Арешян, Григор Евгеньевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Григор Евгеньевич Арешян
арм. Գրիգոր Արեշյան
Государственный министр Армении
1991 — 1992
Глава правительства: Гагик Гарушевич Арутюнян
Президент: Левон Акопович Тер-Петросян
Предшественник: должность учреждена
 
Рождение: 13 мая 1949(1949-05-13) (73 года)
Ереван, Армянская ССР, СССР
Образование: Ереванский государственный университет
Учёная степень: кандидат исторических наук
Учёное звание: доцент
Профессия: историк
 
Научная деятельность
Научная сфера: археология
Место работы: Институт археологии Академии наук Армянской ССР

Григор Евгеньевич Арешян (арм. Գրիգոր Արեշյան, 13 мая 1949, Ереван) — армянский государственный деятель.

Позднее переехал в США, работал в Археологическом центре при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе[2]. Иностранный член НАН РА (2014).

Напишите отзыв о статье "Арешян, Григор Евгеньевич"



Примечания

  1. Ступишин В. [www.armenianhouse.org/stupishin/docs-ru/mission/11.html Сочинское соглашение] // Моя миссия в Армении. 1992—1994 новая дипломатия : Воспоминания первого посла России.
  2. [www.aniv.ru/archive/29/ja-ne-kamen-v-tigranakerte-gamlet-petrosjan/ «Я не камень в Тигранакерте» — Гамлет Петросян] // Анив. — 2011, 27 августа. — № 2 (35).


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Арешян, Григор Евгеньевич

Когда прошли те двадцать минут, которые нужны были для срока вставанья старого князя, Тихон пришел звать молодого князя к отцу. Старик сделал исключение в своем образе жизни в честь приезда сына: он велел впустить его в свою половину во время одевания перед обедом. Князь ходил по старинному, в кафтане и пудре. И в то время как князь Андрей (не с тем брюзгливым выражением лица и манерами, которые он напускал на себя в гостиных, а с тем оживленным лицом, которое у него было, когда он разговаривал с Пьером) входил к отцу, старик сидел в уборной на широком, сафьяном обитом, кресле, в пудроманте, предоставляя свою голову рукам Тихона.
– А! Воин! Бонапарта завоевать хочешь? – сказал старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона. – Примись хоть ты за него хорошенько, а то он эдак скоро и нас своими подданными запишет. – Здорово! – И он выставил свою щеку.
Старик находился в хорошем расположении духа после дообеденного сна. (Он говорил, что после обеда серебряный сон, а до обеда золотой.) Он радостно из под своих густых нависших бровей косился на сына. Князь Андрей подошел и поцеловал отца в указанное им место. Он не отвечал на любимую тему разговора отца – подтруниванье над теперешними военными людьми, а особенно над Бонапартом.
– Да, приехал к вам, батюшка, и с беременною женой, – сказал князь Андрей, следя оживленными и почтительными глазами за движением каждой черты отцовского лица. – Как здоровье ваше?
– Нездоровы, брат, бывают только дураки да развратники, а ты меня знаешь: с утра до вечера занят, воздержен, ну и здоров.
– Слава Богу, – сказал сын, улыбаясь.
– Бог тут не при чем. Ну, рассказывай, – продолжал он, возвращаясь к своему любимому коньку, – как вас немцы с Бонапартом сражаться по вашей новой науке, стратегией называемой, научили.
Князь Андрей улыбнулся.
– Дайте опомниться, батюшка, – сказал он с улыбкою, показывавшею, что слабости отца не мешают ему уважать и любить его. – Ведь я еще и не разместился.
– Врешь, врешь, – закричал старик, встряхивая косичкою, чтобы попробовать, крепко ли она была заплетена, и хватая сына за руку. – Дом для твоей жены готов. Княжна Марья сведет ее и покажет и с три короба наболтает. Это их бабье дело. Я ей рад. Сиди, рассказывай. Михельсона армию я понимаю, Толстого тоже… высадка единовременная… Южная армия что будет делать? Пруссия, нейтралитет… это я знаю. Австрия что? – говорил он, встав с кресла и ходя по комнате с бегавшим и подававшим части одежды Тихоном. – Швеция что? Как Померанию перейдут?
Князь Андрей, видя настоятельность требования отца, сначала неохотно, но потом все более и более оживляясь и невольно, посреди рассказа, по привычке, перейдя с русского на французский язык, начал излагать операционный план предполагаемой кампании. Он рассказал, как девяностотысячная армия должна была угрожать Пруссии, чтобы вывести ее из нейтралитета и втянуть в войну, как часть этих войск должна была в Штральзунде соединиться с шведскими войсками, как двести двадцать тысяч австрийцев, в соединении со ста тысячами русских, должны были действовать в Италии и на Рейне, и как пятьдесят тысяч русских и пятьдесят тысяч англичан высадятся в Неаполе, и как в итоге пятисоттысячная армия должна была с разных сторон сделать нападение на французов. Старый князь не выказал ни малейшего интереса при рассказе, как будто не слушал, и, продолжая на ходу одеваться, три раза неожиданно перервал его. Один раз он остановил его и закричал: