Кузнецов, Михаил Дмитриевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кузнецов Михаил Дмитриевич
Дата рождения:

8 мая 1947(1947-05-08) (76 лет)

Место рождения:

село Петропавловка Кусинского района Челябинской области

Гражданство:

СССР СССР,

Жанр:

пейзаж

Стиль:

импрессионизм

Звания:

Заслуженный художник Республики Башкортостан

Михаил Дмитриевич Кузнецов (род. 8 мая 1947 года) — советский российский живописец, заслуженный художник Республики Башкортостан (2008).





Биография

Михаил Дмитриевич Кузнецов[1] родился 8 мая 1947 года в селе Петропавловка Кусинского района Челябинской области в многодетной семье рабочего.

Ещё школьником он в 1959 году познакомился с заслуженным художником России В. В. Астальцевым[2], выпускником Московского Художественного института им. В. И. Сурикова, который стал первым наставником в творческом развитии М. Кузнецова. Астальцев посоветовал мальчику ехать учиться живописному ремеслу в Уфу.

С 1965 по 1969 год Кузнецов учился в Уфимском училище искусств. В это же время познакомился с художником А. Э. Тюлькиным, у которого М. Кузнецов некоторое время жил в его доме и учился.

Жена Кузнецова, А. Г. Янбухтина, искусствовед, окончила Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина в Санкт-Петербурге в 1966 году и аспирантуру НИИ Художественной промышленности. Для сбора материалов для диссертации жены они вместе предприняли экспедицию по районам Башкирии. В 70-годах они принимали участие в этнографических экспедициях Института истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР, знакомились и изучали предметы культуры и быта башкир. Работой экспедиций руководил известный ученый-этнограф, кандидат исторических наук, автор фундаментальных исследований по башкирской этнографии Н. В. Бикбулатов.

В 1970 году состоялась их совместная поездка в Ленинград для зарисовок предметного мира башкир в Государственном музее этнографии народов СССР.

В 1974 году Кузнецов с женой путешествовали по Пушкинским местам: г. Псков, Святогорский монастырь, Успенский собор (у стен которого похоронен А. С. Пушкин), в сёла Михайловское, Тригорское, Петровское, в Псково-Печерский монастырь.

В 70—90-х годах он работал над этюдами в татарских деревнях Буздякского района, в родных местах А. Янбухтиной, в д. Венеция Дюртюлинского района, в городах Казань, Ульяновск.

Совместно с художником Б. Ф. Домашниковым в 1980 году он ездил на этюды в Вологду, Кириллов и Ферапонтово, где впервые произошла его встреча с фресками Дионисия, с древнерусской архитектурой русского Севера, в середине 80-х — поездки на этюды с А. Ф. Лутфуллиным по Абзелиловскому району Башкирии.

С конца 80-х годов Кузнецов живёт и работает в д. Суровка под Уфой.

В 1989 году он вступил в члены Союза художников СССР.

С 2003 по 2005 год он работал над этюдами в селе Николо-Березовка, где написана серия работ, посвящённых заповедным местам, архитектуре, величественной природе этого края.

М. Кузнецов является автором рассказов-воспоминаний об А. Э. Тюлькине[3], опубликованных в журналах «Рампа», затем в журнале «Бельские просторы», в котором его рассказы были отмечены, как лучшая публикация года в номинации «Культура».

В 2008 году Кузнецову присвоено почётное звание «Заслуженный художник Республики Башкортостан».

Творчество

На протяжении всей своей жизни М. Д. Кузнецов обращается к теме родной деревни, что прослеживается в его реалистически трактованных пейзажах — «Петропавловский завод» (1964), «Село Петропавловка» (1966), «Крыши в Петропавловке» (1972), «Петропавловка зимой» (1973), а также в произведениях «Родительский двор», «Уголок детства», «Школьная гора» и др.

Основные работы: «Памяти матери. 1956 год»[4], написана она в 1988 году, «Автопортрет» (1966), «Петропавловка» (1969), «Желтый дом» (1974), «Архимандровское озеро»(1966). «Татарник» (1972), «Прогулка под Уфой» (1973), «Октябрь под Уфой» (1973), «Подсолнух» (1977), «Радуга в Каране» (1979), «Вид на Дюртюли из д. Венеция»(1979), «Нюськины дети» и «Ночной прохожий в клетчатом пальто».

Местонахождение произведений в собраниях музеев и картинных галерей: Башкирский государственный художественный музей им. М. В. Нестерова (г. Уфа), Нефтекамская картинная галерея «Мирас» (г. Нефтекамск, РБ), Дюртюлинский историко-краеведческий музей (г. Дюртюли, РБ).

Участие в выставках

С 1973 года Кузнецов принимает участие на выставках: молодёжных, республиканских, зональных, всероссийских, всесоюзных, зарубежных.

В 1997 году — персональная выставка, организованная в залах Башкирского государственного художественного музея им. М. В. Нестерова, а также в Центральном выставочном зале (в Уфе).

С 2005 по 2009 год прошло около 20 его персональных выставок в Уфе, Нефтекамске, и других городах Башкортостана.

Награды

Звания «Заслуженный художник РБ» 2008 г.

Дипломы Союза художников России за участие на Всероссийской выставке «Отечество» и региональной «Большая Волга» 2008.

Напишите отзыв о статье "Кузнецов, Михаил Дмитриевич"

Литература

Кузнецов Михаил Дмитриевич. Каталог-буклет. Составитель А. Янбухтина. Уфа. 1997;

Альмира Янбухтина. Открытие живописи Михаила Кузнецова. //Рампа. — Уфа. 1996, № 2. С.6-12

Кузнецов Михаил Дмитриевич. //Башкирская энциклопедия. Сост. А. Навозова. Уфа. 2007 т.3.С.279

Рассказы М. Кузнецова об А. Э. Тюлькине опубликованы в журнале «Рампа» (№ 5-6, 2006), а также в альманахе «Бельские просторы» (2008 № 8).

Примечания

  1. [www.m-kuznetsov.ru/artworks/ Работы — Художник Михаил Кузнецов]
  2. [www.artsait.ru/art/a/astalcev/main.htm Русские художники. Астальцев Виктор Владимирович]
  3. [www.m-kuznetsov.ru/memories/gortenzii/ Цветущие гортензии — Художник Михаил Кузнецов]
  4. img-fotki.yandex.ru/get/5804/36256508.1d/0_62f5b_3a50179b_orig

Ссылки

gallerynikole.com/post140970752/

Отрывок, характеризующий Кузнецов, Михаил Дмитриевич

– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.
«Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и – неизвестность страдания и смерть. И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем? Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти. А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно оживленными людьми». Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.
На бугре у неприятеля показался дымок выстрела, и ядро, свистя, пролетело над головами гусарского эскадрона. Офицеры, стоявшие вместе, разъехались по местам. Гусары старательно стали выравнивать лошадей. В эскадроне всё замолкло. Все поглядывали вперед на неприятеля и на эскадронного командира, ожидая команды. Пролетело другое, третье ядро. Очевидно, что стреляли по гусарам; но ядро, равномерно быстро свистя, пролетало над головами гусар и ударялось где то сзади. Гусары не оглядывались, но при каждом звуке пролетающего ядра, будто по команде, весь эскадрон с своими однообразно разнообразными лицами, сдерживая дыханье, пока летело ядро, приподнимался на стременах и снова опускался. Солдаты, не поворачивая головы, косились друг на друга, с любопытством высматривая впечатление товарища. На каждом лице, от Денисова до горниста, показалась около губ и подбородка одна общая черта борьбы, раздраженности и волнения. Вахмистр хмурился, оглядывая солдат, как будто угрожая наказанием. Юнкер Миронов нагибался при каждом пролете ядра. Ростов, стоя на левом фланге на своем тронутом ногами, но видном Грачике, имел счастливый вид ученика, вызванного перед большою публикой к экзамену, в котором он уверен, что отличится. Он ясно и светло оглядывался на всех, как бы прося обратить внимание на то, как он спокойно стоит под ядрами. Но и в его лице та же черта чего то нового и строгого, против его воли, показывалась около рта.
– Кто там кланяется? Юнкег' Миг'онов! Hexoг'oшo, на меня смотг'ите! – закричал Денисов, которому не стоялось на месте и который вертелся на лошади перед эскадроном.
Курносое и черноволосатое лицо Васьки Денисова и вся его маленькая сбитая фигурка с его жилистою (с короткими пальцами, покрытыми волосами) кистью руки, в которой он держал ефес вынутой наголо сабли, было точно такое же, как и всегда, особенно к вечеру, после выпитых двух бутылок. Он был только более обыкновенного красен и, задрав свою мохнатую голову кверху, как птицы, когда они пьют, безжалостно вдавив своими маленькими ногами шпоры в бока доброго Бедуина, он, будто падая назад, поскакал к другому флангу эскадрона и хриплым голосом закричал, чтоб осмотрели пистолеты. Он подъехал к Кирстену. Штаб ротмистр, на широкой и степенной кобыле, шагом ехал навстречу Денисову. Штаб ротмистр, с своими длинными усами, был серьезен, как и всегда, только глаза его блестели больше обыкновенного.
– Да что? – сказал он Денисову, – не дойдет дело до драки. Вот увидишь, назад уйдем.
– Чог'т их знает, что делают – проворчал Денисов. – А! Г'остов! – крикнул он юнкеру, заметив его веселое лицо. – Ну, дождался.
И он улыбнулся одобрительно, видимо радуясь на юнкера.
Ростов почувствовал себя совершенно счастливым. В это время начальник показался на мосту. Денисов поскакал к нему.
– Ваше пг'евосходительство! позвольте атаковать! я их опг'окину.
– Какие тут атаки, – сказал начальник скучливым голосом, морщась, как от докучливой мухи. – И зачем вы тут стоите? Видите, фланкеры отступают. Ведите назад эскадрон.
Эскадрон перешел мост и вышел из под выстрелов, не потеряв ни одного человека. Вслед за ним перешел и второй эскадрон, бывший в цепи, и последние казаки очистили ту сторону.
Два эскадрона павлоградцев, перейдя мост, один за другим, пошли назад на гору. Полковой командир Карл Богданович Шуберт подъехал к эскадрону Денисова и ехал шагом недалеко от Ростова, не обращая на него никакого внимания, несмотря на то, что после бывшего столкновения за Телянина, они виделись теперь в первый раз. Ростов, чувствуя себя во фронте во власти человека, перед которым он теперь считал себя виноватым, не спускал глаз с атлетической спины, белокурого затылка и красной шеи полкового командира. Ростову то казалось, что Богданыч только притворяется невнимательным, и что вся цель его теперь состоит в том, чтоб испытать храбрость юнкера, и он выпрямлялся и весело оглядывался; то ему казалось, что Богданыч нарочно едет близко, чтобы показать Ростову свою храбрость. То ему думалось, что враг его теперь нарочно пошлет эскадрон в отчаянную атаку, чтобы наказать его, Ростова. То думалось, что после атаки он подойдет к нему и великодушно протянет ему, раненому, руку примирения.