Чемпионат Туниса по футболу 1986/1987

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Профессиональная лига 1 1986/1987
Ligue Professionnelle 1 1986/1987
Подробности чемпионата
Время проведения 19861987
Число участников 14
Призовые места
Чемпион Этуаль дю Сахель (7-й раз)
Второе место Клуб Африкэн
Третье место Эсперанс Тунис
Статистика чемпионата
Сыграно матчей 182
Бомбардир(ы) Аднан Ладжили (Монастир)  (14 мячей)
← 1985/86
1987/88 →

Тунисская Профессиональная лига 1 1986/1987 (фр. Tunisian Ligue Professionnelle 1 1986/1987) — 32-й сезон чемпионата Туниса по футболу с момента обретения Тунисом независимости в 1956 году.



Участники

Клуб Город
Этуаль дю Сахель Сус
Клуб Африкэн Тунис
Эсперанс Тунис
Кайруан Кайруан
Монастир Монастир
Бизертен Бизерта
Олимпик де Транспорт Тунис
Хаммам-Лиф Хаммам-Лиф
Стад Тунизьен Тунис
Сфаксьен Сфакс
Олимпик Беджа
Осеано де Керкенна Ремла
Сфакс Рейлвейз Сфакс
Ла-Марса Ла-Марса

Турнирная таблица

Место Команда И В Н П Голы ± О Примечания
1 Этуаль дю Сахель 26 16 5 5 42  19 +23 79 Первый раунд Африканского Кубка чемпионов 1988
2 Клуб Африкэн 26 13 9 4 26  16 +10 74
3 Эсперанс Тунис 26 12 11 3 35  16 +19 73
4 Кайруан 26 9 12 5 31  25 +6 65
5 Монастир 26 8 10 8 30  33 −3 60
6 Бизертен 26 7 11 8 23  33 −10 58 Первый раунд Кубка обладателей кубков КАФ 1988
7 Олимпик де Транспорт 26 8 8 10 25  30 −5 58
8 Хаммам-Лиф 26 7 10 9 27  23 +4 57
9 Стад Тунизьен 26 5 14 7 25  25 0 55
10 Сфаксьен 26 7 8 11 29  31 −2 55
11 Олимпик Беджа 26 5 12 9 20  27 −7 53
12 Осеано де Керкенна 26 6 8 12 28  42 −14 52 Стыковые матчи
13 Сфакс Рейлвейз 26 4 13 9 16  22 −6 51 Вылет в Лигу 2 1987/88
14 Ла-Марса 26 5 9 12 16  31 −15 50

И — игры, В — выигрыши, Н — ничьи, П — проигрыши, Голы — забитые и пропущенные голы, ± — разница голов, О — очки

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Туниса по футболу 1986/1987"

Ссылки

  • [www.rsssf.com/tablest/tun87.html Сезон 1986/87 на сайте rsssf.com]  (англ.)

Отрывок, характеризующий Чемпионат Туниса по футболу 1986/1987


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.