Сегал, Александр Наумович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Сегал
Олександр Наумович Сегаль
Имя при рождении:

Александр Наумович Сегал

Профессия:

артист балета, балетмейстер

Годы активности:

1934—2010

Награды:

Алекса́ндр Нау́мович Сега́л (19 апреля 1919, Киев — 21 марта 2010, там же[1]) — советский и украинский артист балета, балетмейстер. Народный артист Украинской ССР (1985).





Биография

В 1937 году окончил Киевское государственное хореографическое училище и был принят солистом балета в Киевский театр оперы и балета. С 1939 года актёр в двух кинолентах киностудии им. Довженко. Участник Великой Отечественной войны, с июня 1941 года в составе Ансамбля песни и пляски Киевского военного округа, выступал в ансамбле песни и танца Юго-Западного фронта, однополчанин будущих народных артистов Украинской ССР Юрия Тимошенко, Ефима Березина, киноактёра Бориса Сичкина и хореографа Бориса Каменьковича.

В 1937—1960 гг. — солист балета Киевского театра оперы и балета.

В 1975—1980 гг. — балетмейстер и главный балетмейтер Ансамбля танца Украины имени П. Вирского

С 1980 г. — главный балетмейстер Киевского национальный академического театра оперетты.

Поставил более пятидесяти балетных спектаклей. Автор знаменитого танца «Вербиченька» в Ансамбле имени Вирского.

Скончался 21 марта 2010 года. Похоронен на Зверинецком кладбище вместе с двумя сыновьями и женой — прима-балериной З.В.Серковой-Сегал, заслуженной артисткой УССР, ученицей А.Вагановой.

Фильмография

Награды

  • Заслуженный артист Украинской ССР
  • Народный артист Украинской ССР
  • Орден Отечественной войны ІІ степени
  • Орден «За заслуги» ІІІ степени (Украина) (2009)[2]
  • Орден «За мужество» III степени (Украина)
  • Медаль «За боевые заслуги»
  • Медаль «За трудовое отличие»
  • Медаль «За оборону Сталинграда»
  • Медаль «За оборону Киева»
  • Медаль «За освобождение Варшавы»
  • Медаль «За освобождение Праги»
  • Медаль «За взятие Кенигсберга»
  • Медаль «За взятие Берлина»
  • Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина»
  • Медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
  • Медаль «60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945»
  • Медаль «Ветеран труда»
  • Медаль «Защитнику Отчизны»
  • Премия «Киевская пектораль» в номинации «За весомый вклад в театральное искусство» (1999)

Напишите отзыв о статье "Сегал, Александр Наумович"

Примечания

  1. [www.ukrinform.ua/rus/order/?id=901642 Умер главный балетмейстер Киевской оперетты Александр Сегал]. Укринформ (23 марта 2010). Проверено 25 апреля 2011. [www.webcitation.org/66LARSbRG Архивировано из первоисточника 22 марта 2012].
  2. [www.president.gov.ua/documents/2882009-8882 Указ Президента України № 288/2009 від 5 травня 2009 року «Про відзначення державними нагородами України з нагоди Дня Перемоги 9 травня»] (укр.)

Ссылки

  • [gazeta.dt.ua/CULTURE/ya_zaproshu_na_tanets_pamyat__patriarh_opereti_oleksandr_segal_vistupav_na_vsih_frontah_i_znimavsya_.html]
  • [www.day.kiev.ua/ru/article/kultura/v-tance-vsya-moya-zhizn]

Отрывок, характеризующий Сегал, Александр Наумович

– Ну, что же, можно сложить что нибудь, – прибавил он тихим, таинственным голосом, как будто боясь, чтобы кто нибудь его не услышал.
В девять часов проснулась графиня, и Матрена Тимофеевна, бывшая ее горничная, исполнявшая в отношении графини должность шефа жандармов, пришла доложить своей бывшей барышне, что Марья Карловна очень обижены и что барышниным летним платьям нельзя остаться здесь. На расспросы графини, почему m me Schoss обижена, открылось, что ее сундук сняли с подводы и все подводы развязывают – добро снимают и набирают с собой раненых, которых граф, по своей простоте, приказал забирать с собой. Графиня велела попросить к себе мужа.
– Что это, мой друг, я слышу, вещи опять снимают?
– Знаешь, ma chere, я вот что хотел тебе сказать… ma chere графинюшка… ко мне приходил офицер, просят, чтобы дать несколько подвод под раненых. Ведь это все дело наживное; а каково им оставаться, подумай!.. Право, у нас на дворе, сами мы их зазвали, офицеры тут есть. Знаешь, думаю, право, ma chere, вот, ma chere… пускай их свезут… куда же торопиться?.. – Граф робко сказал это, как он всегда говорил, когда дело шло о деньгах. Графиня же привыкла уж к этому тону, всегда предшествовавшему делу, разорявшему детей, как какая нибудь постройка галереи, оранжереи, устройство домашнего театра или музыки, – и привыкла, и долгом считала всегда противоборствовать тому, что выражалось этим робким тоном.
Она приняла свой покорно плачевный вид и сказала мужу:
– Послушай, граф, ты довел до того, что за дом ничего не дают, а теперь и все наше – детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на сто тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри: вон напротив, у Лопухиных, еще третьего дня все дочиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Граф замахал руками и, ничего не сказав, вышел из комнаты.
– Папа! об чем вы это? – сказала ему Наташа, вслед за ним вошедшая в комнату матери.
– Ни о чем! Тебе что за дело! – сердито проговорил граф.
– Нет, я слышала, – сказала Наташа. – Отчего ж маменька не хочет?
– Тебе что за дело? – крикнул граф. Наташа отошла к окну и задумалась.
– Папенька, Берг к нам приехал, – сказала она, глядя в окно.


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.