Корню, Огюст

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Огюст Корню
Научная сфера:

история

Учёная степень:

доктор философии (PhD)

Учёное звание:

профессор

Награды и премии:

Огюст Корню (фр. Auguste Cornu; 9 августа 1888, Бон, Франция — 6 мая 1981, Восточный Берлин, ГДР) — французский марксовед, философ-марксист, историк философии и общественный деятель. Главный труд жизни — «Карл Маркс и Фридрих Энгельс».

Член Социалистической партии Франции (1913), член Французской коммунистической партии (1923).

Иностранный член АН СССР (03.03.1971)[1]. Иностранный член Германской АН в Берлине[2].

Учился в Сорбонне и Берлинском университете.

Докторская степень (1934) Сорбонны[3]. Доцент Сорбонны. Участник французского Движения Сопротивления.

В 1948—1956 годах профессор истории культуры Берлинского университета им. Гумбольдта. С 1949—1953 годах заведующий кафедрой философии Лейпцигского университета.

С 1958 года на пенсии.

Национальная премия ГДР 3-го класса (1959)[4]. Награждён серебряным (1963) и золотым (1973) орденами «За заслуги перед отечеством». Почётный доктор Университета Гумбольдта.

Напишите отзыв о статье "Корню, Огюст"



Примечания

  1. Отделение философии и права (философия)
  2. www.ras.ru/FStorage/download.aspx?Id=9747b436-0e38-4a8c-9511-cadbb7696cb0
  3. Его монография «Молодость Карла Маркса» (1934) была первой во Франции работой историка-марксиста, защищенной в Парижском университете в качестве докторской диссертации [www.amstud.msu.ru/full_text/texts/dementyev/part1/glava2.htm].
  4. За работу «Карл Маркс и Фридрих Энгельс».

Ссылки

  • [www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-50816.ln-ru Профиль Корню] на официальном сайте РАН
  • [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4430/КОРНЮ]
  • [www.plunder.com/Cornu-Auguste-The-Origins-of-Marxian-Thought-pdf-download-f489d6ef39.htm Cornu, Auguste — The Origins of Marxian Thought.pdf (4.39 mb)]

Отрывок, характеризующий Корню, Огюст

– Жизнь и так не оставляет в покое. Я бы рад ничего не делать, а вот, с одной стороны, дворянство здешнее удостоило меня чести избрания в предводители: я насилу отделался. Они не могли понять, что во мне нет того, что нужно, нет этой известной добродушной и озабоченной пошлости, которая нужна для этого. Потом вот этот дом, который надо было построить, чтобы иметь свой угол, где можно быть спокойным. Теперь ополчение.
– Отчего вы не служите в армии?
– После Аустерлица! – мрачно сказал князь Андрей. – Нет; покорно благодарю, я дал себе слово, что служить в действующей русской армии я не буду. И не буду, ежели бы Бонапарте стоял тут, у Смоленска, угрожая Лысым Горам, и тогда бы я не стал служить в русской армии. Ну, так я тебе говорил, – успокоиваясь продолжал князь Андрей. – Теперь ополченье, отец главнокомандующим 3 го округа, и единственное средство мне избавиться от службы – быть при нем.
– Стало быть вы служите?
– Служу. – Он помолчал немного.
– Так зачем же вы служите?
– А вот зачем. Отец мой один из замечательнейших людей своего века. Но он становится стар, и он не то что жесток, но он слишком деятельного характера. Он страшен своей привычкой к неограниченной власти, и теперь этой властью, данной Государем главнокомандующим над ополчением. Ежели бы я два часа опоздал две недели тому назад, он бы повесил протоколиста в Юхнове, – сказал князь Андрей с улыбкой; – так я служу потому, что кроме меня никто не имеет влияния на отца, и я кое где спасу его от поступка, от которого бы он после мучился.
– А, ну так вот видите!
– Да, mais ce n'est pas comme vous l'entendez, [но это не так, как вы это понимаете,] – продолжал князь Андрей. – Я ни малейшего добра не желал и не желаю этому мерзавцу протоколисту, который украл какие то сапоги у ополченцев; я даже очень был бы доволен видеть его повешенным, но мне жалко отца, то есть опять себя же.
Князь Андрей всё более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему.
– Ну, вот ты хочешь освободить крестьян, – продолжал он. – Это очень хорошо; но не для тебя (ты, я думаю, никого не засекал и не посылал в Сибирь), и еще меньше для крестьян. Ежели их бьют, секут, посылают в Сибирь, то я думаю, что им от этого нисколько не хуже. В Сибири ведет он ту же свою скотскую жизнь, а рубцы на теле заживут, и он так же счастлив, как и был прежде. А нужно это для тех людей, которые гибнут нравственно, наживают себе раскаяние, подавляют это раскаяние и грубеют от того, что у них есть возможность казнить право и неправо. Вот кого мне жалко, и для кого бы я желал освободить крестьян. Ты, может быть, не видал, а я видел, как хорошие люди, воспитанные в этих преданиях неограниченной власти, с годами, когда они делаются раздражительнее, делаются жестоки, грубы, знают это, не могут удержаться и всё делаются несчастнее и несчастнее. – Князь Андрей говорил это с таким увлечением, что Пьер невольно подумал о том, что мысли эти наведены были Андрею его отцом. Он ничего не отвечал ему.