Градобой

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Градобитие (также градобой) — физическое повреждение отдельных растений, а также целых полей, садов, лесов и огородов выпадающим градом. В некоторых случаях от града также иногда могут погибнуть или получить ранения птицы и животные, как домашние так и дикие. Степень ущерба от градобоя зависит от многих параметров: интенсивности и продолжительности града, величины градин, силы ветра, а также вида растения и фазы развития[1].





Физиология повреждений

Когда градина ударяет в зеленый стебель растения, то на пораженном месте появляется серовато-белое, иногда (например, у полевых бобов) темно-серое пятно — «удар града» (градобой), — которое при постепенном изменении зеленой окраски стебля делается менее заметным и, наконец, у зрелых растений совсем исчезает. Удар града представляется более резким на средних частях; верхние части и листья вследствие своей подвижности страдают меньше, а внизу удар совсем не бывает заметен. Но если растение пострадало от града в начале своего развития и после оправилось, то следы повреждений следует искать, наоборот, в нижней части.

Зерновые культуры

Для зерновых культур градобитие наиболее опасно в фазе колошения и созревания зерна, т.е. непосредственно перед его уборкой. На колосьях зерновых хлебов, кроме пшеницы и полбы, нельзя заметить следов удара, хотя большие градины часто отбивают молодые колосья и при образовании в колосе зерна выбивают из него по нескольку зерен. Если град разрывает у зерновых хлебов листовые пазухи и прищемляет там лежащие ости колоса, что чаще всего случается с пшеницей и полбой, то при дальнейшем развитии стебля нижняя часть колоса вытягивается кверху и весь он получает искривленный вид, а иногда и совсем не выходит из листовой пазухи. Сельские хозяева в Венгрии и Сев. Италии, а равно и уставы многих заграничных страховых обществ от Г., повреждение наружной части стебля у хлебов от градового удара только тогда считают убыточным для хозяйства, если оно произошло в верхней части, под самым колосом, так как этим задерживается развитие последнего, у спелых же растений — когда зерна выбиты из колосьев. Так назыв. «крупа» и мелкий град, если падают без ветра, прямо, не причиняют вреда; но если градины при ветре ударяют растения сбоку, то большею частью прибивают их к земле и ломают. Продолжительный дождь после Г. сильно вредит хлебам. Время Г. тоже существенно влияет на его вредность: в апреле и конце мая оно само по себе безвредно; но если град был частый и сопровождался ливнем, то в жаркие дни на почве, к которой сильно бывают нагнуты растения, образуется кора, и если не пробороновать, то растения могут погибнуть. Ранние повреждения стручковых растений (кроме полевых бобов и белых и голубых лупинов) при благоприятной погоде легко поправляются. Более опасно градобитие для зерновых хлебов при появлении у них колоса, хотя, впрочем, эти растения до цветения легче поправляются, чем впоследствии; исключением служит ячмень, у которого и после цветения, через 8—10 дней, появляются боковые стебли, образующие собою подсед, успешно развивающийся и выспевающий при продолжительном лете; отсюда название ячменя — «двуростный». Значительно меньшею способностью возрождения после Г. обладает озимая рожь. На богатых почвах у яровых хлебов, в особенности овса, поврежденные стебли засыхают и обламываются, и подсед, разрастаясь, покрывает поле ровною и густою растительностью, но он при непродолжительном лете не цветет, а потому должен быть вовремя скошен на сухой корм для скота. Особенно вредно Г. во время дозревания и жатвы хлебов.

Напишите отзыв о статье "Градобой"

Примечания

  1. Градобитие — статья из Большой советской энциклопедии.

Литература

Отрывок, характеризующий Градобой


Когда одетое, обмытое тело лежало в гробу на столе, все подходили к нему прощаться, и все плакали.
Николушка плакал от страдальческого недоумения, разрывавшего его сердце. Графиня и Соня плакали от жалости к Наташе и о том, что его нет больше. Старый граф плакал о том, что скоро, он чувствовал, и ему предстояло сделать тот же страшный шаг.
Наташа и княжна Марья плакали тоже теперь, но они плакали не от своего личного горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, совершившегося перед ними.



Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но потребность отыскивать причины вложена в душу человека. И человеческий ум, не вникнувши в бесчисленность и сложность условий явлений, из которых каждое отдельно может представляться причиною, хватается за первое, самое понятное сближение и говорит: вот причина. В исторических событиях (где предметом наблюдения суть действия людей) самым первобытным сближением представляется воля богов, потом воля тех людей, которые стоят на самом видном историческом месте, – исторических героев. Но стоит только вникнуть в сущность каждого исторического события, то есть в деятельность всей массы людей, участвовавших в событии, чтобы убедиться, что воля исторического героя не только не руководит действиями масс, но сама постоянно руководима. Казалось бы, все равно понимать значение исторического события так или иначе. Но между человеком, который говорит, что народы Запада пошли на Восток, потому что Наполеон захотел этого, и человеком, который говорит, что это совершилось, потому что должно было совершиться, существует то же различие, которое существовало между людьми, утверждавшими, что земля стоит твердо и планеты движутся вокруг нее, и теми, которые говорили, что они не знают, на чем держится земля, но знают, что есть законы, управляющие движением и ее, и других планет. Причин исторического события – нет и не может быть, кроме единственной причины всех причин. Но есть законы, управляющие событиями, отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами. Открытие этих законов возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскиванья причин в воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления утвержденности земли.

После Бородинского сражения, занятия неприятелем Москвы и сожжения ее, важнейшим эпизодом войны 1812 года историки признают движение русской армии с Рязанской на Калужскую дорогу и к Тарутинскому лагерю – так называемый фланговый марш за Красной Пахрой. Историки приписывают славу этого гениального подвига различным лицам и спорят о том, кому, собственно, она принадлежит. Даже иностранные, даже французские историки признают гениальность русских полководцев, говоря об этом фланговом марше. Но почему военные писатели, а за ними и все, полагают, что этот фланговый марш есть весьма глубокомысленное изобретение какого нибудь одного лица, спасшее Россию и погубившее Наполеона, – весьма трудно понять. Во первых, трудно понять, в чем состоит глубокомыслие и гениальность этого движения; ибо для того, чтобы догадаться, что самое лучшее положение армии (когда ее не атакуют) находиться там, где больше продовольствия, – не нужно большого умственного напряжения. И каждый, даже глупый тринадцатилетний мальчик, без труда мог догадаться, что в 1812 году самое выгодное положение армии, после отступления от Москвы, было на Калужской дороге. Итак, нельзя понять, во первых, какими умозаключениями доходят историки до того, чтобы видеть что то глубокомысленное в этом маневре. Во вторых, еще труднее понять, в чем именно историки видят спасительность этого маневра для русских и пагубность его для французов; ибо фланговый марш этот, при других, предшествующих, сопутствовавших и последовавших обстоятельствах, мог быть пагубным для русского и спасительным для французского войска. Если с того времени, как совершилось это движение, положение русского войска стало улучшаться, то из этого никак не следует, чтобы это движение было тому причиною.