувствую себя намного лучше, все мелочи, которые, возможно, раздражали меня, кажутся таким тривиальными, потому что я сосредоточен на боли», и «Я из тех людей, которые просыпаются утром и желают промочить горло бутылочкой спиртного»[37].

Проблемы Эдвардса продолжали обострятся и во время записи альбома, его психическое состояние ухудшилось, когда он узнал о самоубийстве близкого друга из университета[38]. В июле он был доставлен в больницу после того как жестоко изрезал себя ножом, а затем был переведён в психиатрическую лечебницу в Кардиффе</span>ruen. Его вес упал до 38 кг[39].

К моменту выхода альбома в конце августа 1994 года Эдвардс был госпитализирован в частную клинику Priory Hospital</span>ruen в Рогемптоне</span>ruen[40]. Он вернулся в группу во время турне, осенью 1994 года[41]. Другие участники группы считают, что в этот период Эдвардс пил достаточное количество жидкости, но он по прежнему потреблял мало пищи и продолжал причинять себе вред[42]. 1 февраля 1995 года Ричи исчез и, предположительно, покончил жизнь самоубийством (труп так и не был найден)[43].

Уход Ричи оставил зияющую дыру во всём брит-попе. «Ричи был самым важным человеком в английской музыке, и заменить его некем» — говорил Мартин Карр из группы The Boo Radleys</span>ruen[44].

Отзывы критиков

 Рецензии
Оценки критиков
Источник Оценка
AllMusic [45]
Blender [46]
The Guardian [47]
Mojo [48]
NME 9/10 (1994)[49]
10/10 (2004)[50]
Pitchfork Media 8.4/10[51]
PopMatters 8/10[52]
Q [53]
Rolling Stone [54]
Sputnikmusic [55]
Stylus Magazine A[2]
Uncut [56]

Сразу после выхода альбома, в 1994 году, журнал New Musical Express в своей рецензии, рассматривал его прежде всего как работу Джеймса Дина Брэдфилда, отмечая: «Библия не изящна, но она чертовски впечатляет»[49]. Напротив, журнал Melody Maker увидел в ней, в первую очередь, творение Ричи Эдвардса, описав запись как: «звучание группы в момент смерти […] альбом мчится к личному Армагеддону»[57]. После переиздание диска десять лет спустя New Musical Express описал его как «произведение подлинного гения»[50].

Стивен Томас Эрльюин из AllMusic заявил, что этот альбом был «предсмертным завещанием Ричи Эдвардса», подытожив: «В каждой песне есть пассаж, пугающий в своей метафоричности. Хотя сама музыка не так зловеще интенсивна, этот плотный, лаконичный хард-рок и глэм-хуки подчёркивают параноидальный фон песен, из-за чего лирика врезается в нутро ещё глубже»[45]. Рецензент издания Pitchfork Джо Тангэри отмечал: «в некотором смысле, история нисхождения Эдвардса в небытие связана с опытом из Святой Библии, в ретроспективе она стала своего рода панегириком для человека, который не мог ужиться в гармонии с окружающим миром»[51].

По мнению онлайн-издания Stylus Magazine — «это просто один из лучших альбомов 90-х — проигнорированный большинством, но сильно любимый теми немногими, кто жил с ним все эти годы […], всё что сделали Manics с тех пор вызывает негодование, не говоря уже о почти всём остальном [в музыке]»[2]. Российский рок-журналист Владимир Соловьев-Спасский в своей книге «Всадники без головы или рок-н-ролльный бэнд» также поддерживает эту идею: «[после The Holy Bible] группа выпускает самую контрреволюционную поп-пластинку [Everythyng Must Go] и вплывает в океан шоу-бизнеса, фактически перечёркивая всё за что боролся Ричи Эдвардс». Он так описывал The Holy Bible: «Это уже не поп-музыка, а устрашающая хроника чумного времени, дневник последнего года Ричи проведённого в старом мире […] называя свой альбом „The Holy Bible“, Ричи знал на что он идёт, потому что после таких вещей люди обычно не выживают»[58]. Rolling Stone также отметил альбом положительной рецензией: «даже тайна исчезновения [Эдвардса] не может уравновесить жизнеутверждающую силу, которая пробирает ваше нутро с самой первой песней альбома»[54].

Ник Батлер из Sputnikmusic похвалил альбом, назвав его «классикой» и поставил ему 5 баллов из 5, подытожив: «Панк, хард-рок, инди, и даже поклонники металла обязаны послушать эту запись. Некоторые сочтут, что они не разделяют такой взгляд на жизнь, некоторых она может просто отпугнуть. Но, конечно, не меня»[55].

Влияние

Пластинка вошла в список Тысяча и один музыкальный альбом, который стоит прослушать, прежде чем вы умрёте. В 2000 году она заняла пятнадцатое место в опросе «лучший альбом всех времён» по версии редакции журнала Melody Maker[59]. В 2001 году журнал Q назвал The Holy Bible одним из «50 самых тяжёлых альбомов всех времён». В 2001 году он занял десятое место среди лучших альбомов выпущенных за время существования журнала Q по мнению его читателей[60]; в 2003 году этот же журнал поставил его на восемнадцатую строчку в голосовании «лучший альбом всех времён». В 2005 году журнал Kerrang! поместил его на десятую строчку в списке «величайших рок-альбомов всех времён»[61]. В 2005 году запись возглавила опрос «самый любимый альбом всех времён» среди зрителей шоу «Newsnight»</span>ruen телеканала Би-би-си[62].

В 2011 году журнал NME поставил эту запись на первое место в списке «50 самых мрачных альбомов всех времён»[63], этот же журнал присудил ему 5-е место в рейтинге лучших альбомов 1994 года[64]. В 2003 году The Holy Bible занял 44-е место в ещё одном опросе от NME — «500 величайших альбомов всех времён»[65]. В 2015 году диск получил очередную награду от издания NME — «переиздание года»[66].

Турне

В апреле и мае 1994 года группа впервые исполнила песни из нового альбома на концертах в Таиланде и Португалии и на благотворительном концерте организации Anti-Nazi League</span>ruen в Броквелл-парк, Лондон[67]. В июне они отыграли на фестивале Гластонбери[68].

В июле и августе группа выступила на фестивалях: в Рединге, T in the Park в Шотландии, Alte Wartesaal в Кёльне и Parkpop в Гааге, но уже без Эдвардса[9]. С сентября по декабрь они гастролировали с группами Suede и Therapy? в статусе хэдлайнеров: один тур по Великобритании и Ирландии и два — по континентальной Европе[33]. В декабре группа отыграла три шоу в лондонской Astoria</span>ruen, последнее закончилось погромом: музыканты разбили свои инструменты и осветительное оборудование, ущерб был оценен в сумму £ 26 000[69].

Джеймс Дин Брэдфилд и Ричи Эдвардс должны были вылететь в Соединённые Штаты 1 февраля 1995 года, чтобы дать интервью средствам массовой информации. Но в этот день Эдвардс исчез, в итоге Брэдфилд сделал это в одиночку[70]. Концерты в нескольких городах США, а также в Праге и Вене, были запланированы на март и апрель 1995 года, но были отменены[71].

В конце 2014 года группа впервые исполнила The Holy Bible целиком. Мини турне состоялось в городах Великобритании: Глазго, Манчестере, Дублине и Лондоне, и было посвящено 20-му юбилею пластинки[72]. После этого музыканты провели аналогичное турне в Северной Америке: в апреле 2015 года они отыграли концерты в Вашингтоне, Торонто, Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Чикаго[73]. Также они выступили в своём родном городе — Кардифф, в местном замке, перед 10 000 фанатов, концерт транслировался на телеканале BBC Two Wales[74].

Юбилейное переиздание

По случаю десятилетнего юбилея записи, 6 декабря 2004 года вышла расширенная версия The Holy Bible, содержащая два компакт-диска диска и один DVD.

Первый диск содержал цифровую ремастеринговую версию альбома и 4 концертных трека.

Второй диск был версией The Holy Bible, ремикшированной Томом Лордом-Элджем</span>ruen и предназначенной для выпуска в Соединённых Штатах, но этого не произошло «по понятным причинам, из-за текстов» — заметил Брэдфилд[9]. Группа считала, что вторая версия была лучше оригинального микса. По словам Брэдфилда: «На этот раз мы получили что-то от американской звукозаписывающей индустрии, которую мы презираем, и это было замечательно»[9].

DVD содержало 30-минутное интервью с группой, их исполнение песни «Faster» в Top of the Pops и акустическое выступление на MTV's Most Wanted. Также сюда были включены концертные выступления на Гластонбери и на фестивалях в Рединге и Лидсе, 3 трека с TV шоу Butt Naked, американское видео на композицию «Faster», видео на песни «Yes» и «Judge Yr’Self».

Список композиций

Все тексты написаны Ричи Эдвардсом и Ники Уайром, вся музыка написана Джеймсом Дином Брэдфилдом и Шоном Муром.
Название Длительность
1. «Yes» 4:59
2. «Ifwhiteamericatoldthetruthforonedayit'sworldwouldfallapart» 3:39
3. «Of Walking Abortion» 4:01
4. «She Is Suffering» 4:43
5. «Archives of Pain» 5:29
6. «Revol» 3:05
7. «4st 7lb» 5:05
8. «Mausoleum» 4:12
9. «Faster/P.C.P.» 3:55
10. «This Is Yesterday» 3:58
11. «Die in the Summertime» 3:05
12. «The Intense Humming of Evil» 6:12
13. «Faster/P.C.P.» 3:55

Участники записи

Manic Street Preachers

Производство

Чарты и сертификация

Чарт (1994) Высшая
позиция
UK Albums (OCC)[75] 6
Japanese Albums (Oricon)[76] 50
Сертификация
Регион Сертификация Продажи
Великобритания (BPI)[77] Золотой 100 000^

*данные о продажах основаны только на сертификации
^данные о партиях основаны только на сертификации
xнеустановленные продажи основаны только на сертификации

Напишите отзыв о статье "The Holy Bible"

Примечания

  1. 1 2 [www.theofficialcharts.com/artist/_/manic%20street%20preachers/ Manic Street Preachers] (англ.). theofficialcharts.com. Проверено 21 августа 2012.
  2. 1 2 3 Edwards, Mark [www.stylusmagazine.com/reviews/manic-street-preachers/the-holy-bible.htm Manic Street Preachers – The Holy Bible(англ.). Stylus Magazine (14 декабря 2004). Проверено 18 июня 2012.
  3. [news.bbc.co.uk/1/hi/programmes/newsnight/review/4746117.stm#results Quintessential Newsnight]. BBC (5 August 2005). Проверено 21 августа 2012.
  4. (5 января 2000) «Melody Maker Top 100 Albums of All Time» (IPC Media).
  5. [news.bbc.co.uk/2/hi/entertainment/1542202.stm BBC News | Music | Radiohead Romp Home in Q Poll] (англ.) (13 сентября 2001). Проверено 30 декабря 2014.
  6. (Февраль 2006) «Readers Best Albums Ever» (Bauer Media Group).
  7. (19 февраля 2005) «[Kerrang! article]» (Bauer Media Group).
  8. [www.bigliveacts.co.uk/latest-tour-news.php?news=417 Manic Street Preachers Announce 'The Holy Bible' Shows] (англ.). bigliveacts.co.uk. Проверено 7 июля 2015.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Manic Street Preachers, band interview on The Holy Bible Tenth Anniversary Edition, Epic Records, 2004
  10. Price, 1999, p. 120.
  11. James, Mandi (Август 1994). «Manic Street Preachers».
  12. Pattison, Louis [www.bbc.co.uk/wales/music/sites/manic-street-preachers/pages/holy_bible.shtml BBC Wales – Music – Manic Street Preachers – Holy Bible]. bbc.co.uk (20 ноября 2008). Проверено 19 августа 2012.
  13. 1 2 «Interview with Nicky Wire and James Dean Bradfield». The First Time. BBC. BBC 6 Music. 15 августа 2010.
  14. 1 2 3 Manic Street Preachers. The Holy Bible. — Epic Records, 1994.
  15. Clarke, 1997, p. 106.
  16. (11 мая 1996) «Manic Street Preachers: Their Design for Life Without Richey». NME (IPC Media).
  17. Clarke, 1997, pp. 106-7.
  18. Price, 1999, p. 143.
  19. 1 2 3 4 5 6 7 Manics New Testament (англ.) // Melody Maker. — IPC Media, 27 августа 1994. — P. 4.
  20. Q // Q. — Bauer Media Group, Май 1997. — С. 139.
  21. 1 2 Maconie, Stuart [www.rocksbackpages.com/article.html?ArticleID=16572&SearchText=manic+street+preachers Manic Street Preachers: Smile, It Might Never Happen] (англ.) // Q. — Bauer Media Group, Декабрь 1994. — P. 38.
  22. The Secret World of the Manic Street Preachers // NME. — IPC Media, 1 августа 1998. — С. 31.
  23. Price, 1999, p. 144.
  24. 1 2 3 Clarke, 1997, p. 116.
  25. Clarke, 1997, p. 96.
  26. Price, 1999, p. 147.
  27. 1 2 Clarke, 1997, p. 117.
  28. Mackay, Emily (15 мая 2009). «[www.nme.com/blog/index.php?blog=10&title=manic_street_preachers_interview_part_th&more=1&c=1&tb=1&pb=1 Manic Street Preachers Interview Part Three – Religion, Richey's Fitness Regime, and Why Typewriters Are 'Erotic']» (IPC Media). Проверено 1 августа 2010.
  29. [s107.net/manic_street_preachers.php s107.net — Manic Street Preachers] (англ.). s107.net. Проверено 4 июня 2013. [www.webcitation.org/6H81QOCHv Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  30. Manic Street Preachers. The Holy Bible: Tenth Anniversary Edition. Epic Records.(2004).
  31. [www.guardian.co.uk/music/2006/jul/16/32 The Ten 'Top of the Pops' Shows | Music | The Observer] (англ.). guardian.co.uk (16 июля 2006). Проверено 21 августа 2012.
  32. Clarke, 1997, p. 110.
  33. 1 2 [www.bbc.co.uk/wales/music/sites/manic-street-preachers/pages/biography.shtml Manic Street Preachers Biography] (англ.). bbc.co.uk. BBC (17 ноября 2008). Проверено 21 августа 2012.
  34. «Interview with Richey Edwards». Artistspecial. Декабрь 1994.
  35. Rees, Paul. [articles.richeyedwards.net/aug94kerrang.html Richey Manic: The Truth] (англ.) // Kerrang!. — Bauer Media Group, Август 1994.
  36. Clarke, 1997, pp. 102, 106.
  37. Clarke, 1997, p. 108.
  38. Clarke, 1997, p. 107.
  39. Clarke, 1997, pp. 108–110.
  40. [articles.richeyedwards.net/6aug94nme.html Richey Suffering From Nervous Exhaustion] (англ.) // Melody Maker. — IPC Media, 6 августа 1994.
  41. (10 декабря 1994) «Oh, Aaah, Street Preach-ah» (IPC Media).
  42. Clarke, 1997, p. 126.
  43. Evans, Catherine Mary. [www.walesonline.co.uk/news/wales-news/2008/11/24/missing-manic-street-preacher-richey-edwards-declared-legally-dead-13-years-on-91466-22323627/ Missing Manic Street Preacher Richey Edwards Declared Legally Dead, 13 Years On] (англ.), Media Wales (24 ноября 2008). Проверено 21 августа 2012.
  44. Василий Соловьев-Спасский — «Всадники без головы или рок-н-ролльный бэнд», стр 243—244
  45. 1 2 Erlewine, Stephen Thomas [www.allmusic.com/album/the-holy-bible-mw0000123614 The Holy Bible – Manic Street Preachers : Songs, Reviews, Credits, Awards : AllMusic] (англ.). AllMusic. Проверено 22 января 2013.
  46. [www.blender.com/guide/reviews.aspx?id=3070 Blender Review] (англ.). blender.com. Проверено 7 июля 2015.
  47. Sweeting, Adam [www.guardian.co.uk/music/2005/feb/04/popandrock.shopping10 CD: Manic Street Preachers, The Holy Bible 10th Anniversary Edition] (англ.). The Guardian (3 February 2005). Проверено 29 ноябрь 2012.
  48. (Декабрь 2004) «Manic Street Preachers  The Holy Bible». Mojo (EMAP).
  49. 1 2 Williams, Simon (27 августа 1994). «IPC Media».
  50. 1 2 Martin, Dan (13 декабря 2004). «[www.nme.com/reviews/name/7538 Manic Street Preachers: The Holy Bible (Tenth Anniversary Edition)]» (IPC Media). Проверено 21 августа 2012.
  51. 1 2 Tangari, Joe [pitchfork.com/reviews/albums/5074-the-holy-bible/ Manic Street Preachers: The Holy Bible(англ.). Pitchfork Media. Pitchfork Media Inc. (17 января 2005). Проверено 9 января 2012.
  52. O'Neil, Tim [www.popmatters.com/pm/review/manicstreetpreachers-holybible2005 Manic Street Preachers: The Holy Bible – 10th Anniversary Edition] (англ.). PopMatters. PopMatters Media, Inc. (20 мая 2005). Проверено 9 января 2012.
  53. Grundy, Gareth (Декабрь 2004). «[nickywire.co.uk/QmagHolyBible.html They Took a Trip to the Heart of Darkness. Not All Returned.]». Q (Bauer Media). Проверено 21 августа 2012.
  54. 1 2 Fricke, David (21 апреля 2005). «[www.rollingstone.com/artists/manicstreetpreachers/albums/album/7237722/review/7239745/the_holy_bible_10th_anniversary_edition Manic Street Preachers: The Holy Bible: 10th Anniversary Edition]». Rolling Stone (Wenner Media). Проверено 21 августа 2012.
  55. 1 2 Butler, Nick [www.sputnikmusic.com/review/1675/Manic-Street-Preachers-The-Holy-Bible/ Manic Street Preachers – The Holy Bible (Album Review 5) | Sputnikmusic] (англ.) (21 января 2005). Проверено 30 декабря 2014.
  56. (Декабрь 2004) «Manic Street Preachers – The Holy Bible». Uncut (IPC Media).
  57. Price, Simon (27 августа 1994). «Melody Maker» (IPC Media).
  58. Василий Соловьев-Спасский — «Всадники без головы или рок-н-ролльный бэнд», стр 236—237, 244
  59. (5 января 2000) «Melody Maker Top 100 Albums of All Time» (IPC Media).
  60. [news.bbc.co.uk/1/hi/entertainment/music/1542202.stm Radiohead Romp Home in Q Poll] (англ.). bbc.co.uk. BBC (13 сентября 2001).
  61. (19 февраля 2005) «Kerrang!» (Bauer Media Group).
  62. [news.bbc.co.uk/1/hi/programmes/newsnight/review/4746117.stm#results Quintessential Newsnight(англ.). bbc.co.uk. BBC (5 августа 2005). Проверено 21 августа 2012.
  63. [www.nme.com/list/50-darkest-albums-ever/203156/page/5 Darkest Albums Ever: 50 of the Best] (англ.). NME. Проверено 7 июля 2015.
  64. [www.rocklistmusic.co.uk/1994.html 1994 NME Albums].
  65. [www.rocklistmusic.co.uk/nme_500_greatest_albums_2013.htm 500 Greatest Albums Of All Time] (англ.). Проверено 7 июля 2015.
  66. [www.nme.com/news/various-artists/82935 The full winners list at NME Awards 2015 with Austin, Texas revealed] (англ.). NME. Проверено 7 июля 2015.
  67. «Interview with Richey Edwards and Nicky Wire». Naked City. 27 июня 1994. Серия 6, сезон 2.
  68. [www.glastonburyfestivals.co.uk/history/1994/ Glastonbury Festivals – History – 1994] (англ.). glastonburyfestivals.co.uk. Проверено 21 августа 2012. [www.webcitation.org/6H6QcsIuc Архивировано из первоисточника 3 июня 2013].
  69. Petredis, Alexis [www.guardian.co.uk/music/2009/may/08/manic-street-preachers This Album Could Seriously Damage Us] (англ.). The Guardian. Guardian Media Group (8 мая 2009). Проверено 21 августа 2012. [www.webcitation.org/6H6Qdrs3u Архивировано из первоисточника 3 июня 2013].
  70. Price, 1999, p. 177.
  71. Price, 1999, p. 179.
  72. Jamieson, Natalie [www.bbc.co.uk/news/entertainment-arts-29316024 Manic Street Preachers to tour classic 1994 album] (англ.). BBC News (23 сентября 2014). Проверено 23 сентября 2014.
  73. [www.manicstreetpreachers.com/news/tickets-manic-street-preachers-north-american-tour-sale 20th anniversary of The Holy Bible] (англ.). manicstreetpreachers.com.
  74. [www.gigwise.com/news/100989/manic-street-preachers-cardiff-castle-show---review-setlist-watch MANIC STREET PREACHERS STORM CARDIFF CASTLE] (англ.). gigwise.com.
  75. [www.officialcharts.com/artist/_/Manic%20Street%20Preachers/ «Manic Street Preachers | Artist | Official Charts»]. UK Albums Chart. The Official Charts Company.
  76. [www.oricon.co.jp/rank/ja/w/{{{date}}}/ «Oricon Top 50 Albums»]. Oricon.
  77. [www.bpi.co.uk/certified-awards.aspx British album certifications – Manic Street Preachers – The Holy Bible]. British Phonographic Industry. Проверено 16 июля 2014. Enter The Holy Bible in the field Search. Select Title in the field Search by. Select album in the field By Format. Click Go

Литература

  • Clarke, Martin. [books.google.ru/books?id=8ZMHAAAACAAJ&dq=editions%3AISBN0859654281&hl=ru&source=gbs_book_other_versions «Manic Street Preachers: Sweet Venom»]. — Лондон: Plexus, 1997. — 176 с. — ISBN ISBN 0-85965-259-9.
  • Price, Simon. [books.google.ru/books?id=tf4LAAAACAAJ&dq=Everything+(A+Book+About+Manic+Street+Preachers)&hl=ru&sa=X&ei=h12ZVZapEImZsAHPlreoAQ&ved=0CBwQ6AEwAA «Everything (A Book About Manic Street Preachers)»]. — Лондон: Virgin Books, 1999. — 284 с. — ISBN ISBN 0-7535-0139-2.

Ссылки

  • [rateyourmusic.com/release/album/manic_street_preachers/the_holy_bible/ The Holy Bible] (англ.) на сайте Rate Your Music

Отрывок, характеризующий The Holy Bible

Пьер приехал перед самым обедом и неловко сидел посредине гостиной на первом попавшемся кресле, загородив всем дорогу. Графиня хотела заставить его говорить, но он наивно смотрел в очки вокруг себя, как бы отыскивая кого то, и односложно отвечал на все вопросы графини. Он был стеснителен и один не замечал этого. Большая часть гостей, знавшая его историю с медведем, любопытно смотрели на этого большого толстого и смирного человека, недоумевая, как мог такой увалень и скромник сделать такую штуку с квартальным.
– Вы недавно приехали? – спрашивала у него графиня.
– Oui, madame, [Да, сударыня,] – отвечал он, оглядываясь.
– Вы не видали моего мужа?
– Non, madame. [Нет, сударыня.] – Он улыбнулся совсем некстати.
– Вы, кажется, недавно были в Париже? Я думаю, очень интересно.
– Очень интересно..
Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами. Гости были все заняты между собой. Les Razoumovsky… ca a ete charmant… Vous etes bien bonne… La comtesse Apraksine… [Разумовские… Это было восхитительно… Вы очень добры… Графиня Апраксина…] слышалось со всех сторон. Графиня встала и пошла в залу.
– Марья Дмитриевна? – послышался ее голос из залы.
– Она самая, – послышался в ответ грубый женский голос, и вслед за тем вошла в комнату Марья Дмитриевна.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по русски.
– Имениннице дорогой с детками, – сказала она своим громким, густым, подавляющим все другие звуки голосом. – Ты что, старый греховодник, – обратилась она к графу, целовавшему ее руку, – чай, скучаешь в Москве? Собак гонять негде? Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… – Она указывала на девиц. – Хочешь – не хочешь, надо женихов искать.
– Ну, что, казак мой? (Марья Дмитриевна казаком называла Наташу) – говорила она, лаская рукой Наташу, подходившую к ее руке без страха и весело. – Знаю, что зелье девка, а люблю.
Она достала из огромного ридикюля яхонтовые сережки грушками и, отдав их именинно сиявшей и разрумянившейся Наташе, тотчас же отвернулась от нее и обратилась к Пьеру.
– Э, э! любезный! поди ка сюда, – сказала она притворно тихим и тонким голосом. – Поди ка, любезный…
И она грозно засучила рукава еще выше.
Пьер подошел, наивно глядя на нее через очки.
– Подойди, подойди, любезный! Я и отцу то твоему правду одна говорила, когда он в случае был, а тебе то и Бог велит.
Она помолчала. Все молчали, ожидая того, что будет, и чувствуя, что было только предисловие.
– Хорош, нечего сказать! хорош мальчик!… Отец на одре лежит, а он забавляется, квартального на медведя верхом сажает. Стыдно, батюшка, стыдно! Лучше бы на войну шел.
Она отвернулась и подала руку графу, который едва удерживался от смеха.
– Ну, что ж, к столу, я чай, пора? – сказала Марья Дмитриевна.
Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк. Анна Михайловна – с Шиншиным. Берг подал руку Вере. Улыбающаяся Жюли Карагина пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, протянувшиеся по всей зале, и сзади всех по одиночке дети, гувернеры и гувернантки. Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов.
На одном конце стола во главе сидела графиня. Справа Марья Дмитриевна, слева Анна Михайловна и другие гостьи. На другом конце сидел граф, слева гусарский полковник, справа Шиншин и другие гости мужского пола. С одной стороны длинного стола молодежь постарше: Вера рядом с Бергом, Пьер рядом с Борисом; с другой стороны – дети, гувернеры и гувернантки. Граф из за хрусталя, бутылок и ваз с фруктами поглядывал на жену и ее высокий чепец с голубыми лентами и усердно подливал вина своим соседям, не забывая и себя. Графиня так же, из за ананасов, не забывая обязанности хозяйки, кидала значительные взгляды на мужа, которого лысина и лицо, казалось ей, своею краснотой резче отличались от седых волос. На дамском конце шло равномерное лепетанье; на мужском всё громче и громче слышались голоса, особенно гусарского полковника, который так много ел и пил, всё более и более краснея, что граф уже ставил его в пример другим гостям. Берг с нежной улыбкой говорил с Верой о том, что любовь есть чувство не земное, а небесное. Борис называл новому своему приятелю Пьеру бывших за столом гостей и переглядывался с Наташей, сидевшей против него. Пьер мало говорил, оглядывал новые лица и много ел. Начиная от двух супов, из которых он выбрал a la tortue, [черепаховый,] и кулебяки и до рябчиков он не пропускал ни одного блюда и ни одного вина, которое дворецкий в завернутой салфеткою бутылке таинственно высовывал из за плеча соседа, приговаривая или «дрей мадера», или «венгерское», или «рейнвейн». Он подставлял первую попавшуюся из четырех хрустальных, с вензелем графа, рюмок, стоявших перед каждым прибором, и пил с удовольствием, всё с более и более приятным видом поглядывая на гостей. Наташа, сидевшая против него, глядела на Бориса, как глядят девочки тринадцати лет на мальчика, с которым они в первый раз только что поцеловались и в которого они влюблены. Этот самый взгляд ее иногда обращался на Пьера, и ему под взглядом этой смешной, оживленной девочки хотелось смеяться самому, не зная чему.
Николай сидел далеко от Сони, подле Жюли Карагиной, и опять с той же невольной улыбкой что то говорил с ней. Соня улыбалась парадно, но, видимо, мучилась ревностью: то бледнела, то краснела и всеми силами прислушивалась к тому, что говорили между собою Николай и Жюли. Гувернантка беспокойно оглядывалась, как бы приготавливаясь к отпору, ежели бы кто вздумал обидеть детей. Гувернер немец старался запомнить вое роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности.


На мужском конце стола разговор всё более и более оживлялся. Полковник рассказал, что манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге и что экземпляр, который он сам видел, доставлен ныне курьером главнокомандующему.
– И зачем нас нелегкая несет воевать с Бонапартом? – сказал Шиншин. – II a deja rabattu le caquet a l'Autriche. Je crains, que cette fois ce ne soit notre tour. [Он уже сбил спесь с Австрии. Боюсь, не пришел бы теперь наш черед.]
Полковник был плотный, высокий и сангвинический немец, очевидно, служака и патриот. Он обиделся словами Шиншина.
– А затэ м, мы лосты вый государ, – сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь . – Затэм, что импэ ратор это знаэ т. Он в манифэ стэ сказал, что нэ можэ т смотрэт равнодушно на опасности, угрожающие России, и что бэ зопасност империи, достоинство ее и святост союзов , – сказал он, почему то особенно налегая на слово «союзов», как будто в этом была вся сущность дела.
И с свойственною ему непогрешимою, официальною памятью он повторил вступительные слова манифеста… «и желание, единственную и непременную цель государя составляющее: водворить в Европе на прочных основаниях мир – решили его двинуть ныне часть войска за границу и сделать к достижению „намерения сего новые усилия“.
– Вот зачэм, мы лосты вый государ, – заключил он, назидательно выпивая стакан вина и оглядываясь на графа за поощрением.
– Connaissez vous le proverbe: [Знаете пословицу:] «Ерема, Ерема, сидел бы ты дома, точил бы свои веретена», – сказал Шиншин, морщась и улыбаясь. – Cela nous convient a merveille. [Это нам кстати.] Уж на что Суворова – и того расколотили, a plate couture, [на голову,] а где y нас Суворовы теперь? Je vous demande un peu, [Спрашиваю я вас,] – беспрестанно перескакивая с русского на французский язык, говорил он.
– Мы должны и драться до послэ днэ капли кров, – сказал полковник, ударяя по столу, – и умэ р р рэ т за своэ го импэ ратора, и тогда всэ й будэ т хорошо. А рассуждать как мо о ожно (он особенно вытянул голос на слове «можно»), как мо о ожно менше, – докончил он, опять обращаясь к графу. – Так старые гусары судим, вот и всё. А вы как судитэ , молодой человек и молодой гусар? – прибавил он, обращаясь к Николаю, который, услыхав, что дело шло о войне, оставил свою собеседницу и во все глаза смотрел и всеми ушами слушал полковника.
– Совершенно с вами согласен, – отвечал Николай, весь вспыхнув, вертя тарелку и переставляя стаканы с таким решительным и отчаянным видом, как будто в настоящую минуту он подвергался великой опасности, – я убежден, что русские должны умирать или побеждать, – сказал он, сам чувствуя так же, как и другие, после того как слово уже было сказано, что оно было слишком восторженно и напыщенно для настоящего случая и потому неловко.
– C'est bien beau ce que vous venez de dire, [Прекрасно! прекрасно то, что вы сказали,] – сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой.
– Вот это славно, – сказал он.
– Настоящэ й гусар, молодой человэк, – крикнул полковник, ударив опять по столу.
– О чем вы там шумите? – вдруг послышался через стол басистый голос Марьи Дмитриевны. – Что ты по столу стучишь? – обратилась она к гусару, – на кого ты горячишься? верно, думаешь, что тут французы перед тобой?
– Я правду говору, – улыбаясь сказал гусар.
– Всё о войне, – через стол прокричал граф. – Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет.
– А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует, – прозвучал без всякого усилия, с того конца стола густой голос Марьи Дмитриевны.
– Это так.
И разговор опять сосредоточился – дамский на своем конце стола, мужской на своем.
– А вот не спросишь, – говорил маленький брат Наташе, – а вот не спросишь!
– Спрошу, – отвечала Наташа.
Лицо ее вдруг разгорелось, выражая отчаянную и веселую решимость. Она привстала, приглашая взглядом Пьера, сидевшего против нее, прислушаться, и обратилась к матери:
– Мама! – прозвучал по всему столу ее детски грудной голос.
– Что тебе? – спросила графиня испуганно, но, по лицу дочери увидев, что это была шалость, строго замахала ей рукой, делая угрожающий и отрицательный жест головой.
Разговор притих.
– Мама! какое пирожное будет? – еще решительнее, не срываясь, прозвучал голосок Наташи.
Графиня хотела хмуриться, но не могла. Марья Дмитриевна погрозила толстым пальцем.
– Казак, – проговорила она с угрозой.
Большинство гостей смотрели на старших, не зная, как следует принять эту выходку.
– Вот я тебя! – сказала графиня.
– Мама! что пирожное будет? – закричала Наташа уже смело и капризно весело, вперед уверенная, что выходка ее будет принята хорошо.
Соня и толстый Петя прятались от смеха.
– Вот и спросила, – прошептала Наташа маленькому брату и Пьеру, на которого она опять взглянула.
– Мороженое, только тебе не дадут, – сказала Марья Дмитриевна.
Наташа видела, что бояться нечего, и потому не побоялась и Марьи Дмитриевны.
– Марья Дмитриевна? какое мороженое! Я сливочное не люблю.
– Морковное.
– Нет, какое? Марья Дмитриевна, какое? – почти кричала она. – Я хочу знать!
Марья Дмитриевна и графиня засмеялись, и за ними все гости. Все смеялись не ответу Марьи Дмитриевны, но непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной.
Наташа отстала только тогда, когда ей сказали, что будет ананасное. Перед мороженым подали шампанское. Опять заиграла музыка, граф поцеловался с графинюшкою, и гости, вставая, поздравляли графиню, через стол чокались с графом, детьми и друг с другом. Опять забегали официанты, загремели стулья, и в том же порядке, но с более красными лицами, гости вернулись в гостиную и кабинет графа.


Раздвинули бостонные столы, составили партии, и гости графа разместились в двух гостиных, диванной и библиотеке.
Граф, распустив карты веером, с трудом удерживался от привычки послеобеденного сна и всему смеялся. Молодежь, подстрекаемая графиней, собралась около клавикорд и арфы. Жюли первая, по просьбе всех, сыграла на арфе пьеску с вариациями и вместе с другими девицами стала просить Наташу и Николая, известных своею музыкальностью, спеть что нибудь. Наташа, к которой обратились как к большой, была, видимо, этим очень горда, но вместе с тем и робела.
– Что будем петь? – спросила она.
– «Ключ», – отвечал Николай.
– Ну, давайте скорее. Борис, идите сюда, – сказала Наташа. – А где же Соня?
Она оглянулась и, увидав, что ее друга нет в комнате, побежала за ней.
Вбежав в Сонину комнату и не найдя там свою подругу, Наташа пробежала в детскую – и там не было Сони. Наташа поняла, что Соня была в коридоре на сундуке. Сундук в коридоре был место печалей женского молодого поколения дома Ростовых. Действительно, Соня в своем воздушном розовом платьице, приминая его, лежала ничком на грязной полосатой няниной перине, на сундуке и, закрыв лицо пальчиками, навзрыд плакала, подрагивая своими оголенными плечиками. Лицо Наташи, оживленное, целый день именинное, вдруг изменилось: глаза ее остановились, потом содрогнулась ее широкая шея, углы губ опустились.
– Соня! что ты?… Что, что с тобой? У у у!…
И Наташа, распустив свой большой рот и сделавшись совершенно дурною, заревела, как ребенок, не зная причины и только оттого, что Соня плакала. Соня хотела поднять голову, хотела отвечать, но не могла и еще больше спряталась. Наташа плакала, присев на синей перине и обнимая друга. Собравшись с силами, Соня приподнялась, начала утирать слезы и рассказывать.
– Николенька едет через неделю, его… бумага… вышла… он сам мне сказал… Да я бы всё не плакала… (она показала бумажку, которую держала в руке: то были стихи, написанные Николаем) я бы всё не плакала, но ты не можешь… никто не может понять… какая у него душа.
И она опять принялась плакать о том, что душа его была так хороша.
– Тебе хорошо… я не завидую… я тебя люблю, и Бориса тоже, – говорила она, собравшись немного с силами, – он милый… для вас нет препятствий. А Николай мне cousin… надобно… сам митрополит… и то нельзя. И потом, ежели маменьке… (Соня графиню и считала и называла матерью), она скажет, что я порчу карьеру Николая, у меня нет сердца, что я неблагодарная, а право… вот ей Богу… (она перекрестилась) я так люблю и ее, и всех вас, только Вера одна… За что? Что я ей сделала? Я так благодарна вам, что рада бы всем пожертвовать, да мне нечем…
Соня не могла больше говорить и опять спрятала голову в руках и перине. Наташа начинала успокоиваться, но по лицу ее видно было, что она понимала всю важность горя своего друга.
– Соня! – сказала она вдруг, как будто догадавшись о настоящей причине огорчения кузины. – Верно, Вера с тобой говорила после обеда? Да?
– Да, эти стихи сам Николай написал, а я списала еще другие; она и нашла их у меня на столе и сказала, что и покажет их маменьке, и еще говорила, что я неблагодарная, что маменька никогда не позволит ему жениться на мне, а он женится на Жюли. Ты видишь, как он с ней целый день… Наташа! За что?…
И опять она заплакала горьче прежнего. Наташа приподняла ее, обняла и, улыбаясь сквозь слезы, стала ее успокоивать.
– Соня, ты не верь ей, душенька, не верь. Помнишь, как мы все втроем говорили с Николенькой в диванной; помнишь, после ужина? Ведь мы всё решили, как будет. Я уже не помню как, но, помнишь, как было всё хорошо и всё можно. Вот дяденьки Шиншина брат женат же на двоюродной сестре, а мы ведь троюродные. И Борис говорил, что это очень можно. Ты знаешь, я ему всё сказала. А он такой умный и такой хороший, – говорила Наташа… – Ты, Соня, не плачь, голубчик милый, душенька, Соня. – И она целовала ее, смеясь. – Вера злая, Бог с ней! А всё будет хорошо, и маменьке она не скажет; Николенька сам скажет, и он и не думал об Жюли.
И она целовала ее в голову. Соня приподнялась, и котеночек оживился, глазки заблистали, и он готов был, казалось, вот вот взмахнуть хвостом, вспрыгнуть на мягкие лапки и опять заиграть с клубком, как ему и было прилично.
– Ты думаешь? Право? Ей Богу? – сказала она, быстро оправляя платье и прическу.
– Право, ей Богу! – отвечала Наташа, оправляя своему другу под косой выбившуюся прядь жестких волос.
И они обе засмеялись.
– Ну, пойдем петь «Ключ».
– Пойдем.
– А знаешь, этот толстый Пьер, что против меня сидел, такой смешной! – сказала вдруг Наташа, останавливаясь. – Мне очень весело!
И Наташа побежала по коридору.
Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. По просьбе гостей молодые люди спели квартет «Ключ», который всем очень понравился; потом Николай спел вновь выученную им песню.
В приятну ночь, при лунном свете,
Представить счастливо себе,
Что некто есть еще на свете,
Кто думает и о тебе!
Что и она, рукой прекрасной,
По арфе золотой бродя,
Своей гармониею страстной
Зовет к себе, зовет тебя!
Еще день, два, и рай настанет…
Но ах! твой друг не доживет!
И он не допел еще последних слов, когда в зале молодежь приготовилась к танцам и на хорах застучали ногами и закашляли музыканты.

Пьер сидел в гостиной, где Шиншин, как с приезжим из за границы, завел с ним скучный для Пьера политический разговор, к которому присоединились и другие. Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала:
– Мама велела вас просить танцовать.
– Я боюсь спутать фигуры, – сказал Пьер, – но ежели вы хотите быть моим учителем…
И он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке.
Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из за границы . Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером.
– Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу.
Наташа покраснела и засмеялась.
– Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.
– Предел человеческий, – говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, – предел положен, его же не прейдеши.
– Я думаю, не поздно ли соборовать? – прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.
– Таинство, матушка, великое, – отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.
– Это кто же? сам главнокомандующий был? – спрашивали в другом конце комнаты. – Какой моложавый!…
– А седьмой десяток! Что, говорят, граф то не узнает уж? Хотели соборовать?
– Я одного знал: семь раз соборовался.
Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.
– Tres beau, – говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, – tres beau, princesse, et puis, a Moscou on se croit a la campagne. [прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.]
– N'est ce pas? [Не правда ли?] – сказала княжна, вздыхая. – Так можно ему пить?
Лоррен задумался.
– Он принял лекарство?
– Да.
Доктор посмотрел на брегет.
– Возьмите стакан отварной воды и положите une pincee (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincee) de cremortartari… [щепотку кремортартара…]
– Не пило слушай , – говорил немец доктор адъютанту, – чтопи с третий удар шивь оставался .
– А какой свежий был мужчина! – говорил адъютант. – И кому пойдет это богатство? – прибавил он шопотом.
– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.