Бригадин, Пётр Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пётр Иванович Бригадин
Пётр Іванавіч Брыгадзін
Дата рождения:

24 августа 1949(1949-08-24) (74 года)

Место рождения:

д. Молодово,
Ивановский район,Брестская область, БССР, СССР

Страна:

СССР СССРБелоруссия Белоруссия

Научная сфера:

История Беларуси

Место работы:

Государственный институт управления и социальных технологий БГУ

Учёная степень:

доктор исторических наук

Учёное звание:

профессор

Альма-матер:

Белорусский государственный университет

Награды и премии:

Пётр Ива́нович Брига́дин (белор. Пётр Іва́навіч Брыга́дзін, 24 августа 1949 г. в д. Молодово Ивановского р-на Брестской обл.) — белорусский историк, Министр образования Республики Беларусь (2001—2003), ректор Академии управления при Президенте Республики Беларусь (20002001).





Биография

В 1971 г. окончил исторический факультет БГУ. Наибольшее влияние на формирование исторического мировоззрения оказали Г. М. Лившиц, Ф. М. Нечай, Н. П. Полетико, П. 3. Савочкин, В. М. Сикорский, Л. М. Шнеерсон. Обучался в аспирантуре БГУ (1975—1978). В 1978 г. защитил кандидатскую диссертацию «Комсомол Белоруссии — активный помощник партии в культурном строительстве (1966—1970 гг.)» (науч. рук. — профессор М. Е. Шкляр). В 1995 г. защитил докторскую диссертацию «Эсеры в Беларуси (конец XIX в. — февраль 1917 г.)». Профессор (1996). Преподаватель кафедры истории КПСС гуманитарных факультетов, секретарь комитета комсомола, заместитель секретаря парткома БГУ, заведующий отделом ЦК ЛКСМБ, инструктор отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ. Проректор по учебной работе (1988—1994), заведующий кафедрой истории Беларуси нового и новейшего времени (1994—1996), первый проректор БГУ (1996—2000), одновременно ректор Республиканского института высшей школы. Ректор Академии управления при Президенте Республики Беларусь (2000—2001), Министр образования Республики Беларусь (2001—2003). С 2003 г. — директор Государственного института управления и социальных технологий БГУ. Был членом Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь и Парламентского собрания Союза Беларуси и России, Президиума НАН Беларуси, ВАК Республики Беларусь. Возглавляет Совет по защите докторских диссертаций.

Научные интересы

Политическая история Беларуси нового и новейшего времени. Автор более 70 работ.

Подготовил двух докторов и семь кандидатов наук.

Основные публикации

  • Эсеры в Беларуси (конец XIX в. — февраль 1917 г.). — Мн., 1994;
  • Усевалад Ігнатоўскі: палітычны дзеяч, вучоны. — Мн., 1998 (у сааўт.);
  • На пераломе эпох: станаўленне беларускай дзяржаўнасці (1917—1920 гг.). — Мн., 1999 (у сааўт.);
  • Паміж Усходам і Захадам: станаўленне дзяржаўнасці і тэрытарыяльнай цэласнасці Беларусі (1917—1939 гг.). — Мн., 2003 (у сааўт.);
  • Военная школа в Беларуси (XIII в. — перв. четв. XIX в.). — Мн., 2004;
  • Мятежный корпус: из истории Александровского Брестского кадетского корпуса (1842—1863). — Мн., 2007;
  • Гісторыя Беларуси. Курс лекцый: У 2 т. — Мн., 2000, 2002 (у сааўт.);
  • Беларусазнаўства: Вучэб. дапам. — Мн., 2000 (у сааўт.);
  • История Беларуси в контексте европейской истории: Курс лекций. — Мн., 2007.

Награды и премии

  • Медаль «За трудовую доблесть» (1980)
  • Почетная грамота Совета Министров (1998)
  • Почетная грамота Национального собрания Республики Беларусь (2001)
  • Заслуженный работник образования Республики Беларусь (1999).

Напишите отзыв о статье "Бригадин, Пётр Иванович"

Примечания

Ссылки

Предшественник:
Анатолий Григорьевич Шрубенко
Ректор Академии управления при Президенте Республики Беларусь

21 июля 2000 — 14 ноября 2001
Преемник:
Пётр Дмитриевич Кухарчик

Отрывок, характеризующий Бригадин, Пётр Иванович

Дождик шел с утра, и казалось, что вот вот он пройдет и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям.
Пьер шел, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибал на пальцах. Обращаясь к дождю, он внутренне приговаривал: ну ка, ну ка, еще, еще наддай.
Ему казалось, что он ни о чем не думает; но далеко и глубоко где то что то важное и утешительное думала его душа. Это что то было тончайшее духовное извлечение из вчерашнего его разговора с Каратаевым.
Вчера, на ночном привале, озябнув у потухшего огня, Пьер встал и перешел к ближайшему, лучше горящему костру. У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью, и рассказывал солдатам своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом знакомую Пьеру историю. Было уже за полночь. Это было то время, в которое Каратаев обыкновенно оживал от лихорадочного припадка и бывал особенно оживлен. Подойдя к костру и услыхав слабый, болезненный голос Платона и увидав его ярко освещенное огнем жалкое лицо, Пьера что то неприятно кольнуло в сердце. Он испугался своей жалости к этому человеку и хотел уйти, но другого костра не было, и Пьер, стараясь не глядеть на Платона, подсел к костру.
– Что, как твое здоровье? – спросил он.
– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.