Халдейский ряд (астрология)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Халдейский ряд — последовательность видимых невооруженным глазом небесных тел Солнечной системы, расставленных по возрастанию средней скорости видимого движения относительно звёзд: Сатурн — Юпитер — Марс — Солнце — Венера — Меркурий — Луна. В европейскую культуру проник из культуры Древней Месопотамии и Вавилона, где он применялся в астрологии и магии. В истории астрономии халдейский ряд отметился как порядок планет в геоцентрической системе мира Птолемея.





Звезда магов

После разделения суток на 24 часа вавилоняне каждому часу поставили в соответствие планету-управителя. Расстановка планет начиналась с первого часа согласно халдейскому ряду. Таким образом, первым часом управлял Сатурн, вторым — Юпитер и т. д. до Луны, после чего процесс повторялся. Через некоторое время после последовательного применения этого алгоритма обнаруживается цикличность с периодом равным семи суткам.

Планеты-управители дневных часов по дням недели
... Понедельник Вторник Среда Четверг Пятница Суббота Воскресенье
1-й час Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце
2-й час Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера
3-й час Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий
4-й час Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна
5-й час Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн
6-й час Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер
7-й час Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс
8-й час Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце
9-й час Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера
10-й час Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий
11-й час Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна
12-й час Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн
Планеты-управители ночных часов по дням недели
... Понедельник Вторник Среда Четверг Пятница Суббота Воскресенье
1-й час Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер
2-й час Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс
3-й час Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце
4-й час Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера
5-й час Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий
6-й час Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна
7-й час Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн
8-й час Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер
9-й час Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс
10-й час Луна Марс Меркурий Юпитер Венера Сатурн Солнце
11-й час Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий Юпитер Венера
12-й час Юпитер Венера Сатурн Солнце Луна Марс Меркурий

Звезда магов
Планеты, управляющие днями недели
День недели Управитель
Понедельник Луна
Вторник Марс
Среда Меркурий
Четверг Юпитер
Пятница Венера
Суббота Сатурн
Воскресенье Солнце

На основе полученного цикла вавилоняне сформировали семидневную неделю, каждый день в которой был посвящён планете, управляющей первым (дневным) часом суток. Впоследствии эта система была закреплена в христианском, иудейском, мусульманском, буддийском и других календарях[1][2]. Схематическое изображение циклической последовательности смены управителей дней известно под именем Звезды магов. В этой схеме лучи звезды проведены так, что соединяют планеты в той последовательности, в которой планеты управляют днями недели, при этом вокруг звезды планеты расположены согласно халдейскому ряду. Термин Звезда магов часто выступает в астрологической и магической литературе как синоним понятия халдейский ряд.

Халдейский ряд в астрологии

В астрологии халдейский ряд применяется для установки управителей (трети знаков зодиака) в т. н. египетской системе управления и для установки управителей отдельных градусов. Считается, что сила планет в гороскопе возрастает, если они находятся в своих деканах и градусах[3].

Халдейский ряд в магии и оккультизме

Для магии и оккультизма халдейский ряд важен в связи с тем, что согласно ему устанавливаются соотношения планет со сфирот Древа жизни. Кетер связывается с Нептуном, Хохма — с Ураном, Бина — с Сатурном, Хесед — с Юпитером, Гвура — с Марсом, Тиферет — с Солнцем, Нецах — с Венерой, Ход — с Меркурием, Йесод — с Луной[4]. На основе этих соответствий строятся некоторые оккультные классификации и теории, например, теории Таро[5].

Напишите отзыв о статье "Халдейский ряд (астрология)"

Примечания

  1. Вронский С. А. Классическая астрология. Том 1 Введение в астрологию. — М.: Издательство ВШКА, 2003. — С. 129. — 192 с. — ISBN 5-900504-99-X.
  2. Белявский В. А.. [gumilevica.kulichki.net/MOB/index.html Вавилон легендарный и Вавилон исторический]. — С. 93—94.
  3. Вронский С. А. Классическая астрология. Том 1 Введение в астрологию. — М.: Издательство ВШКА, 2003. — С. 130—131. — 192 с. — ISBN 5-900504-99-X.
  4. Регарди И. Глава третья. Сефирот // Гранатовый сад. — М.: Энигма, 2005. — 304 с. — ISBN 5-94698-044-0.
  5. Кроули А. Часть Первая. Теория Таро // Книга Тота. — М.: Издательство «Ганга», 2010. — 448 с. — ISBN 978-5-98882-113-7.

Отрывок, характеризующий Халдейский ряд (астрология)

Пришедший Дрон подтвердил слова Дуняши: мужики пришли по приказанию княжны.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна. – Ты, верно, не так передал им. Я только сказала, чтобы ты им отдал хлеб.
Дрон, не отвечая, вздохнул.
– Если прикажете, они уйдут, – сказал он.
– Нет, нет, я пойду к ним, – сказала княжна Марья
Несмотря на отговариванье Дуняши и няни, княжна Марья вышла на крыльцо. Дрон, Дуняша, няня и Михаил Иваныч шли за нею. «Они, вероятно, думают, что я предлагаю им хлеб с тем, чтобы они остались на своих местах, и сама уеду, бросив их на произвол французов, – думала княжна Марья. – Я им буду обещать месячину в подмосковной, квартиры; я уверена, что Andre еще больше бы сделав на моем месте», – думала она, подходя в сумерках к толпе, стоявшей на выгоне у амбара.
Толпа, скучиваясь, зашевелилась, и быстро снялись шляпы. Княжна Марья, опустив глаза и путаясь ногами в платье, близко подошла к ним. Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на нее и столько было разных лиц, что княжна Марья не видала ни одного лица и, чувствуя необходимость говорить вдруг со всеми, не знала, как быть. Но опять сознание того, что она – представительница отца и брата, придало ей силы, и она смело начала свою речь.
– Я очень рада, что вы пришли, – начала княжна Марья, не поднимая глаз и чувствуя, как быстро и сильно билось ее сердце. – Мне Дронушка сказал, что вас разорила война. Это наше общее горе, и я ничего не пожалею, чтобы помочь вам. Я сама еду, потому что уже опасно здесь и неприятель близко… потому что… Я вам отдаю все, мои друзья, и прошу вас взять все, весь хлеб наш, чтобы у вас не было нужды. А ежели вам сказали, что я отдаю вам хлеб с тем, чтобы вы остались здесь, то это неправда. Я, напротив, прошу вас уезжать со всем вашим имуществом в нашу подмосковную, и там я беру на себя и обещаю вам, что вы не будете нуждаться. Вам дадут и домы и хлеба. – Княжна остановилась. В толпе только слышались вздохи.
– Я не от себя делаю это, – продолжала княжна, – я это делаю именем покойного отца, который был вам хорошим барином, и за брата, и его сына.
Она опять остановилась. Никто не прерывал ее молчания.
– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.
«Душенька», – повторила она.
«Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее.
– Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам.


17 го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково, в пятнадцати верстах от Богучарова, поехали кататься верхами – попробовать новую, купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли в деревнях сена.