Михайловская площадь (Киев)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 50°27′19″ с. ш. 30°31′14″ в. д. / 50.455417° с. ш. 30.520806° в. д. / 50.455417; 30.520806 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=50.455417&mlon=30.520806&zoom=14 (O)] (Я)

Михайловская площадь — площадь в Шевченковском районе Киева, расположена между улицами Десятинной, Трёхсвятительской, Михайловской, Большой Житомирской и Владимирским переулком.





История

Михайловская площадь является одной из старейших в Киеве. Сформировалась она в ХІІ столетии перед въездом в Михайловский Златоверхий монастырь.

В современном виде и размере площадь сформировалась в 1850-е годы, после того как пространство между Софийским и Михайловским соборами было разделено зданием Присутственных мест. Своё название площадь получила во время переименования улиц Киева 1869 года.

Со временем на Михайловской площади появилось здание Первого реального училища, перед которым в 1911 году установили памятник княгине Ольге.

Значительные изменения произошли с площадью после революции 1917 года: в 1919 году был разрушен памятник княгине Ольге, а в 1930-х годах — Михайловский Златоверхий монастырь. На площади планировалось сооружение правительственного центра, однако из всего запланированного соорудили лишь нынешнее здание МИД Украины. Уже после 1991-го года разрушенные памятники были восстановлены.

Рядом с площадью расположен парк Владимирская горка.

Транспорт

Важные заведения

Более ранние названия

  • Правительственная площадь
  • Советская площадь
  • Площадь Калинина

Напишите отзыв о статье "Михайловская площадь (Киев)"

Примечания

Источники

  • «Вулиці Києва». Довідник. / За ред. Кудрицького А. В. — Київ: «Українська енциклопедія ім. М. Бажана», 1995. — 352 с. — ISBN 5-88500-070-0.
  • Киев. Историческая энциклопедия. С давнейших времён до 1917 года

Отрывок, характеризующий Михайловская площадь (Киев)

Повозки, которые подъехали к гусарам были назначены в пехотный полк, но, известившись через Лаврушку, что этот транспорт идет один, Денисов с гусарами силой отбил его. Солдатам раздали сухарей в волю, поделились даже с другими эскадронами.
На другой день, полковой командир позвал к себе Денисова и сказал ему, закрыв раскрытыми пальцами глаза: «Я на это смотрю вот так, я ничего не знаю и дела не начну; но советую съездить в штаб и там, в провиантском ведомстве уладить это дело, и, если возможно, расписаться, что получили столько то провианту; в противном случае, требованье записано на пехотный полк: дело поднимется и может кончиться дурно».
Денисов прямо от полкового командира поехал в штаб, с искренним желанием исполнить его совет. Вечером он возвратился в свою землянку в таком положении, в котором Ростов еще никогда не видал своего друга. Денисов не мог говорить и задыхался. Когда Ростов спрашивал его, что с ним, он только хриплым и слабым голосом произносил непонятные ругательства и угрозы…
Испуганный положением Денисова, Ростов предлагал ему раздеться, выпить воды и послал за лекарем.
– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.