Кирилл (Завидов)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Митрополит Кирилл (Завидов; ум. 7 мая 1619) — епископ Русской православной церкви, митрополит Ростовский и Ярославский.[1]

В 1580—1594 годах Кирилл был игуменом новгородского Антониевского монастыря[1], где возобновил строгий общежительный устав, за что его даже якобы пытались отравить[2]. В 1589 году присутствовал на Соборе по учреждению патриаршества в России.[1]

С 31 июля 1594 года — архимандрит Троице-Сергиева монастыря.[1]

18 марта 1605 года хиротонисан во епископа Ростовского и Ярославского с возведением в сан митрополита. Присутствовал при кончине царя Бориса Годунова.[1]

В апреле 1606 года Лжедимитрий I удалил его с Ростовской кафедры и поставил туда митрополитом Филарета (Романова). Кирилл жил после изгнания в Троице-Сергиевом монастыре.[1]

После того как митрополит Филарет был взят в плен поляками, жители Ярославля в 1611—1612 годах снова пригласили к себе митрополита Кирилла, и он до самой своей кончины управлял Ростовской епархией. Имя митрополита Кирилла, во вторичное управление им Ростовскою епархиею, упоминалось в перечислении всех русских иерархов того времени впереди всех других, так как, за смертию патриарха Гермогена, митрополит Кирилл был первым высшим духовным лицом в России.[1] Он выступал при всех важнейших событиях государственной жизни. Благословил Дмитрия Пожарского на поход на освобождение Москвы.[3] Участвовал в приглашении на царство Михаила Фёдоровича, встречал его при въезде в Москву, присутствовал при коронации.[1]

Основал Афанасьевский монастырь в Ярославле и построил много храмов в своей епархии, например, великолепный храм в Спасо-Песоцком монастыре над могилою его основательницы княгини Марии, супруги святого благоверного князя Ростовского Василия. При митрополите Кирилле было в Ярославле моровое поветрие, во время которого обретён чудотворный образ Нерукотворенного Спаса и воздвигнута для него обыденная церковь.[1]

Скончался митрополит Кирилл 7 мая 1619 года. Погребён в Ростовском соборе возле южной стены.[1]

Напишите отзыв о статье "Кирилл (Завидов)"



Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Кирилл (Завидов) // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.
  2. Гордиенко Э. А., Сарабьянов В. Д., Секретарь Л. А. [www.pravenc.ru/text/АНТОНИЯ_РИМЛЯНИНА_В_ЧЕСТЬ_РОЖДЕСТВА_ПРЕСВЯТОЙ_БОГОРОДИЦЫ_МУЖСКОЙ_МОНАСТЫРЬ.html АНТОНИЯ РИМЛЯНИНА В ЧЕСТЬ РОЖДЕСТВА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ]. Православная энциклопедия
  3. Марасанова В. М. Летопись Ярославля: 1010—2010. С-Пб.: ИД «Морской Петербург», 2007. — 360 с; ил.

Литература

Отрывок, характеризующий Кирилл (Завидов)

– Все одно конец сделаем, не будет ходить, – зевая, сказал старый солдат.
Разговор замолк, солдаты стали укладываться.
– Вишь, звезды то, страсть, так и горят! Скажи, бабы холсты разложили, – сказал солдат, любуясь на Млечный Путь.
– Это, ребята, к урожайному году.
– Дровец то еще надо будет.
– Спину погреешь, а брюха замерзла. Вот чуда.
– О, господи!
– Что толкаешься то, – про тебя одного огонь, что ли? Вишь… развалился.
Из за устанавливающегося молчания послышался храп некоторых заснувших; остальные поворачивались и грелись, изредка переговариваясь. От дальнего, шагов за сто, костра послышался дружный, веселый хохот.
– Вишь, грохочат в пятой роте, – сказал один солдат. – И народу что – страсть!
Один солдат поднялся и пошел к пятой роте.
– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.
– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.


Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.