Саяджирао Гаеквад III

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Саяджирао Гаеквад III (маратх. सयाजीराव गायकवाड, урожд. Шримант Гопалрао Гаеквад; 11 марта 1863 — 6 февраля 1939) — махараджа Бароды в 1875—1939 гг. Получил известность благодаря активной реформаторской политике в своём княжестве, поддержке индийской культуры и науки.





Ранние годы и вступление на престол

Семья будущего князя относилась к боковой ветви рода Гаеквадов. Однако, после того как английская администрация отстранила предыдущего князя из-за неэффективного управления (князь Мальхар Рао растратил практически всю казну на предметы роскоши и пытался отравить английского резидента), двенадцатилетний Шримант Гопалрао был возведён на престол Бароды получив тронное имя Саяджирао. Регентом при малолетнем князе стал Мадхава Рао — один из наиболее даровитых чиновников Индийской Гражданской Службы. Мадхаве Рао удалось навести порядок в расстроенных предыдущим правлением делах княжества.

Правление

Во время правления Саяджирао III в Бароде были проведены реформы в социальной сфере — запрещены детские браки, разрешены разводы, ограничена дискриминация неприкасаемых. Саяджирао III стремился распространить начальное образование на всё население Бароды. В 1906 году был издан указ о всеобщем начальном образовании. В Бароде началось развитие текстильной промышленности и железнодорожного транспорта. В 1908 году был основан Банк Бароды (теперь это один из крупнейших банков Индии). В княжестве была создана сеть библиотек. В 1881 году в столице княжества был основан колледж (в 1949 году преобразован в университет имени Саяджирао III). Князь также способствовал открытию университета в Варанаси. Как и многие индийские князья Саяджирао III оказывал покровительство индийским музыкантам и художникам. В 1894 году в Бароде был создан музей индийского искусства.

Политические взгляды

Саяджирао III был известен своими связями с деятелями индийского национального движения — в Бароде долгое время работал Дадабхай Наороджи (впоследствии первый индиец — член английского парламента). На деньги Саяджирао многие молодые индийцы получили образование в Европе и США (среди них был и Бхимрао Амбедкар — будущий лидер движения неприкасаемых). В 1890-е гг. секретарём князя был Ауробиндо Гхош вскоре ставший одним из лидеров бенгальских революционеров. Связи Саяджирао III c деятелями ИНК в 20-е гг. вызывали недовольство британской администрации. Саяджирао скончался в 1939 году, после 63-летнего правления. Ему наследовал внук — махараджа Пратап Сингх Гаеквад.

Напишите отзыв о статье "Саяджирао Гаеквад III"

Литература

  • Biography of Maharaja Sayajirao III by Daji Nagesh Apte. Sayajirao of Baroda: The Prince and the Man. Popular Prakashan. ISBN 978-0-86132-214-5.
  • The New Cambridge History of India, Volume 3, Part 6: The Indian Princes and their States. Barbara N. Ramusack. ISBN 978-1-139-05396-9

Отрывок, характеризующий Саяджирао Гаеквад III

Граф нахмурился.
– Un conseil d'ami, mon cher. Decampez et au plutot, c'est tout ce que je vous dis. A bon entendeur salut! Прощайте, мой милый. Ах, да, – прокричал он ему из двери, – правда ли, что графиня попалась в лапки des saints peres de la Societe de Jesus? [Дружеский совет. Выбирайтесь скорее, вот что я вам скажу. Блажен, кто умеет слушаться!.. святых отцов Общества Иисусова?]
Пьер ничего не ответил и, нахмуренный и сердитый, каким его никогда не видали, вышел от Растопчина.

Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо жены.
«Они – солдаты на батарее, князь Андрей убит… старик… Простота есть покорность богу. Страдать надо… значение всего… сопрягать надо… жена идет замуж… Забыть и понять надо…» И он, подойдя к постели, не раздеваясь повалился на нее и тотчас же заснул.
Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник – узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов.
Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся, и, вместо того чтобы идти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота.
С тех пор и до конца московского разорения никто из домашних Безуховых, несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился.


Ростовы до 1 го сентября, то есть до кануна вступления неприятеля в Москву, оставались в городе.
После поступления Пети в полк казаков Оболенского и отъезда его в Белую Церковь, где формировался этот полк, на графиню нашел страх. Мысль о том, что оба ее сына находятся на войне, что оба они ушли из под ее крыла, что нынче или завтра каждый из них, а может быть, и оба вместе, как три сына одной ее знакомой, могут быть убиты, в первый раз теперь, в это лето, с жестокой ясностью пришла ей в голову. Она пыталась вытребовать к себе Николая, хотела сама ехать к Пете, определить его куда нибудь в Петербурге, но и то и другое оказывалось невозможным. Петя не мог быть возвращен иначе, как вместе с полком или посредством перевода в другой действующий полк. Николай находился где то в армии и после своего последнего письма, в котором подробно описывал свою встречу с княжной Марьей, не давал о себе слуха. Графиня не спала ночей и, когда засыпала, видела во сне убитых сыновей. После многих советов и переговоров граф придумал наконец средство для успокоения графини. Он перевел Петю из полка Оболенского в полк Безухова, который формировался под Москвою. Хотя Петя и оставался в военной службе, но при этом переводе графиня имела утешенье видеть хотя одного сына у себя под крылышком и надеялась устроить своего Петю так, чтобы больше не выпускать его и записывать всегда в такие места службы, где бы он никак не мог попасть в сражение. Пока один Nicolas был в опасности, графине казалось (и она даже каялась в этом), что она любит старшего больше всех остальных детей; но когда меньшой, шалун, дурно учившийся, все ломавший в доме и всем надоевший Петя, этот курносый Петя, с своими веселыми черными глазами, свежим румянцем и чуть пробивающимся пушком на щеках, попал туда, к этим большим, страшным, жестоким мужчинам, которые там что то сражаются и что то в этом находят радостного, – тогда матери показалось, что его то она любила больше, гораздо больше всех своих детей. Чем ближе подходило то время, когда должен был вернуться в Москву ожидаемый Петя, тем более увеличивалось беспокойство графини. Она думала уже, что никогда не дождется этого счастия. Присутствие не только Сони, но и любимой Наташи, даже мужа, раздражало графиню. «Что мне за дело до них, мне никого не нужно, кроме Пети!» – думала она.