Trilogy of Error

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><th width="33%">Надпись на доске</th><td>«Огонь — не очиститель» (англ. Fire is not the cleanser)</td></tr><tr><th width="33%">Сцена на диване</th><td>Симпсоны заезжают в дом на скейтбордах и совершают трюки, перепрыгивая со стоящей перед диваном рампы на сам диван. Однако Гомер падает на пол и получает своим же скейтом по голове.</td></tr><tr><th width="33%">Приглашённая звезда</th><td>Джо Мантенья в роли Жирного Тони,
Фрэнки Муниз в роли Телониуса.</td></tr>
«Trilogy of Error»
«Трилогия ошибок»
Эпизод «Симпсонов»

<tr><th style="font-size: 100%;" align="center" colspan="2"></th></tr>

<tr><th align="center" colspan="2">Постер к эпизоду</th></tr>

Номер эпизода 266
Код эпизода CABF14
Первый эфир 29 апреля 2001 года
Исполнительный продюсер Майк Скалли
Сценарист Мэтт Селман
Режиссёр Майк Андерсон
[www.snpp.com/episodes/CABF14 SNPP capsule]

«Trilogy of Error» (рус. Трилогия ошибок) — восемнадцатая серия двенадцатого сезона «Симпсонов». Премьерный показ состоялся 29 апреля 2001 года на канале Fox.

Симпсоны бегут — Гомер спешит в больницу, чтобы пришить отрезанный палец, Лиза опаздывает на научную выставку в школе, а Барт убегает от полиции и мафии. Эпизод состоит из трех частей, в которых каждая история показывается от первого лица. Все три части тесно переплетены между собой, так как действия в них происходят одновременно.

Эпизод, рабочим названием которого было «Бегите, Симпсоны, бегите» (англ. Go, Simpsons, Go), был срежиссирован Майком Андерсоном, а сценарий написан Мэттом Селманом (его второй сценарий в сезоне). В качестве приглашенных звезд выступили Фрэнки Муниз, озвучивший Телониуса и традиционно Джо Мантенья, озвучивающий Жирного Тони. «Трилогия ошибок» обыгрывает фильмы «Go» (в русском прокате «Экстази») и «Беги, Лола, беги». Эпизод получил положительные отзывы, а также был признан лучшим в двенадцатом сезоне на канале IGN.[1]





Сюжет

Симпсоны утром собираются на кухне, однако Мардж подает на стол «здоровый завтрак из Европы от компании Mueslix» — липкие и тягучие хлопья. Есть их никто не собирается, а потому под разными предлогами покидают кухонный стол — к Барту приходит Милхаус, а Лиза зовет Гомера, чтобы показать ему своего робота Лингво, исправляющего грамматические ошибки, которого она собрала специально для школьной научной выставки.

«Homer’s day»

(рус. День Гомера)

Гомер ломает робота и расстроенная Лиза убегает наверх. После этого на кухне происходит неприятный инцидент — Гомер пытается ухватить кусочек торта, который Мардж запретила есть до ужина и она случайно отрезает ему большой палец правой руки. Пока Гомер гоняется за Маленьким Помощником Санты, утащившим палец, Мардж звонит в полицию. Шеф Виггам по ошибке принимает её рассказ за попытку убийства и собирается выезжать на арест. Испуганная Мардж называет ему несуществующий на её взгляд адрес (улица Никакая, дом 123) и решает отвезти Гомера в больницу самостоятельно. По дороге они врезаются в красный Феррари актёра Райнера Вульфкасла и угоняют его. В больнице их настигает очередная неудача — доктор Хибберт отказывается помочь, так как палец не застрахован и они решают поехать к доктору Нику. По пути в поисках льда для высыхающего пальца Гомер и Мардж останавливаются у Таверны Мо, где Гомер напивается, после чего обнаруживает, что Мардж пропала. Поймав попутку (грузовик Клетуса), Гомер наконец-то добирается до клиники доктора Ника, но и тут его ждет разочарование — она охвачена пожаром. Тогда он уговаривает Клетуса отвезти его в клинику Шелбивилля, но в этот момент грузовик угоняют. Гомер пытается идти пешком, начинает понимать, что время потеряно и собирается выбросить палец. Но его отвлекает голова робота Лингво, прилетевшая из города и упавшая рядом.

«Lisa’s day»

(рус. День Лизы)

Из-за починки робота, сломанного отцом, Лиза не успевает на школьный автобус. Следом она обнаруживает, что её велосипед угнали, а родители куда-то уехали. Она решает бежать до школы и на дороге её чуть не сбивает лимузин Клоуна Красти. Он вызывается подвести Лизу, но Мистер Тини, находящийся за рулем, ошибочно привозит её в западную спрингфилдскую начальную школу. Там Лиза знакомится с мальчиком по имени Телониус, похожим на неё, и неплохо проводит с ним время, но вскоре вспоминает о выставке и убегает в Таверну Мо в надежде найти отца. Гомера там не оказывается, зато Лиза встречает Шефа Виггама, который прослушивает по радиоприемнику ход операции по поимке контрабандистов и поэтому отказывается отвезти её в школу. В этот момент из приемника раздается голос и Лиза опознает в нём Жирного Тони, о чём и сообщает Виггаму. Тот в ответ предлагает это проверить и задает в микрофон вопрос — «Жирный Тони, это ты?», после чего слышатся выстрелы… Лиза выходит из таверны через чёрный ход, встречает Мардж и просит отвезти её. В самый неподходящий момент у Феррари заканчивается бензин и они решают подсесть в кузов грузовика Клетуса, стоящего на светофоре, не подозревая, что в нём едет Гомер. Затем, воспользовавшись рассеянностью Клетуса, оставившего ключ в замке зажигания, они угоняют грузовик и по дороге в школу чуть не сбивают Барта.

«Bart’s day»

(рус. День Барта)

Милхаус находит за городом пещеру, а в ней мешки с фейерверками. Ребята развлекаются, взрывая их в городе, но завидев полицию пытаются спрятаться в здании по адресу улица Никакая, 123. По стечению обстоятельств полиция именно туда и направляется и обнаруживает парней с кучей контрабандных фейерверков. В обмен на свободу Виггам предлагает Барту и Милхаусу поучаствовать в поимке контрабандистов, совершив контрольную закупку. Надев прослушивающие устройства, ребята отправляются в пещеру, где обнаруживают Жирного Тони со своими подельниками. В момент совершения сделки из прослушивающего устройства Барта раздается голос Виггама, который спрашивает: «Жирный Тони, это ты?». Тони приказывает убить Барта, но ему удается поджечь петарды в руке Тони и убежать из пещеры вместе с Милхаусом. В момент, когда они вылезают через канализационный люк, их чуть не сбивает Мардж.

Заключение

Барт и Милхаус, убегая от мафии, сворачивают в тупик и попадаются. Мардж пытается спасти детей, запустив в мафиози роботом Лизы. В ответ следуют возмущения и угрозы, полные грамматических ошибок, от которых Лингво взрывается из-за перегруза. Преступники нокаутированы, а на взрыв прибегает Гомер. Мардж сожалеет, что палец уже не пришить, а научный проект провален, на что Жирный Тони предлагает обоюдовыгодный выход — в обмен на свободу гангстерский доктор пришивает палец, а сам процесс представляется в качестве проекта Лизы, которая занимает первое место.

Производство

Сценарий эпизода «Трилогия ошибок» был написан Мэттом Селманом, для которого он стал вторым в сезоне после эпизода «Лиза — спасительница деревьев». Режиссёром был Майк Андерсон, для которого этот эпизод также оказался вторым в сезоне — после эпизода «ГОМЕР», получившего премию Эмми. Селман был вдохновлен фильмом «Go», который и лег в основу сюжета.[2] В рабочем варианте эпизод носил название «Go, Simpsons, Go» с намёком на фильм «Беги, Лола, беги», который в свою очередь лег в основу второй части эпизода «Lisa’s day».[2] Изначально во второй части эпизода Лиза путешествовала на другом школьном автобусе и встречала детей с разными забавными отклонениями, но этот вариант был признан слишком радикальным для того времени.[2] Создатели также хотели включить в эпизод отдельную часть про Мардж, но посчитали, что она и так играет заметную роль в первых двух частях.[3] Среди создателей существовали также споры об отрезанном пальце Гомера — дело в том, что на пальцах рук и ног у Симпсонов нету ногтей. В конце концов на отрезанном пальце ноготь все-таки появился.[4] В части «Lisa’s day» использовалась музыка из фильма «Беги, Лола, беги».

Культурные отсылки

  • Название эпизода отсылает к фильму ужасов 1975 года «Трилогия Террора».[5]
  • В эпизоде присутствуют аллюзии на фильм «Go», например момент, когда Гомер и Мардж угоняют красный Феррари.
  • Часть «Lisa’s day» является пародией на фильм «Беги, Лола, беги», также в ней звучит музыка из фильма.[6]
  • Когда Лиза танцует с Телониусом, играет песня Happy Together группы The Turtles, принесшая ей мировую известность в 1967 году.
  • Гомер выражает убеждение, что пришивание пальцев возможно только в таких фильмах, как «Гаттака» [5], а также обсуждает группу «Blue Man Group» [5].

Напишите отзыв о статье "Trilogy of Error"

Примечания

  1. [tv.ign.com/articles/731/731095p2.html «The Simpsons: 20 Seasons, 20 Episodes — TV Feature at IGN»]
  2. 1 2 3 Selman, Matt. (2009). The Simpsons The Complete Twelfth Season DVD commentary for «Trilogy of Error». [DVD]. 20th Century Fox.
  3. Scully, Mike. (2009). The Simpsons The Complete Twelfth Season DVD commentary for «Trilogy of Error». [DVD]. 20th Century Fox.
  4. Groening, Matt. (2009). The Simpsons The Complete Twelfth Season DVD commentary for «Trilogy of Error». [DVD]. 20th Century Fox.
  5. 1 2 3 Benjamin Robinson (May 1, 2004). [www.snpp.com/episodes/CABF14 «„Trilogy of Error“ Capsule»]. The Simpsons Archive.
  6. Golz, Peter. [www.hobomagazine.com/?q=node/94 «run lola run»]. [www.hobomagazine.com/ www.hobomagazine.com]. Hobo Media Inc..

Ссылки

  • [www.snpp.com/episodes/CABF14.html «Trilogy of Error»] эпизод на The Simpsons Archive
  • [www.imdb.com/title/tt0701288/ «Trilogy of Error»] на Internet Movie Database
  • [www.tv.com/episode/40791/summary.html «Trilogy of Error»] на TV.com
  • [www.thesimpsons.com/episode_guide/1218.htm «Trilogy of Error»] на TheSimpsons.com

Отрывок, характеризующий Trilogy of Error

– Ерзанька! сестрица! – послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.
– Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! – закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.
«Вот это дело марш… вот собака… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых – чистое дело марш!» говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться. «Вот вам и тысячные – чистое дело марш!»
– Ругай, на пазанку! – говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшей землей; – заслужил – чистое дело марш!
– Она вымахалась, три угонки дала одна, – говорил Николай, тоже не слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.
– Да это что же в поперечь! – говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, – говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.
Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каураго и поехал прочь. Все, кроме его, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли притти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который с испачканной грязью, горбатой спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.
«Что ж я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут держись!» казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.
Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, что было, еще удостоивает говорить с ним.


Когда ввечеру Илагин распростился с Николаем, Николай оказался на таком далеком расстоянии от дома, что он принял предложение дядюшки оставить охоту ночевать у него (у дядюшки), в его деревеньке Михайловке.
– И если бы заехали ко мне – чистое дело марш! – сказал дядюшка, еще бы того лучше; видите, погода мокрая, говорил дядюшка, отдохнули бы, графинечку бы отвезли в дрожках. – Предложение дядюшки было принято, за дрожками послали охотника в Отрадное; а Николай с Наташей и Петей поехали к дядюшке.
Человек пять, больших и малых, дворовых мужчин выбежало на парадное крыльцо встречать барина. Десятки женщин, старых, больших и малых, высунулись с заднего крыльца смотреть на подъезжавших охотников. Присутствие Наташи, женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали о ней свои замечания, как о показываемом чуде, которое не человек, и не может слышать и понимать, что говорят о нем.
– Аринка, глянь ка, на бочькю сидит! Сама сидит, а подол болтается… Вишь рожок!
– Батюшки светы, ножик то…
– Вишь татарка!
– Как же ты не перекувыркнулась то? – говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.
Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного заросшего садом домика и оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано всё нужное для приема гостей и охоты.
Всё разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким досчатым ступеням крыльца. В доме, не отштукатуренном, с бревенчатыми стенами, было не очень чисто, – не видно было, чтобы цель живших людей состояла в том, чтобы не было пятен, но не было заметно запущенности.
В сенях пахло свежими яблоками, и висели волчьи и лисьи шкуры. Через переднюю дядюшка провел своих гостей в маленькую залу с складным столом и красными стульями, потом в гостиную с березовым круглым столом и диваном, потом в кабинет с оборванным диваном, истасканным ковром и с портретами Суворова, отца и матери хозяина и его самого в военном мундире. В кабинете слышался сильный запах табаку и собак. В кабинете дядюшка попросил гостей сесть и расположиться как дома, а сам вышел. Ругай с невычистившейся спиной вошел в кабинет и лег на диван, обчищая себя языком и зубами. Из кабинета шел коридор, в котором виднелись ширмы с прорванными занавесками. Из за ширм слышался женский смех и шопот. Наташа, Николай и Петя разделись и сели на диван. Петя облокотился на руку и тотчас же заснул; Наташа и Николай сидели молча. Лица их горели, они были очень голодны и очень веселы. Они поглядели друг на друга (после охоты, в комнате, Николай уже не считал нужным выказывать свое мужское превосходство перед своей сестрой); Наташа подмигнула брату и оба удерживались недолго и звонко расхохотались, не успев еще придумать предлога для своего смеха.
Немного погодя, дядюшка вошел в казакине, синих панталонах и маленьких сапогах. И Наташа почувствовала, что этот самый костюм, в котором она с удивлением и насмешкой видала дядюшку в Отрадном – был настоящий костюм, который был ничем не хуже сюртуков и фраков. Дядюшка был тоже весел; он не только не обиделся смеху брата и сестры (ему в голову не могло притти, чтобы могли смеяться над его жизнию), а сам присоединился к их беспричинному смеху.
– Вот так графиня молодая – чистое дело марш – другой такой не видывал! – сказал он, подавая одну трубку с длинным чубуком Ростову, а другой короткий, обрезанный чубук закладывая привычным жестом между трех пальцев.
– День отъездила, хоть мужчине в пору и как ни в чем не бывало!
Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.
Всё это было хозяйства, сбора и варенья Анисьи Федоровны. Всё это и пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Всё отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятной улыбкой.
– Покушайте, барышня графинюшка, – приговаривала она, подавая Наташе то то, то другое. Наташа ела все, и ей показалось, что подобных лепешек на юраге, с таким букетом варений, на меду орехов и такой курицы никогда она нигде не видала и не едала. Анисья Федоровна вышла. Ростов с дядюшкой, запивая ужин вишневой наливкой, разговаривали о прошедшей и о будущей охоте, о Ругае и Илагинских собаках. Наташа с блестящими глазами прямо сидела на диване, слушая их. Несколько раз она пыталась разбудить Петю, чтобы дать ему поесть чего нибудь, но он говорил что то непонятное, очевидно не просыпаясь. Наташе так весело было на душе, так хорошо в этой новой для нее обстановке, что она только боялась, что слишком скоро за ней приедут дрожки. После наступившего случайно молчания, как это почти всегда бывает у людей в первый раз принимающих в своем доме своих знакомых, дядюшка сказал, отвечая на мысль, которая была у его гостей: