Бацци, Карло (журналист)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Карло Эмилио Бацци (итал. Carlo Emilio Bazzi; 1889[1], Равенна — 2 февраля 1937, Турин) — итальянский журналист.

Сделал профсоюзную карьеру, возглавив в конце 1910-х гг. городскую профсоюзную организацию Равенны, некоторое время возглавлял также городское отделение Республиканской партии. Руководил также выходившей в городе газетой «La Libertà», занимавшей резкую антисоциалистическую позицию[2]. Как профсоюзный лидер, близкий к одному из руководителей фашистов Чезаре Росси, принял активное участие в организации Марша на Рим. После победы фашистов в его руки перешла издаваемая в Риме газета «Nuovo Paese», переведённая им (совместно с Массимо Рокка (итал.)) с антифашистских позиций на профашистские. Написал предисловие к «Краткой истории кооперативного движения в Италии» А. Казалини (1922). Потерял свой пост в 1924 году в результате внутренних конфликтов в фашистской партии, был также обвинён в финансовых злоупотреблениях, эмигрировал во Францию[3]. Во второй половине 1920-х гг. жил во Франции, выступая агентом и шпионом Муссолини[4], в то же время способствовал публикации ряда документов, свидетельствовавших о жестоких и незаконных расправах Муссолини с оппозицией. Вернувшись в 1932 г. в Италию, умер в результате неудачной хирургической операции.

Напишите отзыв о статье "Бацци, Карло (журналист)"



Примечания

  1. В некоторых источниках 1885.
  2. Corrado Scibilia. Tra nazione e lotta di classe. I repubblicani e la rivoluzione russa. — Roma, 2012. — P. 27.  (итал.)
  3. Fra le righe. Carteggio fra Carlo Rosselli e Gaetano Salvemini. — Milano, 2009. — P. 129.  (итал.)
  4. Franco Fucci. Le polizie di Mussolini: la repressione dell’antifascismo nel «ventennio». — Mursia, 1985. — P. 48.  (итал.)

Отрывок, характеризующий Бацци, Карло (журналист)

– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.