Рыбаков, Юрий Михайлович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Рыбаков Юрий Михайлович»)
Перейти к: навигация, поиск
Юрий Михайлович Рыбаков
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР, России в Марокко
1991 — 2 ноября 1992
Президент: Михаил Сергеевич Горбачёв,
Борис Николаевич Ельцин
Предшественник: Малик Сабирович Фазылов
Преемник: Василий Иванович Колотуша
 
Рождение: 14 сентября 1930(1930-09-14) (93 года)
Учёная степень: доктор юридических наук
Профессия: дипломат

Ю́рий Миха́йлович Рыбако́в (род. 14 сентября 1930) — советский, российский дипломат. Чрезвычайный и Полномочный Посол.



Биография

  • 19531955 гг. — сотрудник аппарата Верховного комиссара СССР в Австрии.
  • 19551956 гг. — сотрудник центрального аппарата МИД СССР.
  • 19561962 гг. — сотрудник Посольства СССР в ГДР.
  • 19621970 гг. — сотрудник центрального аппарата МИД СССР.
  • 19701972 гг. — советник Постоянного представтельства СССР при ООН.
  • 19721978 гг. — сотрудник Секретариата ООН.
  • 19781979 гг. — заместитель заведующего Договорно-правовым отделом МИД СССР.
  • 19791988 гг. — заведующий Договорно-правовым отделом МИД СССР.
  • 19881990 гг. — начальник Договорно-правового управления МИД СССР.
  • 1991[1] — 2 ноября 1992[2] гг. — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР, затем России в Марокко.

После выхода на пенсию в 1992 году — профессор Дипломатической академии МИД России, заведующий кафедрой дипломатической и консульской службы.

Напишите отзыв о статье "Рыбаков, Юрий Михайлович"

Примечания

  1. [www.knowbysight.info/6_MID/00337.asp Посольство СССР в Марокко. Чрезвычайные и Полномочные Послы]
  2. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1235630 Указ Президента Российской Федерации от 02.11.1992 № 1324 «Об освобождении Рыбакова Ю. М. от обязанностей Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации в Королевстве Марокко»]

Литература

Отрывок, характеризующий Рыбаков, Юрий Михайлович

«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.
«Душенька», – повторила она.
«Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее.
– Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам.