Wang Laboratories

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Wang Laboratories
Основание

1951

Упразднена

1992

Причина упразднения

банкротство

Преемник

Getronics

Расположение

Лоуэлл, Массачусетс, США

Ключевые фигуры

Ван Ань, Чу Гэяо

Отрасль

калькуляторы, компьютеры

Продукция

Wang LOCI-2, Wang OIS, Wang 2200 и Wang VS

Число сотрудников

4500 (1992)

К:Компании, основанные в 1951 годуК:Компании, упразднённые в 1992 году

Wang Laboratories (произносится: уонг лабо́раториз) — международная компания, производитель компьютерной техники. Основана в 1951 году Ваном Анем и Чу Гэяо как индивидуальное предприятие. Штаб-квартира компании в разное время находилась в разных городах штата Массачусетс — Кембридже (1954—1963), Тьюксбери (1963—1976) и Лоуэлле (1976—1997). Пик развития компании пришёлся на 1980-е годы, когда её прибыль составляла 3 млрд долларов, а на производстве было занято более 40 000 человек.

Компания всегда находилась в прямом управлении Вана, который лично устанавливал деловую стратегию и стратегию производства, что оказало влияние как на успехи, так и на неудачи компании.

Ван предпринял действия для удержания контроля над компанией в руках своей семьи даже после преобразования компании в открытое акционерное общество в 1955 году. Для этого был выпущен второй класс акций — класс Б — с более высокими дивидендами, но имевшими 1 голос на 10 акций в голосованиях по сравнению с акциями класса C, каждая из которых обладала правом голоса. В то время как большим спросом пользовались акции класса Б, семья Ван держала большинство акций класса С. Акции Wang Laboratories были размещены на Нью-Йоркской фондовой бирже, но этот манёвр не соответствовал правилам биржи и компания была вынуждена снять акции с котировки и разместить их на более либеральной Американской фондовой бирже.

Под руководством Вана Аня компания прошла несколько отчётливых этапов в производстве различных товаров.

В августе 1992 года Wang Laboratories обанкротилась. После выхода из банкротства компания сменила название на Wang Global. В 1999 году Wang Global была куплена голландской компанией Getronics.





Наборные машины

Первым крупным проектом компании был Linasec, выпущенный в 1964 году. Это был специализированный электронный компьютер спроектированный для выравнивания бумажной ленты в автоматизированных линотипах. Он разрабатывался по контракту для компании Compugraphic, которая производила фотонаборные машины. Compugraphic сохранила за собой право на производство машины без выплаты лицензионных отчислений и эффективно им воспользовалась, вытеснив Wang с этого рынка.

Калькуляторы

Первым из калькуляторов разработанных компанией, был Wang LOCI-1, но он так и не был выпущен в продажу. Калькулятор Wang LOCI-2 был выпущен в 1965 году и возможно был первым настольным калькулятором обладавшим способностью вычислять логарифмы, что достигалось механически без каких-либо интегральных микросхем. Электронная часть содержала 1275 отдельных транзисторов. Фактически он выполнял умножение путём сложения логарифмов и округление результата было заметно на дисплее. Например, дважды два было равно 3,999999999.

С 1965 до приблизительно 1971 года Wang в основном занималась производством калькуляторов и заслужила хорошую репутацию. Калькуляторы Wang стоили не более 10 000 долларов, использовали для вывода информации знаковые индикаторы тлеющего разряда, работали с трансцендентными функциями, имели различные степени программируемости и использовали память на магнитных сердечниках. На рынке калькуляторов компания конкурировала с HP, выпустившей HP9100A в 1968 году, и с традиционными производителями калькуляторов Monroe и Marchant.

В первое время калькуляторы Wang продавались учёным и инженерам, но позже компания завоевала крупную нишу в отрасли финансовых операций, которая до этого зависела от сложных отпечатанных таблиц с ипотечными займами и рентами.

Одна, возможно, мифическая история рассказывает о банкире, выборочно проверявшем расчёты калькулятора Wang по сравнению с отпечатанной таблицей ипотечных займов и нашедшем несоответствие. Калькулятор оказался прав, а таблица — неверна, и в результате этого компания получила хорошую репутацию среди финансистов.

В начале 1970-х Ван Ань посчитал, что производство и продажа калькуляторов перестали приносить прибыль, и решил уйти из бизнеса по производству калькуляторов.

Компьютеры для обработки текстов

Компьютер для обработки текстов компании Wang разработали Гарольд Коплоу и Дэвид Морос, которые начали с того что написали руководство пользователя. В 2002 году в газетной статье, опубликованной Boston Globe, Гарольда Коплоу назвали «остроумным бунтарём», который «готовясь к тому, что его уволят, в 1975 году разработал продукт, сделавший компьютеры общедоступными».

Коплоу говорит: «Ван выгнал меня из отдела маркетинга. Я и Дэвид Морос были понижены и переведены в отдел перспективного планирования. Это… было равносильно увольнению: временная работа до тех пор, пока не найдёшь другую в другой компании».

Хотя Коплоу и Моросу было дано задание разработать компьютер для обработки текстов, им не было предоставлено для этого никаких средств. Они восприняли задание, как бесполезную работу, лишь создающую видимость занятости. Но так или иначе они продвинулись вперёд, написали руководство и убедили Вана превратить это в реальный проект. Таким образом, компьютер для обработки текстов, Wang 1200 WPS, был выпущен в июне 1976 года и пользовался неизменным коммерческим успехом, как и его потомок Wang OIS (сокр. от англ. Office Information System, офисная информационная система) выпущенный в 1977 году.

Этот продукт стал технологическим прорывом. Он был многопользовательской системой. Каждая рабочая станция выглядела как обычный терминал, но содержала собственный микропроцессор Z80 и 64К слов ОЗУ (что сравнимо с возможностями IBM PC, выпущенного только в 1981 году). Дисковое запоминающее устройство было сосредоточено в главном управляющем устройстве (мастере) и разделялось между всеми рабочими станциями, подключавшимися через высокоскоростной коаксиальный кабель «928 Link».[1] Множество мастеров могли соединяться между собой, предоставляя сотням пользователей совместный доступ к файлам. Система была довольно проста в использовании и администрировании, причём последним зачастую занимался обычный офисный персонал, при том что большинству компьютеров в то время требовались опытные администраторы.

Всё программное обеспечение для системы OIS было разработано в Wang Laboratories. Операционная система, форматы файлов и спецификации электронных интерфейсов были закрыты запатентованными секретами. Ван не хотел, чтобы другие компании разрабатывали ПО для его систем, либо для взаимодействия с ними, хотя в конце 1980-х ситуация в этом плане немного упростилась.

Агрессивный маркетинг

В конце 1980-х британское телевидение сняло документальный фильм, обвиняющий Wang Laboratorites в попытке убрать с рынка конкурента, канадскую компанию AES Wordplex. Фильм не имел никаких последствий.

Данная попытка носила внутри компании название «Программа Газовая Плита», по аналогии с похожей программой, учитывавшей стоимость старой газовой плиты при покупке новой. Wordplex обвинила Wang в предоставлении больших скидок при покупке систем Wang OIS, в счёт оплаты которых принимались компьютеры Wordplex в любом состоянии и бывшие в эксплуатации сколь угодно долгое время.

Опираясь на хорошую репутацию среди потребителей и на программу агрессивных скидок, Wang увеличил рыночную долю своих изделий на этом рынке. Wordplex впоследствии была поглощена компанией Norsk Data.

Крах рынка

Рынок одиночных систем, единственной функцией которых была обработка текста, обрушился с появлением персонального компьютера IBM PC и программы MultiMate для него, повторяющей интерфейс и функции текстовых процессоров Wang Laboratories.

Цифровой обмен голосовыми сообщениями

Wang DVX была одной из первых систем, объединяющих в себе коммутатор[уточнить] и голосовую почту. В Великобритании в середине 1980-х она была выбрана для пилотного проекта в области автоматизации делопроизводства Департамента торговли и промышленности Национального управления угольной промышленности.

Персональные компьютеры и продукты на их основе

Персональный компьютер Wang

Wang PC был представлен в противовес IBM PC, который получил широкое признание на том рынке, для которого Wang традиционно позиционировал системы Wang OIS. Wang PC работал на процессоре Intel 8086, который на тот момент был более мощным, чем процессор Intel 8088 в IBM PC. Аппаратное и программное обеспечение, позволяющие Wang PC работать в качестве терминала для систем OIS и VS, были довольно популярны.

Несмотря на некоторые преимущества Wang PC, камнем преткновения являлась его несовместимость с IBM PC. Это означало, что многочисленное прикладное ПО, доступное для IBM PC, нельзя было непосредственно запустить на Wang PC. Использовать можно было либо программы написанные специально для Wang PC, либо портированные с IBM PC. Наиболее часто продаваемыми программными продуктами были оригинальный текстовый редактор Wang и табличный редактор MS Multiplan. Дефицит прикладного ПО стал основным фактором быстрого ухода с рынка оригинального Wang PC, который был заменён IBM PC-совместимыми продуктами на основе Intel 80286.

Большинство Wang PC выпускались с монохромным графическим адаптером, который поддерживал один видеорежим с текстом и двухмерную графику, которые можно было просматривать независимо друг от друга, в отличие от IBM PC-совместимых компьютеров того времени, которые требовали выбрать специальный видеорежим для вывода графики. Также были доступны цветные графические адаптеры и цветные мониторы, выпускавшиеся под маркой Wang.

IBM PC-совместимые Wang PC

Wang Laboratories выпускала плату-эмулятор для своих рабочих станций, которая позволяла компьютеру загружаться в режиме совместимости с IBM PC, несмотря на специальную программу, которая позволяла загружать операционную систему. Плата эмулировала виртуальную монохромную видеокарту, работающую в только в текстовом режиме для IBM PC-совместимых программ, позволяя простым текстовым приложениям работать так же, как они работали бы на стандартном IBM PC-совместимом компьютере.

Следующим шагом стал выпуск персонального компьютера на основе микропроцессора 80286, имевшего IBM PC-совместимый BIOS. Подобные поздние модели загружались прямо в MS-DOS (или другую операционную систему для IBM PC) и поддерживали работу со стандартными картами расширения для шины ISA.


Ноутбуки Wang

Wang Freestyle

Wang Freestyle[2][3] был выпущен в 1990 году и состоял из:

  • планшета и пера для написания комментариев к любым файлам, обрабатываемым на ПК.
  • телефонной трубки для записи голосовых комментариев, но не для телефонной связи. Демонстрировалась только в связке с планшетом для пояснения текстовых записей.
  • имел возможность отправки завершённого набора комментариев по электронной почте посредством Wang OFFICE.

Продукт не имел хоть какого-нибудь успеха на рынке. В статье из Университета Южной Калифорнии заметны симптомы провала:

«Система Университета Южной Калифорнии, стоимостью 1,2 миллиона долларов, включает в себя компьютер средней производительности VS 7150, 30 графических станций, 25 из которых имеют возможности Freestyle, лазерный принтер, пять устройств считывания и пять сканеров. Исходным хранилищем для отсканированных документов является магнитный жёсткий диск ёмкостью 8 гигабайт.»

Система Freestyle была настолько дорогостоящей даже по меркам Wang Integrated Imaging System, что была доступна только узким специалистам или старшему персоналу. В отличие от Университета Южной Калифорнии, где система использовалась на уровне офисных служащих, производителем она позиционировалась на рынке как инструмент руководителя (C-Level[4]) для общения с другими руководителями. Это мгновенно сократило потенциальный рынок и отделило его от массового рынка, на котором система возможно была бы востребована.[5]

Wang 2200

На пути от калькуляторов и текстовых процессоров к серьёзным системам обработки данных Wang разрабатывала и продавала несколько семейств небольших компьютеров, некоторые из которых были созданы на основе систем обработки текста, а некоторые на основе систем обработки данных. Вместо логичного, последовательного развития продуктов, их функции часто дублировали и заимствовали технологию друг у друга.

Наиболее ярко выраженными функциями обработки данных обладал мини-компьютер Wang 2200, выпущенный в мае 1973 года. В отличие от других настольных компьютеров, например HP 9830, он содержал ЭЛТ-монитор в корпусе, в который также было встроен управляемый компьютером накопитель на кассетах с магнитной лентой и клавиатура. Программное обеспечение составлял интерпретатор BASIC, записанный в ПЗУ. За всё время было произведено 65 000 таких систем, которые нашли широкое применение в основном в предприятиях малого и среднего бизнеса по всему миру. Wang 2200 выделялся тем, что был одновременно и настольным компьютером и большой системой, которая поддерживала до 16 рабочих станций и использовала промышленные дисковые технологии, появившиеся в конце 1970-х — начале 1980-х годов. К общей дисковой подсистеме можно было подсоединить до 15 компьютеров, что теоретически давало возможность соединить до 240 рабочих станций в кластер.

В отличие от серий VS и OIS, для серии 2200 Wang Laboratories активно пользовалась разнообразными услугами реселлеров, которые модифицировали компьютеры по требованию покупателей и продавали их. Для одного из таких творческих решений, разработанного фирмой Algorithmis, Inc. потребовалась дюжина систем 2200. Она предоставляла услуги пейджинговой связи для большинства клиентов в Гонконге в начале 1980-х годов.

Оставаясь в тени серии Wang VS, серия 2200 ослабла как рентабельное, но забытое решение в руках покупателей. В конце 1980-х Wang обновила серию 2200 в ходе одной из последних попыток увеличить прибыль и предложила владельцам 2200 новую Wang 2200 CS вместе с технической поддержкой, за цену меньшую, чем они платили только за поддержку своих устаревших систем 2200. Wang 2200 CS поставлялась с обновлёнными дисковыми устройствами и прочей периферией, и большинство владельцев 2200 подписали контракты на замену, после чего Wang выполнила свои обязательства и больше никогда не разрабатывала и не продавала новых продуктов серии 2200. В 1997 году Wang сообщила, что на тот момент в мире всё ещё использовалось около 200 компьютерных систем серии 2200. На протяжении всех лет существования серии 2200 Wang предоставляла техническую поддержку.

В Советском Союзе выпускался аналог Wang 2200 — персональный компьютер Искра 226.

Wang OIS

Серия Wang OIS была в основном ориентирована на работу с текстом. Её отличительной особенностью был язык Glossary, который являлся системой программирования, встроенной в модель обработки текста и был легкодоступным для понимания и работы, вследствие чего секретари широко применяли Glossary для расширения первоначальных функций OIS для управления и манипулирования документами. Как и Wang 2200, OIS постепенно эволюционировала в систему с поддержкой до 240 пользователей. Как это ни странно, но серии OIS и VS кое в чём пересекалась и, например, такая отличительная особенность последней, как двойное коаксиальное подключение к рабочим станциям и принтерам, была перенесена в VS именно из разрабатываемой OIS. А микропрограмма VS содержит целые фрагменты кода OIS, возможно из-за того, что функции работы текстом не были заложены в первоначальный проект компьютеров серии VS, но были добавлены позднее.

Wang также производила серию компьютеров под названием Alliance, которая была сконструирована на базе высокопроизводительной модели 140/145 аппаратной архитектуры OIS. Они имели более мощное ПО для работы с текстом по сравнению с OIS, а также имели ПО для обработки списков. Наиболее значительным улучшением в Alliance была дискретность индексации — индексировалось каждое слово, содержащееся в документах. База данных Visual Memory позволяла индексировать каждое слово в любом поле ввода. Вдобавок к улучшенным особенностям индексации, текстовый редактор Alliance также был существенно улучшен, даже несмотря на то, что процессор Z80, на котором он работал, был 8-разрядным, а рабочие станции имели 64 Кб ОЗУ.

Серия компьютеров Wang VS

Первый компьютер серии Wang VS был представлен в 1978 году, примерно в то же самое время, что и компьютер DEC VAX. Его система команд была совместима с системой команд серии IBM 360, но ПО для 360 серии на нём выполняться не могло. Операционная система VS и всё системное ПО, созданное «с нуля», поддерживало как интерактивную работу с пользователем, так и пакетную обработку данных. Серия VS в основном была напрямую нацелена на рынок обработки коммерческих данных и частично на рынок, занимаемый IBM. Несмотря на доступность большого количества языков программирования, машины серии VS обычно программировались на COBOL. Интегрированная среда разработки VS также поддерживала работу с ассемблером, COBOL 74, COBOL 85, BASIC, Ada, RPG II, C, PL/I, FORTRAN, Glossary, MABASIC и Procedure (аналог скриптовых языков в Unix-подобных операционных системах). На Паскале также можно было работать с сопроцессором ввода-вывода. Язык программирования 4-го поколения Wang PACE (Профессиональная среда разработки приложений) и база данных используются с середины 1980-х годов покупателями и сторонними разработчиками для создания сложных приложений иногда включающих в себя тысячи экранов, сотни отдельных программных модулей и обслуживающих сотни пользователей. На протяжении 1980-х годов для Wang VS сторонними компаниями было разработано узкоспециализированное ПО на COBOL, PACE, BASIC, PL/I и RPG II. Также были популярны на компьютерах серии VS семейство программ Wang OFFICE и текстовый процессор Wang WP. Текстовый процессор запускался на VS при помощи службы, которая эмулировала окружение OIS и загружала на рабочую станцию VS соответствующее программное обеспечение — «микрокод» (по терминологии Wang Laboratories).

Пресса и промышленность называли класс компьютеров производимых Wang, включая VS, мини-компьютерами[6][7][8], и Чарльз Кинни в своей книге 1992 года также называет серию VS мини-компьютерами. Хотя и есть некоторые предпосылки, следуя которым высокопроизводительные системы VS и их потомков можно классифицировать как мейнфреймы, Ван Ань избегал этого термина. В своей автобиографии он, прежде чем назвать VS 300 мейнфреймом, напоминает что его «производительность находится на границе производительности мейнфрейма». Он продолжал проводить различие между мейнфреймами, такими как высокопроизводительные системы IBM («также как Детройт продаёт большие автомашины… так и IBM продаёт мейнфреймы»), на рынке которых IBM удерживала виртуальную монополию, и системами средней производительности, на рынке которых IBM не доминировала: «Рынок мини-компьютеров ещё процветает. Это хорошо как для покупателей, так и для производителей мини-компьютеров.» Wang Laboratories позиционировала серию VS как мини-компьютеры, что отражалось в её маркетинговых материалах и в пресс-релизах. Поздние модели небольшой серии VS5000, запущенной приблизительно в 1988 году, устанавливались пользователями и самые малые из них физическими размерами были сравнимы с персональными компьютерами того времени. Самые крупные же поддерживали значительное, всё увеличивавшееся, количество пользователей.

Конкуренция с IBM

У Вана Аня были личные счёты с IBM, после того, как IBM оказала на него давление при конфликте в 1955—1956 годах по поводу прав на его патенты на память на магнитных сердечниках. (Это столкновение стало предметом длинной главы в книге «Уроки» (Lessons) написанной Ваном). Как говорит Чарльз Кинни, "Джек Коннорс помнит случай, произошедший однажды в офисе Вана, когда тот показал диаграмму, на которой был предсказан рост компании и то, что она обгонит IBM где-то в середине 1990-х. «„Он долго хранил эту диаграмму, — сказал Джек. — И он действительно верил в это.“»

Wang была одной из первых компьютерных компаний, которая начала размещать рекламу на телевидении, и первой, которая запустила рекламу во время показа Супер Кубка. Первая реклама Wang Laboratories буквально показала Wang Laboratories и IBM в образах Давида и Голиафа. Более поздняя реклама изображала Wang Laboratories в виде тяжёловооружённого вертолёта, целящегося в IBM.

Ван хотел конкурировать с IBM как с компанией производящей компьютеры, продавая свою продукцию напрямую подразделениям информационных технологий. Однако до появления серии VS Wang Laboratories не воспринималась всерьёз как компьютерная компания. Калькуляторы, компьютеры для обработки текстов и системы OIS продавались отдельным подразделениям, проходя мимо лиц, ответственных в корпорациях за принятие решений в области обработки данных. Глава в книге Вана, посвящённая этому, показывает что он видел их только в качестве «плацдарма в Fortune 1000». Серия Wang VS открывала для Wang Laboratories двери подразделений ИТ. В своей книге, Ван отмечает, что продавая компьютеры VS «мы агрессивно нанимали продавцов, имеющих хорошие знания в области обработки данных… которые имели опыт сотрудничества с исполнительными лицами различных департаментов ИТ, и у кого были свои пути в компании из списка Fortune 1000». После выпуска VS, производство компьютеров для обработки текстов и серии OIS было прекращено. Осталось только программное обеспечение для обработки текстов, в форме загружаемого микрокода, что позволяло рабочим станциям VS вести себя как традиционные текстовые терминалы, работающие с VS и использующие его в качестве сервера для хранения документов.

Wang посягнула на рынки IBM и DEC в 1980-х, но не смогла серьёзно потеснить IBM на рынке мейнфреймов в силу самоограничивающих факторов. Хотя Ван Ань и хотел конкурировать с IBM, очень многие продавцы Wang были не полностью осведомлены о значительных возможностях серии VS в обработке данных. Во многих случаях компьютеры VS работали в предприятиях малого бизнеса с доходом до 500 млн долларов в год или использовались в больших организациях в качестве управляемых шлюзов для доступа к корпоративным мейнфреймам и управляли службами доступа рабочих станций к сети и массовой печати.

В штаб-квартире американской нефтяной компании ExxonMobil (Хьюстон), 13 штук Wang VS300 — самых высокопроизводительных компьютеров в серии на 1985 год — использовались в 1980-х — 1990-х годах для получения отчётов с мейнфремов и доступа в реальном времени к ним управленческого персонала.

В компании Mellon Mortgage 18 систем VS, начиная от самых маленьких и заканчивая самыми большими, использовались для введение, обслуживание, финансирование, проведение документации и хеджирование ипотеки, а также для доступа к мейнфреймам для работы на них и печати. Компьютерная сеть, соединявшая Mellon Mortgage и родительский Mellon Bank, содержала 45 систем VS и банковская часть сети поддерживала около 16000 пользователей Wang OFFICE, предоставляя функции электронной почты, передачи отчётов и планирования.

В компаниях Kent и KTec Electronics, расположенных в Хьюстоне, кластеры VS работали в качестве систем уровня предприятия, управляя поставками, производством и бухгалтерским учётом, со значительными возможностями электронного обмена данными, среди которых были прогнозирование спроса, отправка счетов, отправка заказов на продукцию и получение уведомлений о доставке. На обеих системах работала программа обмена электронными данными GEISCO. Компания Kent, чья прибыль выросла до 600 млн долларов в год, пользовалась программой Arcus написанной на COBOL. KTec, прибыль которой выросла до 250 млн долларов в год, использовала в производстве MRP-систему CAELUS, написанную на BASIC.

Высшей рыночной отметкой для серии VS стало около 30 000 одновременно работающих по всему миру систем во второй половине 1980-х годов и обслуживающих по меньшей мере несколько миллионов пользователей.

Спад и крах

По общему мнению сообщества пользователей ПК компания обанкротилась из-за того, что специализировалась в разработке и выпуске компьютеров только для обработки текстов и не предвидела (а значит была неспособна что-либо этому противопоставить) появления персональных компьютеров общего назначения с ПО для обработки текстов в середине 1980-х. Тем не менее компьютеры для обработки текстов уже не были основой бизнеса Wang Laboratories во времена, когда персональные компьютеры начали становиться популярными. Хотя компания и производила ПК, основу её бизнеса в 1980-х составляла серия мейнфреймов VS. Несмотря на то, что рынок этих мейнфреймов в конечном итоге был завоёван персональными компьютерами.

Ван настаивал, что его сын Фред Ван, ставший после него руководителем, способствовал краху компании. Фред Ван был выпускником бизнес-школы, «но почти по дефолту», пишет Чарльз Кинни, «не соответствовал той работе, которую отец ему поручил». Его назначение, сначала руководителем отдела исследований и разработок, а затем и президентом компании, стало причиной зависти и увольнений ключевых работников исследовательского отдела и управляющего персонала.

Один из решающих моментов настал когда Фред Ван был назначен руководителем отдела исследований и разработок. 4 октября 1983 года Wang Laboratories объявила о выпуске 14 крупных аппаратных и программных продуктов и назначила даты начала поставок. Анонсы были широко распространены, но уже тогда появились тревожные сигналы. По утверждению компании Datamation, Wang Labs анонсировали «всё кроме кухонного ножа. Но если бы вы хотели подключить кухонный нож к персональному компьютеру, то они анонсировали бы и его». Немногие из заявленных продуктов были близки к выпуску, а над многими из них работа даже не начиналась. Некоторые из продуктов доставлялись с задержкой, а другие вовсе не были доставлены. Оглядываясь назад, сейчас это назвали бы «призрачным обещаниями», и это нанесло удар по доверию к Фреду Вану и Wang Laboratories в целом.

В 1986 году 36-летний Фред Ван был назначен президентом Wang Laboratories. 4 августа 1989 года Ван Ань уволил своего сына. На посту президента его заменил Ричард Миллер, работавший в компании с 1988 года.

В декабре 1989 года Миллер объявил, что компания начнёт следовать распространённым стандартам на программное обеспечение, вместо использования оригинальных разработок. В марте 1990 года умер Ван Ань. Компания подверглась крупной реструктуризации и в августе 1990 года погасила банковский долг, но всё-равно по результатам года были зафиксированы финансовые убытки.

В ноябре 1990 года было объявлено о выпуске их первого компьютера под управлением ОС Unix. Присутствие Wang Labs на рынке Unix и открытых систем было скромным. UNIX работал на компьютерах VS, но в режиме эмуляции под VS OS, из-за чего были большие проблемы с производительностью. PACE, предлагавший свой словарь данных, превосходную ссылочную целостность и позволявший быстро разрабатывать приложения не был портирован под UNIX, и планов портировать его не было.

Айра Магазинер, приглашённый Миллером в 1990 году, предложил полностью уйти от производства компьютеров и вместо этого вплотную заняться выпуском программного обеспечения.

В июне 1991 года Wang начала перепродавать компьютеры IBM, в обмен на инвестиции IBM в акции Wang. Стратегия Wang по перепродаже компьютеров IBM RS/6000 также преследовала цель продвижения UNIX и ПО для него.

В августе 1991 года компания выиграла суд против NEC и Toshiba, которые нарушили патент на модули памяти SIMM. По итогам финансового года компания продолжала нести убытки.

18 августа 1992 года Wang Laboratories заявила о своём банкротстве.

3 высотных здания Wang Laboratories в Лоуэлле, постройка которых обошлась в 60 млн долларов и которые вмещали 4500 рабочих на площади более 100 000 м² офисного пространства, были заложены и проданы за 525 000 долларов. Компания хотела выкупить права собственности на здания на торгах по продаже заложенного имущества, но никто в Wang не ожидал, что конечная цена будет настолько низкой, и поэтому возможность выкупить здания была потеряна. Эти здания, сейчас известные как CrossPoint Towers, были переоборудованы под офисы и сейчас их занимают такие компании как Cisco Systems, Motorola, Eastman Kodak, AT&T и Sovereign Bank.

Ричард Миллер ушёл с постов председателя совета директоров и исполнительного директора в январе 1993 года и перешёл в AT&T.

После банкротства

Компания возродилась после банкротства через 2 года с 200 млн долларов на счету и взяла курс на приобретения и самообновление, остерегаясь своей бывшей роли новаторского разработчика и производителя компьютеров и всего, что с ними связано. Позже, в середине 1990-х, после приобретения подразделения Olsy у компании Olivetti, компания сменила своё название на Wang Global. После этого в компании было принято решение, что её основным бизнесом станут сетевые службы.

В 1999 году Wang Global, годовая прибыль которой к тому времени выросла до 3,5 млрд долларов, была куплена голландской компанией Getronics, а сетевые службы компании, стоящие 1,5 млрд долларов, были доступны только в определённых частях Европы.

Продажи компьютеров серии Wang VS были прекращены с момента банкротства компании в 1992 году и сейчас сервисное обслуживание 2000 систем по всему миру, работающих и по сегодняшний день (февраль 2006 года) является маленькой частью бизнеса Getronics. Наиболее передовая модель, унаследовавшая оригинальную архитектуру серии VS и поддерживающая работу более 1000 пользователей, — VS18000 Model 950 — была выпущена в 1999 году. Более слабые модели VS6760 и VS6780, созданные на основе того же микропроцессора, были выпущены в 2000 году. Новая серия Wang VS, представленная в 2005 году, создана на основе полностью нового аппаратного обеспечения.

27 июля 2007 года голландский телекоммуникационный оператор KPN NV выдвинул, поддержанное менеджментом компании, предложение о покупке служб информационных технологий Getronics за 766 млн евро (1,04 млрд долларов) наличными. Исполнительный директор KPN Ад Схепбаувер заявил, что не исключено сокращение рабочих мест после слияния. «Но в этом случае, можно будет говорить о сотнях рабочих, а не о тысячах». Исполнительный директор Getronics Клас Вагенар после завершения слияния займёт более низкий пост.

Возрождение Wang VS

В 2005 году [www.getronics.com/us/en-us/getronics/press/press_releases/press_releases/transvirtual_systems.htm Getronics объявила] о выпуске New VS, компьютера, который работает под управлением VS OS и поддерживает всё программное обеспечение для VS. Он создан с использованием уровня аппаратных абстракций для Intel x86 и IBM POWER. New VS создан совместными коммерческими усилиями Getronics и [www.transvirtualsystems.com/ TransVirtual Systems], разработчиком используемой в продукте технологии виртуализации. В 2006 году серия New VS официально получила название VS22000. В серию, выпускаемую обеими компаниями, входят 8 моделей различных форм-факторов и разной производительности.

Переходы (миграция) с Wang VS на другие компьютеры на протяжении всей их истории были связаны с трудностями, риском и затратами. Wang VS OS, рабочая станция, компилируемый язык программирования и функциональность базы данных обычно реализовывалась путём расширения уже существующих решений, которые было трудно воспроизвести на целевых системах при переносе на другую платформу. Несмотря на это, программное обеспечение для VS может работать на New VS без каких-либо преобразований программ и данных.

New VS состоит из среды виртуализации, работающей на специально настроенной аппаратной платформе, и стандартного системного ПО для компьютеров Wang VS. Несмотря на то, что он создан на основе широко распространённого серверного аппаратного обеспечения (ПК и PowerPC), при необходимости особенно специфических настроек требуется, чтобы аппаратную платформу подготавливали или испытывали в Getronics и TransVirtual Systems.

New VS может взаимодействовать с оригинальными жёсткими дисками и накопителями на магнитной ленте, имеющими интерфейс SCSI, что предоставляет средства восстанавливать файлы VS со стандартных резервных магнитных лент или копий жёстких дисков VS. Он также может использовать распределённый RAID совместно с оригинальным VS для высокоскоростного обмена файлами. Оригинальные сетевые возможности и возможности по созданию кластеров, которыми обладал Wang VS, поддерживаются через TCP/IP вместо традиционных для этих систем синхронных линий связи и выделенных FDDI соединений.

По сообщениям, New VS работает с более высокой производительностью процессора и дисковой подсистемы ввода-вывода, чем самый быстрый из оригинальных Wang VS — VS18950 — выпущенный в 1999 году.

Напишите отзыв о статье "Wang Laboratories"

Примечания

  1. During the late 1970s and early 1980s Wang Labs Dept 14 headed by Harold Koplow was responsible for development of the WANG WPS and OIS Systems, Wang’s most successful products. The internal code name for the project was «928» derived from the date of original conception of the product September 28, 1975.
  2. [www.findarticles.com/p/articles/mi_m0CMN/is_n3_v27/ai_8245288 Wang Freestyle в Университете Южной Калифорнии в 1990 году]
  3. [www.ascilite.org.au/aset-archives/confs/olnt90/foks.html Открытое обучение и новая технология] — Материалы конференции Австралийского общества образовательных технологий в Технологическом университете Curtin, Перт, Западная Австралия, 29-30 июня 1990 года.
  4. C-Level означает «Chief level» (уровень шефа), руководители
  5. В предположении, что на 10 руководителей из каждой организации списка Fortune 1000 размер рынка будет 10 000 устройств. В предположении, что на 1000 офисных работников этих же организаций размер рынка будет 1 000 000 устройств.
  6. Берг, Эрик Н. (1985), «Быстрый основной компьютер для дебюта», газета New York Times, 22 января, 1985 года, полоса D1: "Основная модель не должна ударить лицом в грязь в конкурентной борьбе с другими высокоскоростными мини-компьютерами, такими как MV-10000 (Data General Corporation), VS 300 (Wang Laboratories Inc.) и 4381 Model 3 (IBM).
  7. Штейн, Чарльз (1986): «Высокотехнологичный Давид запнулся как Голиаф», газета Boston Globe, 27 ноября, 1989, раздел о бизнесе, стр. 1: «VS-300, передовой из серии мини-компьютеров выпущенных Wang в 1985 году…»
  8. Розенберг, Роберт (1992): «Компания в поисках альянса с IBM», газета Boston Globe, 28 июля, 1992, раздел о бизнесе, стр. 37: «резкий спад объёма продаж мини-компьютеров VS и рецессия в целом подтолкнули производителя компьютеров из Лоуэлла к краю обрыва»

Ссылки

  • [home.planet.nl/~janvdv/wang/wangmuseum.htm Небольшой музей компьютеров Wang] Представлены одни из первых продуктов — серии 700 и 2200  (англ.)
  • [www.tjunker.com/ Неофициальный информационный центр Wang VS] Самый старый сайт, специализирующийся на информации о серии VS и всем, что с ними связано  (англ.)
  • [www.transvirtualsystems.com/ TransVirtual Systems] Разработчик New VS.
  • [home.planet.nl/~ernest/vs.html Эмулятор Wang VS] Свободнораспространяемый эмулятор VS для ПК  (англ.)
  • [www.thebattles.net/wang/wang.html Wang 2200] Различная информация о Wang 2200  (англ.)
  • [www.thebattles.net/wang/emu.html Эмулятор Wang 2200]  (англ.)
  • [www.oldcalculatormuseum.com/wangloci.html Wang LOCI-2] Описание, фотографии и техническая документация на различные калькуляторы производства Wang  (англ.)
  • [www.oldcalculatormuseum.com/d-wangmem.html Мнение пользователя о калькуляторах Wang]  (англ.)
  • [www.oldcalculatormuseum.com/d-wangmem2.html Мои первые дни в Wang Laboratories] Воспоминания Денниса Макнюрленда  (англ.)
  • [vs18k.dyndns.org/wang.html Информационный центр Wang OIS] Различные материалы и эмулятор Wang OIS  (англ.)
  • [www.harolds928people.org/ Harold’s 928 people] Сайт Гарольда Коплоу о разработке Wang WP и OIS. Содержит воспоминания многих из участников  (англ.)
  • [video.google.com/videoplay?docid=-1373804178481058208 Видеодемонстрация возможностей системы Wang Freestyle, 1988 год (англ.)] (недоступная ссылка с 04-09-2013 (3064 дня) — историякопия)
  • [chernykh.net/content/view/86/141/ История Wang]  (рус.)
  • [bitsavers.informatik.uni-stuttgart.de/pdf/wang/ Архив документации на продукцию компании Wang] на сайте bitsavers.org  (англ.)

Отрывок, характеризующий Wang Laboratories



Участие Ростова в дуэли Долохова с Безуховым было замято стараниями старого графа, и Ростов вместо того, чтобы быть разжалованным, как он ожидал, был определен адъютантом к московскому генерал губернатору. Вследствие этого он не мог ехать в деревню со всем семейством, а оставался при своей новой должности всё лето в Москве. Долохов выздоровел, и Ростов особенно сдружился с ним в это время его выздоровления. Долохов больной лежал у матери, страстно и нежно любившей его. Старушка Марья Ивановна, полюбившая Ростова за его дружбу к Феде, часто говорила ему про своего сына.
– Да, граф, он слишком благороден и чист душою, – говаривала она, – для нашего нынешнего, развращенного света. Добродетели никто не любит, она всем глаза колет. Ну скажите, граф, справедливо это, честно это со стороны Безухова? А Федя по своему благородству любил его, и теперь никогда ничего дурного про него не говорит. В Петербурге эти шалости с квартальным там что то шутили, ведь они вместе делали? Что ж, Безухову ничего, а Федя все на своих плечах перенес! Ведь что он перенес! Положим, возвратили, да ведь как же и не возвратить? Я думаю таких, как он, храбрецов и сынов отечества не много там было. Что ж теперь – эта дуэль! Есть ли чувство, честь у этих людей! Зная, что он единственный сын, вызвать на дуэль и стрелять так прямо! Хорошо, что Бог помиловал нас. И за что же? Ну кто же в наше время не имеет интриги? Что ж, коли он так ревнив? Я понимаю, ведь он прежде мог дать почувствовать, а то год ведь продолжалось. И что же, вызвал на дуэль, полагая, что Федя не будет драться, потому что он ему должен. Какая низость! Какая гадость! Я знаю, вы Федю поняли, мой милый граф, оттого то я вас душой люблю, верьте мне. Его редкие понимают. Это такая высокая, небесная душа!
Сам Долохов часто во время своего выздоровления говорил Ростову такие слова, которых никак нельзя было ожидать от него. – Меня считают злым человеком, я знаю, – говаривал он, – и пускай. Я никого знать не хочу кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге. У меня есть обожаемая, неоцененная мать, два три друга, ты в том числе, а на остальных я обращаю внимание только на столько, на сколько они полезны или вредны. И все почти вредны, в особенности женщины. Да, душа моя, – продолжал он, – мужчин я встречал любящих, благородных, возвышенных; но женщин, кроме продажных тварей – графинь или кухарок, всё равно – я не встречал еще. Я не встречал еще той небесной чистоты, преданности, которых я ищу в женщине. Ежели бы я нашел такую женщину, я бы жизнь отдал за нее. А эти!… – Он сделал презрительный жест. – И веришь ли мне, ежели я еще дорожу жизнью, то дорожу только потому, что надеюсь еще встретить такое небесное существо, которое бы возродило, очистило и возвысило меня. Но ты не понимаешь этого.
– Нет, я очень понимаю, – отвечал Ростов, находившийся под влиянием своего нового друга.

Осенью семейство Ростовых вернулось в Москву. В начале зимы вернулся и Денисов и остановился у Ростовых. Это первое время зимы 1806 года, проведенное Николаем Ростовым в Москве, было одно из самых счастливых и веселых для него и для всего его семейства. Николай привлек с собой в дом родителей много молодых людей. Вера была двадцати летняя, красивая девица; Соня шестнадцати летняя девушка во всей прелести только что распустившегося цветка; Наташа полу барышня, полу девочка, то детски смешная, то девически обворожительная.
В доме Ростовых завелась в это время какая то особенная атмосфера любовности, как это бывает в доме, где очень милые и очень молодые девушки. Всякий молодой человек, приезжавший в дом Ростовых, глядя на эти молодые, восприимчивые, чему то (вероятно своему счастию) улыбающиеся, девические лица, на эту оживленную беготню, слушая этот непоследовательный, но ласковый ко всем, на всё готовый, исполненный надежды лепет женской молодежи, слушая эти непоследовательные звуки, то пенья, то музыки, испытывал одно и то же чувство готовности к любви и ожидания счастья, которое испытывала и сама молодежь дома Ростовых.
В числе молодых людей, введенных Ростовым, был одним из первых – Долохов, который понравился всем в доме, исключая Наташи. За Долохова она чуть не поссорилась с братом. Она настаивала на том, что он злой человек, что в дуэли с Безуховым Пьер был прав, а Долохов виноват, что он неприятен и неестествен.
– Нечего мне понимать, – с упорным своевольством кричала Наташа, – он злой и без чувств. Вот ведь я же люблю твоего Денисова, он и кутила, и всё, а я всё таки его люблю, стало быть я понимаю. Не умею, как тебе сказать; у него всё назначено, а я этого не люблю. Денисова…
– Ну Денисов другое дело, – отвечал Николай, давая чувствовать, что в сравнении с Долоховым даже и Денисов был ничто, – надо понимать, какая душа у этого Долохова, надо видеть его с матерью, это такое сердце!
– Уж этого я не знаю, но с ним мне неловко. И ты знаешь ли, что он влюбился в Соню?
– Какие глупости…
– Я уверена, вот увидишь. – Предсказание Наташи сбывалось. Долохов, не любивший дамского общества, стал часто бывать в доме, и вопрос о том, для кого он ездит, скоро (хотя и никто не говорил про это) был решен так, что он ездит для Сони. И Соня, хотя никогда не посмела бы сказать этого, знала это и всякий раз, как кумач, краснела при появлении Долохова.
Долохов часто обедал у Ростовых, никогда не пропускал спектакля, где они были, и бывал на балах adolescentes [подростков] у Иогеля, где всегда бывали Ростовы. Он оказывал преимущественное внимание Соне и смотрел на нее такими глазами, что не только она без краски не могла выдержать этого взгляда, но и старая графиня и Наташа краснели, заметив этот взгляд.
Видно было, что этот сильный, странный мужчина находился под неотразимым влиянием, производимым на него этой черненькой, грациозной, любящей другого девочкой.
Ростов замечал что то новое между Долоховым и Соней; но он не определял себе, какие это были новые отношения. «Они там все влюблены в кого то», думал он про Соню и Наташу. Но ему было не так, как прежде, ловко с Соней и Долоховым, и он реже стал бывать дома.
С осени 1806 года опять всё заговорило о войне с Наполеоном еще с большим жаром, чем в прошлом году. Назначен был не только набор рекрут, но и еще 9 ти ратников с тысячи. Повсюду проклинали анафемой Бонапартия, и в Москве только и толков было, что о предстоящей войне. Для семейства Ростовых весь интерес этих приготовлений к войне заключался только в том, что Николушка ни за что не соглашался оставаться в Москве и выжидал только конца отпуска Денисова с тем, чтобы с ним вместе ехать в полк после праздников. Предстоящий отъезд не только не мешал ему веселиться, но еще поощрял его к этому. Большую часть времени он проводил вне дома, на обедах, вечерах и балах.

ХI
На третий день Рождества, Николай обедал дома, что в последнее время редко случалось с ним. Это был официально прощальный обед, так как он с Денисовым уезжал в полк после Крещенья. Обедало человек двадцать, в том числе Долохов и Денисов.
Никогда в доме Ростовых любовный воздух, атмосфера влюбленности не давали себя чувствовать с такой силой, как в эти дни праздников. «Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете – остальное всё вздор. И этим одним мы здесь только и заняты», – говорила эта атмосфера. Николай, как и всегда, замучив две пары лошадей и то не успев побывать во всех местах, где ему надо было быть и куда его звали, приехал домой перед самым обедом. Как только он вошел, он заметил и почувствовал напряженность любовной атмосферы в доме, но кроме того он заметил странное замешательство, царствующее между некоторыми из членов общества. Особенно взволнованы были Соня, Долохов, старая графиня и немного Наташа. Николай понял, что что то должно было случиться до обеда между Соней и Долоховым и с свойственною ему чуткостью сердца был очень нежен и осторожен, во время обеда, в обращении с ними обоими. В этот же вечер третьего дня праздников должен был быть один из тех балов у Иогеля (танцовального учителя), которые он давал по праздникам для всех своих учеников и учениц.
– Николенька, ты поедешь к Иогелю? Пожалуйста, поезжай, – сказала ему Наташа, – он тебя особенно просил, и Василий Дмитрич (это был Денисов) едет.
– Куда я не поеду по приказанию г'афини! – сказал Денисов, шутливо поставивший себя в доме Ростовых на ногу рыцаря Наташи, – pas de chale [танец с шалью] готов танцовать.
– Коли успею! Я обещал Архаровым, у них вечер, – сказал Николай.
– А ты?… – обратился он к Долохову. И только что спросил это, заметил, что этого не надо было спрашивать.
– Да, может быть… – холодно и сердито отвечал Долохов, взглянув на Соню и, нахмурившись, точно таким взглядом, каким он на клубном обеде смотрел на Пьера, опять взглянул на Николая.
«Что нибудь есть», подумал Николай и еще более утвердился в этом предположении тем, что Долохов тотчас же после обеда уехал. Он вызвал Наташу и спросил, что такое?
– А я тебя искала, – сказала Наташа, выбежав к нему. – Я говорила, ты всё не хотел верить, – торжествующе сказала она, – он сделал предложение Соне.
Как ни мало занимался Николай Соней за это время, но что то как бы оторвалось в нем, когда он услыхал это. Долохов был приличная и в некоторых отношениях блестящая партия для бесприданной сироты Сони. С точки зрения старой графини и света нельзя было отказать ему. И потому первое чувство Николая, когда он услыхал это, было озлобление против Сони. Он приготавливался к тому, чтобы сказать: «И прекрасно, разумеется, надо забыть детские обещания и принять предложение»; но не успел он еще сказать этого…
– Можешь себе представить! она отказала, совсем отказала! – заговорила Наташа. – Она сказала, что любит другого, – прибавила она, помолчав немного.
«Да иначе и не могла поступить моя Соня!» подумал Николай.
– Сколько ее ни просила мама, она отказала, и я знаю, она не переменит, если что сказала…
– А мама просила ее! – с упреком сказал Николай.
– Да, – сказала Наташа. – Знаешь, Николенька, не сердись; но я знаю, что ты на ней не женишься. Я знаю, Бог знает отчего, я знаю верно, ты не женишься.
– Ну, этого ты никак не знаешь, – сказал Николай; – но мне надо поговорить с ней. Что за прелесть, эта Соня! – прибавил он улыбаясь.
– Это такая прелесть! Я тебе пришлю ее. – И Наташа, поцеловав брата, убежала.
Через минуту вошла Соня, испуганная, растерянная и виноватая. Николай подошел к ней и поцеловал ее руку. Это был первый раз, что они в этот приезд говорили с глазу на глаз и о своей любви.
– Sophie, – сказал он сначала робко, и потом всё смелее и смелее, – ежели вы хотите отказаться не только от блестящей, от выгодной партии; но он прекрасный, благородный человек… он мой друг…
Соня перебила его.
– Я уж отказалась, – сказала она поспешно.
– Ежели вы отказываетесь для меня, то я боюсь, что на мне…
Соня опять перебила его. Она умоляющим, испуганным взглядом посмотрела на него.
– Nicolas, не говорите мне этого, – сказала она.
– Нет, я должен. Может быть это suffisance [самонадеянность] с моей стороны, но всё лучше сказать. Ежели вы откажетесь для меня, то я должен вам сказать всю правду. Я вас люблю, я думаю, больше всех…
– Мне и довольно, – вспыхнув, сказала Соня.
– Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого чувства дружбы, доверия, любви, я ни к кому не имею, как к вам. Потом я молод. Мaman не хочет этого. Ну, просто, я ничего не обещаю. И я прошу вас подумать о предложении Долохова, – сказал он, с трудом выговаривая фамилию своего друга.
– Не говорите мне этого. Я ничего не хочу. Я люблю вас, как брата, и всегда буду любить, и больше мне ничего не надо.
– Вы ангел, я вас не стою, но я только боюсь обмануть вас. – Николай еще раз поцеловал ее руку.


У Иогеля были самые веселые балы в Москве. Это говорили матушки, глядя на своих adolescentes, [девушек,] выделывающих свои только что выученные па; это говорили и сами adolescentes и adolescents, [девушки и юноши,] танцовавшие до упаду; эти взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти до них и находя в них самое лучшее веселье. В этот же год на этих балах сделалось два брака. Две хорошенькие княжны Горчаковы нашли женихов и вышли замуж, и тем еще более пустили в славу эти балы. Особенного на этих балах было то, что не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13 ти и 14 ти летние девочки, в первый раз надевающие длинные платья. Все, за редкими исключениями, были или казались хорошенькими: так восторженно они все улыбались и так разгорались их глазки. Иногда танцовывали даже pas de chale лучшие ученицы, из которых лучшая была Наташа, отличавшаяся своею грациозностью; но на этом, последнем бале танцовали только экосезы, англезы и только что входящую в моду мазурку. Зала была взята Иогелем в дом Безухова, и бал очень удался, как говорили все. Много было хорошеньких девочек, и Ростовы барышни были из лучших. Они обе были особенно счастливы и веселы. В этот вечер Соня, гордая предложением Долохова, своим отказом и объяснением с Николаем, кружилась еще дома, не давая девушке дочесать свои косы, и теперь насквозь светилась порывистой радостью.
Наташа, не менее гордая тем, что она в первый раз была в длинном платье, на настоящем бале, была еще счастливее. Обе были в белых, кисейных платьях с розовыми лентами.
Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена.
– Ах, как хорошо! – всё говорила она, подбегая к Соне.
Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно оглядывая танцующих.
– Как она мила, к'асавица будет, – сказал Денисов.
– Кто?
– Г'афиня Наташа, – отвечал Денисов.
– И как она танцует, какая г'ация! – помолчав немного, опять сказал он.
– Да про кого ты говоришь?
– Про сест'у п'о твою, – сердито крикнул Денисов.
Ростов усмехнулся.
– Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut que vous dansiez, – сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. – Voyez combien de jolies demoiselles. [Любезный граф, вы один из лучших моих учеников. Вам надо танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] – Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему ученику.
– Non, mon cher, je fe'ai tapisse'ie, [Нет, мой милый, я посижу у стенки,] – сказал Денисов. – Разве вы не помните, как дурно я пользовался вашими уроками?
– О нет! – поспешно утешая его, сказал Иогель. – Вы только невнимательны были, а вы имели способности, да, вы имели способности.
Заиграли вновь вводившуюся мазурку; Николай не мог отказать Иогелю и пригласил Соню. Денисов подсел к старушкам и облокотившись на саблю, притопывая такт, что то весело рассказывал и смешил старых дам, поглядывая на танцующую молодежь. Иогель в первой паре танцовал с Наташей, своей гордостью и лучшей ученицей. Мягко, нежно перебирая своими ножками в башмачках, Иогель первым полетел по зале с робевшей, но старательно выделывающей па Наташей. Денисов не спускал с нее глаз и пристукивал саблей такт, с таким видом, который ясно говорил, что он сам не танцует только от того, что не хочет, а не от того, что не может. В середине фигуры он подозвал к себе проходившего мимо Ростова.
– Это совсем не то, – сказал он. – Разве это польская мазу'ка? А отлично танцует. – Зная, что Денисов и в Польше даже славился своим мастерством плясать польскую мазурку, Николай подбежал к Наташе:
– Поди, выбери Денисова. Вот танцует! Чудо! – сказал он.
Когда пришел опять черед Наташе, она встала и быстро перебирая своими с бантиками башмачками, робея, одна пробежала через залу к углу, где сидел Денисов. Она видела, что все смотрят на нее и ждут. Николай видел, что Денисов и Наташа улыбаясь спорили, и что Денисов отказывался, но радостно улыбался. Он подбежал.
– Пожалуйста, Василий Дмитрич, – говорила Наташа, – пойдемте, пожалуйста.
– Да, что, увольте, г'афиня, – говорил Денисов.
– Ну, полно, Вася, – сказал Николай.
– Точно кота Ваську угова'ивают, – шутя сказал Денисов.
– Целый вечер вам буду петь, – сказала Наташа.
– Волшебница всё со мной сделает! – сказал Денисов и отстегнул саблю. Он вышел из за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял голову и отставил ногу, ожидая такта. Только на коне и в мазурке не видно было маленького роста Денисова, и он представлялся тем самым молодцом, каким он сам себя чувствовал. Выждав такт, он с боку, победоносно и шутливо, взглянул на свою даму, неожиданно пристукнул одной ногой и, как мячик, упруго отскочил от пола и полетел вдоль по кругу, увлекая за собой свою даму. Он не слышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левой ногой подщелкивая правую, опять летел по кругу. Наташа угадывала то, что он намерен был сделать, и, сама не зная как, следила за ним – отдаваясь ему. То он кружил ее, то на правой, то на левой руке, то падая на колена, обводил ее вокруг себя, и опять вскакивал и пускался вперед с такой стремительностью, как будто он намерен был, не переводя духа, перебежать через все комнаты; то вдруг опять останавливался и делал опять новое и неожиданное колено. Когда он, бойко закружив даму перед ее местом, щелкнул шпорой, кланяясь перед ней, Наташа даже не присела ему. Она с недоуменьем уставила на него глаза, улыбаясь, как будто не узнавая его. – Что ж это такое? – проговорила она.
Несмотря на то, что Иогель не признавал эту мазурку настоящей, все были восхищены мастерством Денисова, беспрестанно стали выбирать его, и старики, улыбаясь, стали разговаривать про Польшу и про доброе старое время. Денисов, раскрасневшись от мазурки и отираясь платком, подсел к Наташе и весь бал не отходил от нее.


Два дня после этого, Ростов не видал Долохова у своих и не заставал его дома; на третий день он получил от него записку. «Так как я в доме у вас бывать более не намерен по известным тебе причинам и еду в армию, то нынче вечером я даю моим приятелям прощальную пирушку – приезжай в английскую гостинницу». Ростов в 10 м часу, из театра, где он был вместе с своими и Денисовым, приехал в назначенный день в английскую гостинницу. Его тотчас же провели в лучшее помещение гостинницы, занятое на эту ночь Долоховым. Человек двадцать толпилось около стола, перед которым между двумя свечами сидел Долохов. На столе лежало золото и ассигнации, и Долохов метал банк. После предложения и отказа Сони, Николай еще не видался с ним и испытывал замешательство при мысли о том, как они свидятся.
Светлый холодный взгляд Долохова встретил Ростова еще у двери, как будто он давно ждал его.
– Давно не видались, – сказал он, – спасибо, что приехал. Вот только домечу, и явится Илюшка с хором.
– Я к тебе заезжал, – сказал Ростов, краснея.
Долохов не отвечал ему. – Можешь поставить, – сказал он.
Ростов вспомнил в эту минуту странный разговор, который он имел раз с Долоховым. – «Играть на счастие могут только дураки», сказал тогда Долохов.
– Или ты боишься со мной играть? – сказал теперь Долохов, как будто угадав мысль Ростова, и улыбнулся. Из за улыбки его Ростов увидал в нем то настроение духа, которое было у него во время обеда в клубе и вообще в те времена, когда, как бы соскучившись ежедневной жизнью, Долохов чувствовал необходимость каким нибудь странным, большей частью жестоким, поступком выходить из нее.
Ростову стало неловко; он искал и не находил в уме своем шутки, которая ответила бы на слова Долохова. Но прежде, чем он успел это сделать, Долохов, глядя прямо в лицо Ростову, медленно и с расстановкой, так, что все могли слышать, сказал ему:
– А помнишь, мы говорили с тобой про игру… дурак, кто на счастье хочет играть; играть надо наверное, а я хочу попробовать.
«Попробовать на счастие, или наверное?» подумал Ростов.
– Да и лучше не играй, – прибавил он, и треснув разорванной колодой, прибавил: – Банк, господа!
Придвинув вперед деньги, Долохов приготовился метать. Ростов сел подле него и сначала не играл. Долохов взглядывал на него.
– Что ж не играешь? – сказал Долохов. И странно, Николай почувствовал необходимость взять карту, поставить на нее незначительный куш и начать игру.
– Со мной денег нет, – сказал Ростов.
– Поверю!
Ростов поставил 5 рублей на карту и проиграл, поставил еще и опять проиграл. Долохов убил, т. е. выиграл десять карт сряду у Ростова.
– Господа, – сказал он, прометав несколько времени, – прошу класть деньги на карты, а то я могу спутаться в счетах.
Один из игроков сказал, что, он надеется, ему можно поверить.
– Поверить можно, но боюсь спутаться; прошу класть деньги на карты, – отвечал Долохов. – Ты не стесняйся, мы с тобой сочтемся, – прибавил он Ростову.
Игра продолжалась: лакей, не переставая, разносил шампанское.
Все карты Ростова бились, и на него было написано до 800 т рублей. Он надписал было над одной картой 800 т рублей, но в то время, как ему подавали шампанское, он раздумал и написал опять обыкновенный куш, двадцать рублей.
– Оставь, – сказал Долохов, хотя он, казалось, и не смотрел на Ростова, – скорее отыграешься. Другим даю, а тебе бью. Или ты меня боишься? – повторил он.
Ростов повиновался, оставил написанные 800 и поставил семерку червей с оторванным уголком, которую он поднял с земли. Он хорошо ее после помнил. Он поставил семерку червей, надписав над ней отломанным мелком 800, круглыми, прямыми цифрами; выпил поданный стакан согревшегося шампанского, улыбнулся на слова Долохова, и с замиранием сердца ожидая семерки, стал смотреть на руки Долохова, державшего колоду. Выигрыш или проигрыш этой семерки червей означал многое для Ростова. В Воскресенье на прошлой неделе граф Илья Андреич дал своему сыну 2 000 рублей, и он, никогда не любивший говорить о денежных затруднениях, сказал ему, что деньги эти были последние до мая, и что потому он просил сына быть на этот раз поэкономнее. Николай сказал, что ему и это слишком много, и что он дает честное слово не брать больше денег до весны. Теперь из этих денег оставалось 1 200 рублей. Стало быть, семерка червей означала не только проигрыш 1 600 рублей, но и необходимость изменения данному слову. Он с замиранием сердца смотрел на руки Долохова и думал: «Ну, скорей, дай мне эту карту, и я беру фуражку, уезжаю домой ужинать с Денисовым, Наташей и Соней, и уж верно никогда в руках моих не будет карты». В эту минуту домашняя жизнь его, шуточки с Петей, разговоры с Соней, дуэты с Наташей, пикет с отцом и даже спокойная постель в Поварском доме, с такою силою, ясностью и прелестью представились ему, как будто всё это было давно прошедшее, потерянное и неоцененное счастье. Он не мог допустить, чтобы глупая случайность, заставив семерку лечь прежде на право, чем на лево, могла бы лишить его всего этого вновь понятого, вновь освещенного счастья и повергнуть его в пучину еще неиспытанного и неопределенного несчастия. Это не могло быть, но он всё таки ожидал с замиранием движения рук Долохова. Ширококостые, красноватые руки эти с волосами, видневшимися из под рубашки, положили колоду карт, и взялись за подаваемый стакан и трубку.
– Так ты не боишься со мной играть? – повторил Долохов, и, как будто для того, чтобы рассказать веселую историю, он положил карты, опрокинулся на спинку стула и медлительно с улыбкой стал рассказывать:
– Да, господа, мне говорили, что в Москве распущен слух, будто я шулер, поэтому советую вам быть со мной осторожнее.
– Ну, мечи же! – сказал Ростов.
– Ох, московские тетушки! – сказал Долохов и с улыбкой взялся за карты.
– Ааах! – чуть не крикнул Ростов, поднимая обе руки к волосам. Семерка, которая была нужна ему, уже лежала вверху, первой картой в колоде. Он проиграл больше того, что мог заплатить.
– Однако ты не зарывайся, – сказал Долохов, мельком взглянув на Ростова, и продолжая метать.


Через полтора часа времени большинство игроков уже шутя смотрели на свою собственную игру.
Вся игра сосредоточилась на одном Ростове. Вместо тысячи шестисот рублей за ним была записана длинная колонна цифр, которую он считал до десятой тысячи, но которая теперь, как он смутно предполагал, возвысилась уже до пятнадцати тысяч. В сущности запись уже превышала двадцать тысяч рублей. Долохов уже не слушал и не рассказывал историй; он следил за каждым движением рук Ростова и бегло оглядывал изредка свою запись за ним. Он решил продолжать игру до тех пор, пока запись эта не возрастет до сорока трех тысяч. Число это было им выбрано потому, что сорок три составляло сумму сложенных его годов с годами Сони. Ростов, опершись головою на обе руки, сидел перед исписанным, залитым вином, заваленным картами столом. Одно мучительное впечатление не оставляло его: эти ширококостые, красноватые руки с волосами, видневшимися из под рубашки, эти руки, которые он любил и ненавидел, держали его в своей власти.
«Шестьсот рублей, туз, угол, девятка… отыграться невозможно!… И как бы весело было дома… Валет на пе… это не может быть!… И зачем же он это делает со мной?…» думал и вспоминал Ростов. Иногда он ставил большую карту; но Долохов отказывался бить её, и сам назначал куш. Николай покорялся ему, и то молился Богу, как он молился на поле сражения на Амштетенском мосту; то загадывал, что та карта, которая первая попадется ему в руку из кучи изогнутых карт под столом, та спасет его; то рассчитывал, сколько было шнурков на его куртке и с столькими же очками карту пытался ставить на весь проигрыш, то за помощью оглядывался на других играющих, то вглядывался в холодное теперь лицо Долохова, и старался проникнуть, что в нем делалось.
«Ведь он знает, что значит для меня этот проигрыш. Не может же он желать моей погибели? Ведь он друг был мне. Ведь я его любил… Но и он не виноват; что ж ему делать, когда ему везет счастие? И я не виноват, говорил он сам себе. Я ничего не сделал дурного. Разве я убил кого нибудь, оскорбил, пожелал зла? За что же такое ужасное несчастие? И когда оно началось? Еще так недавно я подходил к этому столу с мыслью выиграть сто рублей, купить мама к именинам эту шкатулку и ехать домой. Я так был счастлив, так свободен, весел! И я не понимал тогда, как я был счастлив! Когда же это кончилось, и когда началось это новое, ужасное состояние? Чем ознаменовалась эта перемена? Я всё так же сидел на этом месте, у этого стола, и так же выбирал и выдвигал карты, и смотрел на эти ширококостые, ловкие руки. Когда же это совершилось, и что такое совершилось? Я здоров, силен и всё тот же, и всё на том же месте. Нет, это не может быть! Верно всё это ничем не кончится».
Он был красен, весь в поту, несмотря на то, что в комнате не было жарко. И лицо его было страшно и жалко, особенно по бессильному желанию казаться спокойным.
Запись дошла до рокового числа сорока трех тысяч. Ростов приготовил карту, которая должна была итти углом от трех тысяч рублей, только что данных ему, когда Долохов, стукнув колодой, отложил ее и, взяв мел, начал быстро своим четким, крепким почерком, ломая мелок, подводить итог записи Ростова.
– Ужинать, ужинать пора! Вот и цыгане! – Действительно с своим цыганским акцентом уж входили с холода и говорили что то какие то черные мужчины и женщины. Николай понимал, что всё было кончено; но он равнодушным голосом сказал:
– Что же, не будешь еще? А у меня славная карточка приготовлена. – Как будто более всего его интересовало веселье самой игры.
«Всё кончено, я пропал! думал он. Теперь пуля в лоб – одно остается», и вместе с тем он сказал веселым голосом:
– Ну, еще одну карточку.
– Хорошо, – отвечал Долохов, окончив итог, – хорошо! 21 рубль идет, – сказал он, указывая на цифру 21, рознившую ровный счет 43 тысяч, и взяв колоду, приготовился метать. Ростов покорно отогнул угол и вместо приготовленных 6.000, старательно написал 21.
– Это мне всё равно, – сказал он, – мне только интересно знать, убьешь ты, или дашь мне эту десятку.
Долохов серьезно стал метать. О, как ненавидел Ростов в эту минуту эти руки, красноватые с короткими пальцами и с волосами, видневшимися из под рубашки, имевшие его в своей власти… Десятка была дана.
– За вами 43 тысячи, граф, – сказал Долохов и потягиваясь встал из за стола. – А устаешь однако так долго сидеть, – сказал он.
– Да, и я тоже устал, – сказал Ростов.
Долохов, как будто напоминая ему, что ему неприлично было шутить, перебил его: Когда прикажете получить деньги, граф?
Ростов вспыхнув, вызвал Долохова в другую комнату.
– Я не могу вдруг заплатить всё, ты возьмешь вексель, – сказал он.
– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку: «Счастлив в любви, несчастлив в картах». Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю.
«О! это ужасно чувствовать себя так во власти этого человека», – думал Ростов. Ростов понимал, какой удар он нанесет отцу, матери объявлением этого проигрыша; он понимал, какое бы было счастье избавиться от всего этого, и понимал, что Долохов знает, что может избавить его от этого стыда и горя, и теперь хочет еще играть с ним, как кошка с мышью.
– Твоя кузина… – хотел сказать Долохов; но Николай перебил его.
– Моя кузина тут ни при чем, и о ней говорить нечего! – крикнул он с бешенством.
– Так когда получить? – спросил Долохов.
– Завтра, – сказал Ростов, и вышел из комнаты.


Сказать «завтра» и выдержать тон приличия было не трудно; но приехать одному домой, увидать сестер, брата, мать, отца, признаваться и просить денег, на которые не имеешь права после данного честного слова, было ужасно.
Дома еще не спали. Молодежь дома Ростовых, воротившись из театра, поужинав, сидела у клавикорд. Как только Николай вошел в залу, его охватила та любовная, поэтическая атмосфера, которая царствовала в эту зиму в их доме и которая теперь, после предложения Долохова и бала Иогеля, казалось, еще более сгустилась, как воздух перед грозой, над Соней и Наташей. Соня и Наташа в голубых платьях, в которых они были в театре, хорошенькие и знающие это, счастливые, улыбаясь, стояли у клавикорд. Вера с Шиншиным играла в шахматы в гостиной. Старая графиня, ожидая сына и мужа, раскладывала пасьянс с старушкой дворянкой, жившей у них в доме. Денисов с блестящими глазами и взъерошенными волосами сидел, откинув ножку назад, у клавикорд, и хлопая по ним своими коротенькими пальцами, брал аккорды, и закатывая глаза, своим маленьким, хриплым, но верным голосом, пел сочиненное им стихотворение «Волшебница», к которому он пытался найти музыку.
Волшебница, скажи, какая сила
Влечет меня к покинутым струнам;
Какой огонь ты в сердце заронила,
Какой восторг разлился по перстам!
Пел он страстным голосом, блестя на испуганную и счастливую Наташу своими агатовыми, черными глазами.
– Прекрасно! отлично! – кричала Наташа. – Еще другой куплет, – говорила она, не замечая Николая.
«У них всё то же» – подумал Николай, заглядывая в гостиную, где он увидал Веру и мать с старушкой.
– А! вот и Николенька! – Наташа подбежала к нему.
– Папенька дома? – спросил он.
– Как я рада, что ты приехал! – не отвечая, сказала Наташа, – нам так весело. Василий Дмитрич остался для меня еще день, ты знаешь?
– Нет, еще не приезжал папа, – сказала Соня.
– Коко, ты приехал, поди ко мне, дружок! – сказал голос графини из гостиной. Николай подошел к матери, поцеловал ее руку и, молча подсев к ее столу, стал смотреть на ее руки, раскладывавшие карты. Из залы всё слышались смех и веселые голоса, уговаривавшие Наташу.
– Ну, хорошо, хорошо, – закричал Денисов, – теперь нечего отговариваться, за вами barcarolla, умоляю вас.
Графиня оглянулась на молчаливого сына.
– Что с тобой? – спросила мать у Николая.
– Ах, ничего, – сказал он, как будто ему уже надоел этот всё один и тот же вопрос.
– Папенька скоро приедет?
– Я думаю.
«У них всё то же. Они ничего не знают! Куда мне деваться?», подумал Николай и пошел опять в залу, где стояли клавикорды.
Соня сидела за клавикордами и играла прелюдию той баркароллы, которую особенно любил Денисов. Наташа собиралась петь. Денисов восторженными глазами смотрел на нее.
Николай стал ходить взад и вперед по комнате.
«И вот охота заставлять ее петь? – что она может петь? И ничего тут нет веселого», думал Николай.
Соня взяла первый аккорд прелюдии.
«Боже мой, я погибший, я бесчестный человек. Пулю в лоб, одно, что остается, а не петь, подумал он. Уйти? но куда же? всё равно, пускай поют!»
Николай мрачно, продолжая ходить по комнате, взглядывал на Денисова и девочек, избегая их взглядов.
«Николенька, что с вами?» – спросил взгляд Сони, устремленный на него. Она тотчас увидала, что что нибудь случилось с ним.
Николай отвернулся от нее. Наташа с своею чуткостью тоже мгновенно заметила состояние своего брата. Она заметила его, но ей самой так было весело в ту минуту, так далека она была от горя, грусти, упреков, что она (как это часто бывает с молодыми людьми) нарочно обманула себя. Нет, мне слишком весело теперь, чтобы портить свое веселье сочувствием чужому горю, почувствовала она, и сказала себе:
«Нет, я верно ошибаюсь, он должен быть весел так же, как и я». Ну, Соня, – сказала она и вышла на самую середину залы, где по ее мнению лучше всего был резонанс. Приподняв голову, опустив безжизненно повисшие руки, как это делают танцовщицы, Наташа, энергическим движением переступая с каблучка на цыпочку, прошлась по середине комнаты и остановилась.
«Вот она я!» как будто говорила она, отвечая на восторженный взгляд Денисова, следившего за ней.
«И чему она радуется! – подумал Николай, глядя на сестру. И как ей не скучно и не совестно!» Наташа взяла первую ноту, горло ее расширилось, грудь выпрямилась, глаза приняли серьезное выражение. Она не думала ни о ком, ни о чем в эту минуту, и из в улыбку сложенного рта полились звуки, те звуки, которые может производить в те же промежутки времени и в те же интервалы всякий, но которые тысячу раз оставляют вас холодным, в тысячу первый раз заставляют вас содрогаться и плакать.