Корпорация государственной и муниципальной службы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Корпорация государственной и муниципальной службы

Руководство деятельностью осуществляет

Высшие федеральные органы государственной власти США

Штаб-квартира

20525 Вашингтон Нью-Йоркское авеню, Северо-запад, 1201

Число сотрудников

485 (2006)

Годовой бюджет

$1,1 млрд USD (2010)[1]

Сайт

[www.nationalservice.gov www.nationalservice.gov]

Корпорация государственной и муниципальной службы[2] (англ. Corporation for National and Community Service или CNCS) была создана как независимое агентство Федерального правительства США по закону о Тресте государственной и муниципальной службы от 1993 года. Миссией CNCS является «поддержание американской культуры гражданства, служения и ответственности.» Хотя корпорация является государственной организацией, она действует больше как фонд, будучи самым большим в стране грантодателем, поддерживающим служение и волонтерскую деятельность. CNCS ранее называлась «Корпорацией государственной службы» или «CNS».





Программы

На данное время CNCS предоставляет несколько программ, помогающих гражданскому обществу направлять свои усилия на бедность, охрану окружающей среды, образование и прочие неудовлетворённые человеческие потребности. Программы включают в себя:

Амери-Корпус

Амери-Корпус — это национальная программа служения, направленная на задействование американцев в различных проектах служения. Также под защитой Амери-Корпуса действует программа ВИСТА (англ. VISTA или Volunteers in Service to America), Корпус национального гражданского общества, общенациональные программы Амери-Корпуса и программы на уровне штатов.

21 апреля 2009 года принял силу закон Эдварда М. Кеннеди о служении Америке, который бурно расширил и сызнова уполномочил добровольческие программы служения Амери-Корпуса. Новый закон может утроить число волонтеров с 75000 до 250000 к 2017 финансовому году, среди которых 50 % станут волонтерами с полной занятостью.

Учись и служи Америка

Ранее известная под названием Служи Америка, Учись и служи Америка задействует студентов в муниципальных организациях и школах в программах обучения служению.

Другие программы

  • Корпус национального гражданского общества
  • Волонтеры в служении Америке
  • Старший Корпус
  • Корпус свободы США
  • Президентская награда за добровольческое служение
  • Президентская программа по выдаче стипендий свободы

Помимо выдачи грантов федеральным агентствам, CNCS выделяет гранты неправительственным организациям, таким как Лучи света (фонд) и Служение ради мира

История

1990: Президент Джордж Герберт Уокер Буш пописывает Закон о государственной и муниципальной службе от 1990 года, тем самым открывая новую возрожденную эпоху государственной политике поощрения волонтерской деятельности в США. Этот закон позволиль возникнуть новому независимому федеральному агентству под названием Комиссия государственной и муниципальной службы.

1992: Принятый как часть Закона о санкционированной обороне от 1993 года, она позволила создать Корпус национального гражданского общества в качестве демонстрационной программы по исследованию возможностей использования военные ресурсы после Холодной войны в решении проблем здесь, на родине. Он был основан на базе программы Гражданский корпус охраны окружающей среды времен Великой депрессии и Армии США.

1993: Президент Билл Клинтон подписывает закон о Тресте государственной и муниципальной службы, формально сливая федеральное агентство ACTION и Комиссию государственной и национальной службы в состав которой входили Служи Америка и Корпус национального гражданского общества и ещё одна новая программа Амери-Корпуса

2002: Президент Джордж Уокер Буш создает Корпус свободы США.

Напишите отзыв о статье "Корпорация государственной и муниципальной службы"

Примечания

  1. [www.whitehouse.gov/omb/assets/fy2010_new_era/Corporation_for_National_and_Community_Service.pdf Excerpts of President’s FY 2010 Budget Request for the Corporation for National and Community Service]. WhiteHouse.gov. Retrieved 5/7/09.
  2. [dictionary.economicus.ru/ Перевод Большого англо-русского словаря по экономике и менеджменту]

Ссылки

  • [cns.gov/ Сайт Корпорации государственной и муниципальной службы]
  • [www.servicelearning.org/what_is_service-learning/history/index.php История обучения служению в высших учебных заведениях]
  • [openregs.com/agencies/view/167/corporation_for_national_and_community_service Предложенные и окончательные версии закона о Корпорации государственной и муниципальной службы]


Отрывок, характеризующий Корпорация государственной и муниципальной службы

– Как вы разумеете?… – сказал Сперанский, тихо опустив глаза.
– Я почитатель Montesquieu, – сказал князь Андрей. – И его мысль о том, что le рrincipe des monarchies est l'honneur, me parait incontestable. Certains droits еt privileges de la noblesse me paraissent etre des moyens de soutenir ce sentiment. [основа монархий есть честь, мне кажется несомненной. Некоторые права и привилегии дворянства мне кажутся средствами для поддержания этого чувства.]
Улыбка исчезла на белом лице Сперанского и физиономия его много выиграла от этого. Вероятно мысль князя Андрея показалась ему занимательною.
– Si vous envisagez la question sous ce point de vue, [Если вы так смотрите на предмет,] – начал он, с очевидным затруднением выговаривая по французски и говоря еще медленнее, чем по русски, но совершенно спокойно. Он сказал, что честь, l'honneur, не может поддерживаться преимуществами вредными для хода службы, что честь, l'honneur, есть или: отрицательное понятие неделанья предосудительных поступков, или известный источник соревнования для получения одобрения и наград, выражающих его.
Доводы его были сжаты, просты и ясны.
Институт, поддерживающий эту честь, источник соревнования, есть институт, подобный Legion d'honneur [Ордену почетного легиона] великого императора Наполеона, не вредящий, а содействующий успеху службы, а не сословное или придворное преимущество.
– Я не спорю, но нельзя отрицать, что придворное преимущество достигло той же цели, – сказал князь Андрей: – всякий придворный считает себя обязанным достойно нести свое положение.
– Но вы им не хотели воспользоваться, князь, – сказал Сперанский, улыбкой показывая, что он, неловкий для своего собеседника спор, желает прекратить любезностью. – Ежели вы мне сделаете честь пожаловать ко мне в среду, – прибавил он, – то я, переговорив с Магницким, сообщу вам то, что может вас интересовать, и кроме того буду иметь удовольствие подробнее побеседовать с вами. – Он, закрыв глаза, поклонился, и a la francaise, [на французский манер,] не прощаясь, стараясь быть незамеченным, вышел из залы.


Первое время своего пребыванья в Петербурге, князь Андрей почувствовал весь свой склад мыслей, выработавшийся в его уединенной жизни, совершенно затемненным теми мелкими заботами, которые охватили его в Петербурге.
С вечера, возвращаясь домой, он в памятной книжке записывал 4 или 5 необходимых визитов или rendez vous [свиданий] в назначенные часы. Механизм жизни, распоряжение дня такое, чтобы везде поспеть во время, отнимали большую долю самой энергии жизни. Он ничего не делал, ни о чем даже не думал и не успевал думать, а только говорил и с успехом говорил то, что он успел прежде обдумать в деревне.
Он иногда замечал с неудовольствием, что ему случалось в один и тот же день, в разных обществах, повторять одно и то же. Но он был так занят целые дни, что не успевал подумать о том, что он ничего не думал.
Сперанский, как в первое свидание с ним у Кочубея, так и потом в середу дома, где Сперанский с глазу на глаз, приняв Болконского, долго и доверчиво говорил с ним, сделал сильное впечатление на князя Андрея.
Князь Андрей такое огромное количество людей считал презренными и ничтожными существами, так ему хотелось найти в другом живой идеал того совершенства, к которому он стремился, что он легко поверил, что в Сперанском он нашел этот идеал вполне разумного и добродетельного человека. Ежели бы Сперанский был из того же общества, из которого был князь Андрей, того же воспитания и нравственных привычек, то Болконский скоро бы нашел его слабые, человеческие, не геройские стороны, но теперь этот странный для него логический склад ума тем более внушал ему уважения, что он не вполне понимал его. Кроме того, Сперанский, потому ли что он оценил способности князя Андрея, или потому что нашел нужным приобресть его себе, Сперанский кокетничал перед князем Андреем своим беспристрастным, спокойным разумом и льстил князю Андрею той тонкой лестью, соединенной с самонадеянностью, которая состоит в молчаливом признавании своего собеседника с собою вместе единственным человеком, способным понимать всю глупость всех остальных, и разумность и глубину своих мыслей.
Во время длинного их разговора в середу вечером, Сперанский не раз говорил: «У нас смотрят на всё, что выходит из общего уровня закоренелой привычки…» или с улыбкой: «Но мы хотим, чтоб и волки были сыты и овцы целы…» или: «Они этого не могут понять…» и всё с таким выраженьем, которое говорило: «Мы: вы да я, мы понимаем, что они и кто мы ».
Этот первый, длинный разговор с Сперанским только усилил в князе Андрее то чувство, с которым он в первый раз увидал Сперанского. Он видел в нем разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего ее только для блага России. Сперанский в глазах князя Андрея был именно тот человек, разумно объясняющий все явления жизни, признающий действительным только то, что разумно, и ко всему умеющий прилагать мерило разумности, которым он сам так хотел быть. Всё представлялось так просто, ясно в изложении Сперанского, что князь Андрей невольно соглашался с ним во всем. Ежели он возражал и спорил, то только потому, что хотел нарочно быть самостоятельным и не совсем подчиняться мнениям Сперанского. Всё было так, всё было хорошо, но одно смущало князя Андрея: это был холодный, зеркальный, не пропускающий к себе в душу взгляд Сперанского, и его белая, нежная рука, на которую невольно смотрел князь Андрей, как смотрят обыкновенно на руки людей, имеющих власть. Зеркальный взгляд и нежная рука эта почему то раздражали князя Андрея. Неприятно поражало князя Андрея еще слишком большое презрение к людям, которое он замечал в Сперанском, и разнообразность приемов в доказательствах, которые он приводил в подтверждение своих мнений. Он употреблял все возможные орудия мысли, исключая сравнения, и слишком смело, как казалось князю Андрею, переходил от одного к другому. То он становился на почву практического деятеля и осуждал мечтателей, то на почву сатирика и иронически подсмеивался над противниками, то становился строго логичным, то вдруг поднимался в область метафизики. (Это последнее орудие доказательств он особенно часто употреблял.) Он переносил вопрос на метафизические высоты, переходил в определения пространства, времени, мысли и, вынося оттуда опровержения, опять спускался на почву спора.