Марков, Осип Андреевич

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Осип Марков»)
Перейти к: навигация, поиск

О́сип Андреевич Ма́рков (18491909) — галицко-русский журналист.

Родился в селе Грушево под Дрогобычем (Галиция, Австро-Венгрия) в 1849 году. Его родным братом был лидер галицко-русского движения Дмитрий Андреевич Марков. Закончил народное училище в родном селе, затем гимназию в Дрогобыче. С двадцати лет начал работать в типографии Фёдора и Михаила Белоусов в Коломые, затем переехал во Львов.

Занимался журналистикой, был главным редактором газет «Пролом» (18811882), «Новый пролом» (18831887), «Червоная Русь» (18911892), «Галичанин» (18931909). В 1882 году был арестован австро-венгерскими властями, организовавшими политический процесс с целью подавить русское движение в Галиции в целом, но оправдан судом присяжных. Написал об этом очерк «Большой русский политический процесс в 1882 году» (Русский календарь, Львов, 1908). Был сотрудником Ставропигийского института во Львове.

Умер в 1909 году, похоронен во Львове на Лычаковском кладбище.

Напишите отзыв о статье "Марков, Осип Андреевич"



Литература

  • Ваврик В. Р. Краткий очерк галицко-русской письменности // Галицкая Русь и «мазепинство». — М.:Имперская традиция, 2005. С. 554.
  • Гануляк Гр. Памяти О. А. Маркова // Русский календарь, Львов, 1914.
  • Гуцаленко Т. Марков Осип Андрійович // Українська журналістика в іменах: Матеріали до енциклопедичного словника / За ред. М. М. Романюка. — Львів, 2000. — Вип. 7. — С.208-212.

Отрывок, характеризующий Марков, Осип Андреевич

– Тебе Кирилл Андреевич Денисов, обер интендант, как приходится? – перебил его Кутузов.
– Дядя г'одной, ваша светлость.
– О! приятели были, – весело сказал Кутузов. – Хорошо, хорошо, голубчик, оставайся тут при штабе, завтра поговорим. – Кивнув головой Денисову, он отвернулся и протянул руку к бумагам, которые принес ему Коновницын.
– Не угодно ли вашей светлости пожаловать в комнаты, – недовольным голосом сказал дежурный генерал, – необходимо рассмотреть планы и подписать некоторые бумаги. – Вышедший из двери адъютант доложил, что в квартире все было готово. Но Кутузову, видимо, хотелось войти в комнаты уже свободным. Он поморщился…
– Нет, вели подать, голубчик, сюда столик, я тут посмотрю, – сказал он. – Ты не уходи, – прибавил он, обращаясь к князю Андрею. Князь Андрей остался на крыльце, слушая дежурного генерала.
Во время доклада за входной дверью князь Андрей слышал женское шептанье и хрустение женского шелкового платья. Несколько раз, взглянув по тому направлению, он замечал за дверью, в розовом платье и лиловом шелковом платке на голове, полную, румяную и красивую женщину с блюдом, которая, очевидно, ожидала входа влавввквмандующего. Адъютант Кутузова шепотом объяснил князю Андрею, что это была хозяйка дома, попадья, которая намеревалась подать хлеб соль его светлости. Муж ее встретил светлейшего с крестом в церкви, она дома… «Очень хорошенькая», – прибавил адъютант с улыбкой. Кутузов оглянулся на эти слова. Кутузов слушал доклад дежурного генерала (главным предметом которого была критика позиции при Цареве Займище) так же, как он слушал Денисова, так же, как он слушал семь лет тому назад прения Аустерлицкого военного совета. Он, очевидно, слушал только оттого, что у него были уши, которые, несмотря на то, что в одном из них был морской канат, не могли не слышать; но очевидно было, что ничто из того, что мог сказать ему дежурный генерал, не могло не только удивить или заинтересовать его, но что он знал вперед все, что ему скажут, и слушал все это только потому, что надо прослушать, как надо прослушать поющийся молебен. Все, что говорил Денисов, было дельно и умно. То, что говорил дежурный генерал, было еще дельнее и умнее, но очевидно было, что Кутузов презирал и знание и ум и знал что то другое, что должно было решить дело, – что то другое, независимое от ума и знания. Князь Андрей внимательно следил за выражением лица главнокомандующего, и единственное выражение, которое он мог заметить в нем, было выражение скуки, любопытства к тому, что такое означал женский шепот за дверью, и желание соблюсти приличие. Очевидно было, что Кутузов презирал ум, и знание, и даже патриотическое чувство, которое выказывал Денисов, но презирал не умом, не чувством, не знанием (потому что он и не старался выказывать их), а он презирал их чем то другим. Он презирал их своей старостью, своею опытностью жизни. Одно распоряжение, которое от себя в этот доклад сделал Кутузов, откосилось до мародерства русских войск. Дежурный редерал в конце доклада представил светлейшему к подписи бумагу о взысканий с армейских начальников по прошению помещика за скошенный зеленый овес.