Межерицкий Свято-Троицкий монастырь

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Монастырь
Межирицкий Свято-Троицкий монастырь
укр. Межиріцький монастир
Страна Украина
Село Межирич
Конфессия Православие
Епархия Ровенская и Острожская
Статус Действующий монастырь
Сайт [mezhyrich-mon.com.ua Официальный сайт]
Координаты: 50°18′26″ с. ш. 26°29′23″ в. д. / 50.30722° с. ш. 26.48972° в. д. / 50.30722; 26.48972 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=50.30722&mlon=26.48972&zoom=12 (O)] (Я)

Межирицкий Свято-Троицкий монастырь ― комплекс монастырских строений XVI—XVII веков в селе Межирич на Волыни. По своей планировке, композиции, соединению светских, культовых и оборонительных особенностей, ренессансному декору принадлежит к выдающимся архитектурным памятникам Украины.





История монастыря

Находится в ведении Ровенской и Острожской епархии в селе Межирич Острожского района. Согласно легенде, здесь, в трёх километрах от Острога Ровенской области, был православный монастырь, уничтоженный в 1241 году татарами[1].

В 1386 году великий князь Литовский Витовт грамотой подтвердил право князя Федора Острожского на Межирич. Именно Фёдор Острожский был в те времена владельцем местного небольшого деревянного замка, впоследствии сожжёного татарами.

Потомок Фёдора князь Василий Острожский (Красный) возвёл на месте деревянного замка каменные замковые стены полутораметровой толщины, а его сын Иван Острожский строит деревянную Троицкую церковь[2].

Но во времена непрерывных татарских набегов на земли Великого княжества Литовского деревянные постройки не могли рассчитывать на долгую жизнь. Простояв всего несколько лет, церковь была сожжена во время одного из набегов. Но Острожские не оставили Межиричи без храма: уже в середине XV в. здесь начинается строительство каменной церкви, которая и сохранилась до наших дней. На время их возведения Троицкая и Богоявленская церкви (последняя находится в Остроге) были самыми большими каменными храмами Волыни. Чтобы враг не смог снова разорить славянскую святыню, князья приказали укрепить Межерич высокими земляными валами. Их следы до сих пор заметны вокруг комплекса: изначально длина валов превышала два километра[3].

По инвентарной описи 1571 года известно, что тогдашняя крепость имела каменные стены, покрытые зубцами-мерлонами. По внутренней стороны стен шла деревянная оборонительная галерея. Рядом располагались каменная башня-колокольня и деревянный мост. А где укрепленный замок, там жизнь идет спокойно и более живо, развиваются ремесла и торговля. В 1605 году Межирич получил Магдебургское право, и мещане официально получают королевское разрешение построить ратушу, лавки и баню, а также устраивать ярмарки дважды в год и торги по воскресеньям. И всё это благодаря монастырю, который в начале XVII в. перешёл к католикам[4].

С именем последнего представителя рода Острожских, Януша, краковского каштеляна, принявший католичество, связан важный этап в развитии Межерич. В 1612 году по его приказу начались работы по переустройству замка и церкви во францисканский монастырь. С севера и юга к церкви были пристроены два двухэтажных корпуса с кельями. В их внешних углах выросли круглые трехъярусные башни с бойницами и конусообразными крышами, которые дают ещё больше сходства с замком. Вполне возможно, что реконструкцию проводил известный архитектор Павел Гроздицкий (ум. 1645), который в то время строил во Львове королевский арсенал. В 1648 году в Межериче останавливался Богдан Хмельницкий. Казаки почти дотла разрушила город: по описанию 1708 года здесь зафиксировано разрушение земляных валов, а от панской резиденции осталось только два камина. Но монастырь сохранился[5].

Позже Межирич переходил от одних владетелей к другим, все больше нищая. В 1820 году в монастыре вспыхнул пожар, сгорела монастырская библиотека, которая насчитывала более 1900 томов. В 1866 году францисканский монастырь реорганизовали, а его костёл снова стал православной церковью ― приходской[6].

В начале ХХ в. собор капитально отремонтировали и по-новому расписали под руководством художника В. Ермакова. В архитектуре церкви заметно продолжение древнерусских традиций, но также налицо иной характер пропорций, приспособление церкви к оборонительным задачам[7].

В 1930-е гг. монастырь закрыли. Вновь открыт в 1991 году, при нём стало работать Духовно-пастырское училище.

Монастырь после 1991 года

В настоящее время Троицкий собор монастыря имеет правый придел в честь Архистратига Михаила и всех Небесных сил бесплотных, левый — в честь свв. апп. Петра и Павла. В братском корпусе в 1993 г. находится зимний храм иконы Божией Матери «Воспитание»[8].

Монастырь имеет 4 га земли и небольшое хозяйство. Периодически проводятся реставрационные работы.

Святыни монастыря

Главная святыня — чудотворная Межиричская икона Божией Матери, именуемая «Жизнеподательница», подаренная в 1582 году монастырю князем Иваном Васильевичем Острожским. Она находится в Троицком соборе и празднуется во вторник 6-й недели после Пасхи[9].

Также чтятся чудотворная икона прп. Антония Великого, икона с частицей мощей прпп. Киево-Печерских. В этом же соборе находится ковчежец с частицами мощей Киево-Печерских святых, в Ближних пещерах почивающих.

Праздник иконы Божией Матери совершается 18 марта.

Богослужение в монастыре совершается ежедневно по монастырскому уставу.

Монастырь находится в 38 км к юго-востоку от Ровно, в 3 км к юго-западу от Острога.

Напишите отзыв о статье "Межерицкий Свято-Троицкий монастырь"

Примечания

  1. Межиріч Острозький // «I». Волинський усвевит, № 49, 2007
  2. Маслов Л. Церква Св. Трійці в Межирічі-Острожському // Наша Батьківщина. 1937. Ч. 6. С. 131—137
  3. Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР т. 3. ― К., 1985. С.324
  4. Лесик О. В. Троїцький монастир-фортеця у Межирічі// Лесик О. В. Замки та монастирі України. ― Львiв, Світ, 1993. С.48
  5. Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР т. 3. ― К., 1985. С.322
  6. Gawroński F. Klasztor Franciszkanów w Międzyrzeczu Ostrogskim: Szkic historyczny // Przewodnik naukowy i literacki. 1917. s. 943—960
  7. Асеев Ю. С. Стили в архитектуре Украины. ― К., 1989. С.22
  8. Монастыри Русской Православной Церкви. Справочник-путеводитель. — М., 2011, С. 535
  9. [pravicon.com/icon-193 Икона Пресвятой Богородицы «Жизнеподательница»]

Литература

  • Безсонов С. В. Архитектура западной Украины.― М., Изд-во Академии архитектуры СССР., 1946.
  • По iсторичних памятках мiст Острога i його околиць: Путiвник. ― Львiв. 1966.
  • Годованюк О. Троїцький монастир-фортеця у Межиричі-Острозькому та його місце в розвитку монументального зодчества України XV—XVII ст. // Архітектурна спадщина України. 1995. Вип. 2. С. 62-78.
  • Луц В. Ікона Богородиці Одигітрії з Троїцької церкви Межиріцького монастиря // Zamojszczyzna i Wołyń w minionym tysiącleciu: Historia, kultura, sztuka. Zamość 2000. s. 117—119.
  • Ричков П., Луц В. Архітектурно-мистецька спадщина князів Острозьких.― Київ 2002 ISBN 966-575-035-6
  • Molendziński K. Klasztor pofranciszkański w Międzyrzeczu Ostrogskim. Równe 1935.
  • Kałamajska-Saied M. Krakowski zlotnik w Międzyrzeczu Ostrogskim // Sztuka kresów wschodnich. ― Kraków 1994. T. 1. s. 133—137.

Ссылки

  • [zalgalina.livejournal.com/8914.html Рассказ о поездке в монастырь]
  • [io.ua/113830 Межерицкий Свято-Троицкий монастырь: альбом]
  • [www.youtube.com/watch?v=6wpUd_6h65M Межерицкий монастырь на You Tube]
  • [www.glas.org.ua/projects/telepalomn/mezhirich_mon.html Межерицкий монастырь: Фильм]
  • [ukrainaincognita.com/nasha-spadshchyna/zamky-ta-fortetsi/mezhyrich Современный вид монастыря]

Отрывок, характеризующий Межерицкий Свято-Троицкий монастырь

«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.
Он читал и читал всё, что попадалось под руку, и читал так что, приехав домой, когда лакеи еще раздевали его, он, уже взяв книгу, читал – и от чтения переходил ко сну, и от сна к болтовне в гостиных и клубе, от болтовни к кутежу и женщинам, от кутежа опять к болтовне, чтению и вину. Пить вино для него становилось всё больше и больше физической и вместе нравственной потребностью. Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией, вино для него опасно, он очень много пил. Ему становилось вполне хорошо только тогда, когда он, сам не замечая как, опрокинув в свой большой рот несколько стаканов вина, испытывал приятную теплоту в теле, нежность ко всем своим ближним и готовность ума поверхностно отзываться на всякую мысль, не углубляясь в сущность ее. Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный, страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось. С шумом в голове, болтая, слушая разговоры или читая после обеда и ужина, он беспрестанно видел этот узел, какой нибудь стороной его. Но только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распутаю – вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда, – я после обдумаю всё это!» Но это после никогда не приходило.
Натощак, поутру, все прежние вопросы представлялись столь же неразрешимыми и страшными, и Пьер торопливо хватался за книгу и радовался, когда кто нибудь приходил к нему.
Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами. «Нет ни ничтожного, ни важного, всё равно: только бы спастись от нее как умею»! думал Пьер. – «Только бы не видать ее , эту страшную ее ».


В начале зимы, князь Николай Андреич Болконский с дочерью приехали в Москву. По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности, в особенности по ослаблению на ту пору восторга к царствованию императора Александра, и по тому анти французскому и патриотическому направлению, которое царствовало в то время в Москве, князь Николай Андреич сделался тотчас же предметом особенной почтительности москвичей и центром московской оппозиции правительству.
Князь очень постарел в этот год. В нем появились резкие признаки старости: неожиданные засыпанья, забывчивость ближайших по времени событий и памятливость к давнишним, и детское тщеславие, с которым он принимал роль главы московской оппозиции. Несмотря на то, когда старик, особенно по вечерам, выходил к чаю в своей шубке и пудренном парике, и начинал, затронутый кем нибудь, свои отрывистые рассказы о прошедшем, или еще более отрывистые и резкие суждения о настоящем, он возбуждал во всех своих гостях одинаковое чувство почтительного уважения. Для посетителей весь этот старинный дом с огромными трюмо, дореволюционной мебелью, этими лакеями в пудре, и сам прошлого века крутой и умный старик с его кроткою дочерью и хорошенькой француженкой, которые благоговели перед ним, – представлял величественно приятное зрелище. Но посетители не думали о том, что кроме этих двух трех часов, во время которых они видели хозяев, было еще 22 часа в сутки, во время которых шла тайная внутренняя жизнь дома.
В последнее время в Москве эта внутренняя жизнь сделалась очень тяжела для княжны Марьи. Она была лишена в Москве тех своих лучших радостей – бесед с божьими людьми и уединения, – которые освежали ее в Лысых Горах, и не имела никаких выгод и радостей столичной жизни. В свет она не ездила; все знали, что отец не пускает ее без себя, а сам он по нездоровью не мог ездить, и ее уже не приглашали на обеды и вечера. Надежду на замужество княжна Марья совсем оставила. Она видела ту холодность и озлобление, с которыми князь Николай Андреич принимал и спроваживал от себя молодых людей, могущих быть женихами, иногда являвшихся в их дом. Друзей у княжны Марьи не было: в этот приезд в Москву она разочаровалась в своих двух самых близких людях. М lle Bourienne, с которой она и прежде не могла быть вполне откровенна, теперь стала ей неприятна и она по некоторым причинам стала отдаляться от нее. Жюли, которая была в Москве и к которой княжна Марья писала пять лет сряду, оказалась совершенно чужою ей, когда княжна Марья вновь сошлась с нею лично. Жюли в это время, по случаю смерти братьев сделавшись одной из самых богатых невест в Москве, находилась во всем разгаре светских удовольствий. Она была окружена молодыми людьми, которые, как она думала, вдруг оценили ее достоинства. Жюли находилась в том периоде стареющейся светской барышни, которая чувствует, что наступил последний шанс замужества, и теперь или никогда должна решиться ее участь. Княжна Марья с грустной улыбкой вспоминала по четвергам, что ей теперь писать не к кому, так как Жюли, Жюли, от присутствия которой ей не было никакой радости, была здесь и виделась с нею каждую неделю. Она, как старый эмигрант, отказавшийся жениться на даме, у которой он проводил несколько лет свои вечера, жалела о том, что Жюли была здесь и ей некому писать. Княжне Марье в Москве не с кем было поговорить, некому поверить своего горя, а горя много прибавилось нового за это время. Срок возвращения князя Андрея и его женитьбы приближался, а его поручение приготовить к тому отца не только не было исполнено, но дело напротив казалось совсем испорчено, и напоминание о графине Ростовой выводило из себя старого князя, и так уже большую часть времени бывшего не в духе. Новое горе, прибавившееся в последнее время для княжны Марьи, были уроки, которые она давала шестилетнему племяннику. В своих отношениях с Николушкой она с ужасом узнавала в себе свойство раздражительности своего отца. Сколько раз она ни говорила себе, что не надо позволять себе горячиться уча племянника, почти всякий раз, как она садилась с указкой за французскую азбуку, ей так хотелось поскорее, полегче перелить из себя свое знание в ребенка, уже боявшегося, что вот вот тетя рассердится, что она при малейшем невнимании со стороны мальчика вздрагивала, торопилась, горячилась, возвышала голос, иногда дергала его за руку и ставила в угол. Поставив его в угол, она сама начинала плакать над своей злой, дурной натурой, и Николушка, подражая ей рыданьями, без позволенья выходил из угла, подходил к ней и отдергивал от лица ее мокрые руки, и утешал ее. Но более, более всего горя доставляла княжне раздражительность ее отца, всегда направленная против дочери и дошедшая в последнее время до жестокости. Ежели бы он заставлял ее все ночи класть поклоны, ежели бы он бил ее, заставлял таскать дрова и воду, – ей бы и в голову не пришло, что ее положение трудно; но этот любящий мучитель, самый жестокий от того, что он любил и за то мучил себя и ее, – умышленно умел не только оскорбить, унизить ее, но и доказать ей, что она всегда и во всем была виновата. В последнее время в нем появилась новая черта, более всего мучившая княжну Марью – это было его большее сближение с m lle Bourienne. Пришедшая ему, в первую минуту по получении известия о намерении своего сына, мысль шутка о том, что ежели Андрей женится, то и он сам женится на Bourienne, – видимо понравилась ему, и он с упорством последнее время (как казалось княжне Марье) только для того, чтобы ее оскорбить, выказывал особенную ласку к m lle Bоurienne и выказывал свое недовольство к дочери выказываньем любви к Bourienne.