Кёниг, Иван Фёдорович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Кёниг Иван Фёдорович»)
Перейти к: навигация, поиск
Иван Фёдорович (Феофилович) Кёниг
Российский инженер-путеец
Дата рождения:

1822(1822)

Место рождения:

Плоцк (Польша)

Дата смерти:

1880(1880)

Место смерти:

Санкт-Петербург

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Иван Фёдорович (Феофилович) Кёниг (польск. Jan Ignacy Kenig; 10 марта 1822 — 5 ноября 1880) — инженер и руководитель Николаевской железной дороги. Брат Иосифа Кенига, польского журналиста.



Биография

Родился в Плоцке (Польша), где его отец был правительственным контролёром. В 1843 году он окончил Институт корпуса инженеров путей сообщения.

Сразу после этого был назначен в Южную дирекцию строитель­ства Петербурго-Московской железной дороги. Кёниг быстро зарекомендовал себя и с 1852 года стал начальником I отделения.

В 1863 году был назначен начальником Нижегородской магистрали. За пять лет почти удвоил её доходы.

Совместно с И. Ф. Рербергом составил проект Бородинского моста в Москве[1], построенного в 1868 году.

По результатам работы перешёл работать на Николаевскую железную дорогу. После назначения его директором начался золотой период её существования. Среди работников дороги ходила шутка: «Наконец-то мы дождались своего короля!» (имеется в виду перевод с немецкого фамилии руководителя).[2]

С 1868 по 1880 года являлся её директором, при нём были проведены технологические новшества:

  • Железные рельсы были заменены стальными,
  • Деревянные мосты были заменены железными,
  • Были введены курьерские поезда,
  • Была улучшена железнодорожная сигнализация,
  • Более чем вдвое увеличилось количество паровозов и втрое — вагонов,
  • Были проведены социальные изменения: улучшено положение рабочих и служащих (например, появились дешёвые столовые).

Кроме проектов, связанных с Николаевской железной дорогой, И. Ф. Кёниг участвовал в различных комиссиях, связанных с Санкт-Петербургом.

И. Ф. Кёниг пользовался огромным уважением и любовью железнодорожников.

Умер в 1880 году в Санкт-Петербурге, его заслуги перед столицей были отмечены Городской думой, безвозмездно предоставившей после смерти Кёнига в 1880 году место на Преображенском кладбище недалеко от станции Санкт-Петербург-Сортировочный-Московский.

Прах инженера был перезахоронен 24 июля 2001 года в связи с расширением парка прибытия Сортировочной станции, на месте захоронения установлен обелиск, который посвящён памяти строителей магистрали Санкт-Петербург-Москва.

Во время реконструкции был сохранён оригинальный крест, изготовленный в XIX веке из чугунных рельсов.[3]

Этот ход повторил неудачное решение о перезахоронении на станции Любань П. П. Мельникова — начальника Северной дирекции дороги, позже ставшего министром путей сообщения, лишившее его прах заслуженного покоя.

Напишите отзыв о статье "Кёниг, Иван Фёдорович"

Ссылки

[www.oktmag.spb.ru/archive/?aday=10&amonth=03&ayear=2007 Даты и люди: 10 марта — 185 лет назад родился инженер и руководитель Иван Фёдорович (Феофилович) Кёниг (1822—1880)], Октябрьская магистраль № 3 (13996)

Примечания

  1. [dlib.rsl.ru/viewer/01003639488#?page=33 Исторический очерк инженерных сооружений г. Москвы.] — М., 1896 — С. 25
  2. Статья [www.licpublish.ru/library/spb_msk/obuhovo.htm «Обухово»] на [www.licpublish.ru/ сервере Информационно-издательского агентства «ЛИК»]
  3. [www.requiem.ru/news/2001/07/23/news304/ Откроется мемориал памяти инженера путей сообщения Ивана Кёнига] на сайте [www.requiem.ru/ Реквием. Ru]

Отрывок, характеризующий Кёниг, Иван Фёдорович

Дурное предчувствие, нашедшее вдруг на Ростова, подтверждалось всё более и более, чем дальше он въезжал в занятое толпами разнородных войск пространство, находящееся за деревнею Працом.
– Что такое? Что такое? По ком стреляют? Кто стреляет? – спрашивал Ростов, ровняясь с русскими и австрийскими солдатами, бежавшими перемешанными толпами наперерез его дороги.
– А чорт их знает? Всех побил! Пропадай всё! – отвечали ему по русски, по немецки и по чешски толпы бегущих и непонимавших точно так же, как и он, того, что тут делалось.
– Бей немцев! – кричал один.
– А чорт их дери, – изменников.
– Zum Henker diese Ruesen… [К чорту этих русских…] – что то ворчал немец.
Несколько раненых шли по дороге. Ругательства, крики, стоны сливались в один общий гул. Стрельба затихла и, как потом узнал Ростов, стреляли друг в друга русские и австрийские солдаты.
«Боже мой! что ж это такое? – думал Ростов. – И здесь, где всякую минуту государь может увидать их… Но нет, это, верно, только несколько мерзавцев. Это пройдет, это не то, это не может быть, – думал он. – Только поскорее, поскорее проехать их!»
Мысль о поражении и бегстве не могла притти в голову Ростову. Хотя он и видел французские орудия и войска именно на Праценской горе, на той самой, где ему велено было отыскивать главнокомандующего, он не мог и не хотел верить этому.


Около деревни Праца Ростову велено было искать Кутузова и государя. Но здесь не только не было их, но не было ни одного начальника, а были разнородные толпы расстроенных войск.
Он погонял уставшую уже лошадь, чтобы скорее проехать эти толпы, но чем дальше он подвигался, тем толпы становились расстроеннее. По большой дороге, на которую он выехал, толпились коляски, экипажи всех сортов, русские и австрийские солдаты, всех родов войск, раненые и нераненые. Всё это гудело и смешанно копошилось под мрачный звук летавших ядер с французских батарей, поставленных на Праценских высотах.
– Где государь? где Кутузов? – спрашивал Ростов у всех, кого мог остановить, и ни от кого не мог получить ответа.
Наконец, ухватив за воротник солдата, он заставил его ответить себе.
– Э! брат! Уж давно все там, вперед удрали! – сказал Ростову солдат, смеясь чему то и вырываясь.
Оставив этого солдата, который, очевидно, был пьян, Ростов остановил лошадь денщика или берейтора важного лица и стал расспрашивать его. Денщик объявил Ростову, что государя с час тому назад провезли во весь дух в карете по этой самой дороге, и что государь опасно ранен.
– Не может быть, – сказал Ростов, – верно, другой кто.
– Сам я видел, – сказал денщик с самоуверенной усмешкой. – Уж мне то пора знать государя: кажется, сколько раз в Петербурге вот так то видал. Бледный, пребледный в карете сидит. Четверню вороных как припустит, батюшки мои, мимо нас прогремел: пора, кажется, и царских лошадей и Илью Иваныча знать; кажется, с другим как с царем Илья кучер не ездит.
Ростов пустил его лошадь и хотел ехать дальше. Шедший мимо раненый офицер обратился к нему.
– Да вам кого нужно? – спросил офицер. – Главнокомандующего? Так убит ядром, в грудь убит при нашем полку.
– Не убит, ранен, – поправил другой офицер.
– Да кто? Кутузов? – спросил Ростов.
– Не Кутузов, а как бишь его, – ну, да всё одно, живых не много осталось. Вон туда ступайте, вон к той деревне, там всё начальство собралось, – сказал этот офицер, указывая на деревню Гостиерадек, и прошел мимо.
Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому он теперь поедет. Государь ранен, сражение проиграно. Нельзя было не верить этому теперь. Ростов ехал по тому направлению, которое ему указали и по которому виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что ему было теперь говорить государю или Кутузову, ежели бы даже они и были живы и не ранены?