Дьяков, Владимир Анатольевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Анатольевич Дьяков
Дата рождения:

14 июня 1919(1919-06-14)

Место рождения:

Бакалы, Башкортостан

Дата смерти:

16 ноября 1995(1995-11-16) (76 лет)

Место смерти:

Москва, Россия

Страна:

СССР СССРРоссия Россия

Научная сфера:

история

Место работы:

Институт славяноведения РАН

Учёная степень:

доктор исторических наук (1966)

Альма-матер:

МГИАИ (1947)

Известен как:

славист, специалист по истории Польши и польских восстаниях XIX века.

Влади́мир Анато́льевич Дья́ков (14 июня 1919, Бакалы, Башкортостан — 16 ноября 1995, Москва) — советский и российский историк-славист, археограф. Специалист по истории Польши и польским повстанцам XIX века. Доктор исторических наук, зарубежный член Польской Академии наук.





Биография

В 19381941 учился в Московском историко-архивном институте. Закончить учëбу помешала война.

Участник Великой Отечественной войны. В 1941 добровольцем ушел на фронт. Был рядовым батальона связи, затем мотострелкового батальона, окончил артиллерийское училище и командовал артиллерийским взводом, был ранен, награждëн боевыми орденами и медалями. Демобилизован из армии в 1952 г.

В 1947 заочно окончил Московский историко-архивный институт.

В 19541957 — аспирант в Московском областном педагогическом институте, в 19571958 — старший научный сотрудник Военно-исторического архива, в 19581959 — ученый археограф Главного архивного управления при СМ СССР.

В 1959 защитил кандидатскую диссертацию «Российская военная историография последней четверти XIX века».

С 1960 работал в Институте славяноведения (впоследствии Институт славяноведения и балканистики АН СССР): старший научный сотрудник, учëный секретарь, зав. сектором, заместитель директора, в последние годы жизни — ведущий научный сотрудник.

В 1966 защитил докторскую диссертацию «Революционное движение в русской армии и его взаимодействие с польским революционным движением».

В. А. Дьяков — инициатор издания 25-томного документального издания по истории польского восстания 1863—1864, участвовал в подготовке двухтомника «Общественно-политическое движение на Украине. 1856—1864»(М., 1974).

Был избран председателем Международного комитета славистов, в 19901992 возглавлял Комиссию по истории мировой славистики.

Библиография

Автор около 300 научных работ, в том числе более 20 монографий. Написал книгу о Т. Шевченко и ряд статей о Шевченко периода солдатчины и ссылки.

  • Тарас Шевченко и его польские друзья. Москва, Наука, 1964.
  • Ярослав Домбровский. Серия: Жизнь замечательных людей. Москва, Молодая гвардия, 1969. 240 стр. Тираж: 65000 экз.
  • Освободительное движение в России 1825—1861 гг. Москва, Мысль, 1979. Тираж: 15500 экз.
  • Л. Горизонтов, В. Дьяков, Ф. Зуев. Краткая история Польши. С древнейших времен до наших дней. Москва, Наука, 1993. 528 стр. ISBN 5-02-010035-8 Тираж: 4450 экз.
  • История, культура, фольклор и этнография славянских народов.
  • Uczestnicy ruchów wolnościowych w latach 1832—1855 (Królestwo Polskie): przewodnik biograficzny. Polski ruch wyzwoleńczy i polsko-rosyjskie więzi społeczno-kulturalne w XIX wieku. Polska Akademia Nauk. Zakład Narodowy im. Ossolińskich, 1990. ISBN 8304031175, 9788304031173

Дань памяти

Российский государственный гуманитарный университет регулярно проводит конференцию славистов «Дьяковские чтения».

Напишите отзыв о статье "Дьяков, Владимир Анатольевич"

Литература

  • [katalog.shpl.ru/shrubr.php?rid=31297&base=shpl_syst&rbase=rsyst Дьяков, Владимир Анатольевич. Список работ об учёном] на сайте Государственной публичной исторической библиотеки России

Ссылки

  • [www.inslav.ru/images/stories/pdf/1996_Djakov.pdf Дьяков Владимир Анатольевич (1919—1995)]


Отрывок, характеризующий Дьяков, Владимир Анатольевич

Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]
– Что такое? Что? – спрашивал князь Андрей.
Билибин вышел навстречу Болконскому. На всегда спокойном лице Билибина было волнение.
– Non, non, avouez que c'est charmant, – говорил он, – cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене). Ils l'ont passe sans coup ferir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.]
Князь Андрей ничего не понимал.
– Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?
– Я от эрцгерцогини. Там я ничего не слыхал.
– И не видали, что везде укладываются?
– Не видал… Да в чем дело? – нетерпеливо спросил князь Андрей.
– В чем дело? Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче завтра они будут здесь.
– Как здесь? Да как же не взорвали мост, когда он минирован?
– А это я у вас спрашиваю. Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.
Болконский пожал плечами.
– Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, – сказал он.
– В этом то и штука, – отвечал Билибин. – Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Всё очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, – говорит один, – вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tete de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. – Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.
– Полноте шутить, – грустно и серьезно сказал князь Андрей.
Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.
Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе! Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.
– Полноте шутить, – сказал он.
– Не шучу, – продолжал Билибин, – ничего нет справедливее и печальнее. Господа эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом. Дежурный офицер пускает их в tete de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч. Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tete de pont. Наконец, является сам генерал лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон Маутерн. «Милый неприятель! Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга». Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tete de pont, заколачивают пушки, и мост взят. Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку. Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит: «Князь, вас обманывают, вот французы!» Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу: «Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!» C'est genial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrets. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor. Ce n'est ni betise, ni lachete… [Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость, не то что подлость…]