Давыдова, Елена Викторовна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Елена Давыдова
Личная информация
Полное имя:

Елена Викторовна Давыдова

Клуб:

Спартак, Зенит

Профессиональная карьера:

1973—1982

Елена Викторовна Давыдова (7 августа 1961, Воронеж, РСФСР, СССР) — советская гимнастка. Абсолютная олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике, заслуженный мастер спорта СССР.

Окончила Государственный дважды орденоносный институт физической культуры им. П. Ф. Лесгафта (Ленинград) (1982), кандидат педагогических наук[1].





Детство, тренировки

Давыдова заинтересовалась гимнастикой в шесть лет, увидев по телевидению известных советских олимпийских золотых медалистов Ларису Петрик и Наталью Кучинскую. Она попыталась самостоятельно поступить в известную воронежскую спартаковскую школу спортивной гимнастики, но её не приняли, поскольку она была очень маленькой, а в это время считалось, что это недостаток для занятия гимнастикой. Однако вместо того, чтобы оставить свою мечту, она тайно наблюдала уроки через окна и пыталась подражать в школьном дворе тому, что видела.

Вскоре тренер Геннадий Коршунов заметил её и пригласил в школу. Он попросил, чтобы его жена Инна, тоже тренер, обучала Давыдову в своей группе. Скоро стал очевиден талант Лены, и Геннадий стал её тренировать. К 1972 г. Давыдова была лучшей в своей возрастной группе в школе.

Соревнования

В 1973 Елена Давыдова выиграла свой первый международный турнир. В 1974 она стала членом команды юниоров СССР. В 1975 на чемпионатах СССР среди юниоров Давыдова была третьей по сумме упражнений и выиграла золотые медали в опорном прыжке и брусьях. После этого она стала участницей команды в старшей возрастной группе. В марте 1976 Давыдова завоевала второе место и звание абсолютной чемпионки СССР. Она также выиграла золото на брусьях и серебро в вольных упражнениях. Впервые участвуя в кубке США, Давыдова удивила всех, выполнив сальто с разворотом на бревне. Она стала первой женщиной, сделавшей это. Однако она получила только третье место в общем зачете из-за недомогания во время соревнования. Кубок выиграла Надя Команечи, которой Елена восхищалась. В кубке СССР Давыдова завоевала шестое место в общем зачете и выиграла «бронзу» в опорном прыжке, уступив всего 0,025 балла Ольге Корбут, но в советскую олимпийскую сборную попали только лучшие пять гимнасток и один гимнастка, занявшая 9-е место. Лариса Семеновна Латынина, выигравшая 18 олимпийских медалей — рекорд среди всех спортсменов — была старшим тренером сборной и приняла решение поддержать классическую традицию гимнастики против новой спортивной школы, которую представляли Команечи, Давыдова и другие.

В августе Давыдова выиграла турнир во французском городе Антибе, опередив всех на 0,6 очка. Кроме того, она выиграла золото в опорном прыжке и серебряные медали на бревне, брусьях и в вольных упражнениях. Она закончила второй в общем зачете в финале международных соревнований в Риге с золотыми медалями на бревне, брусьях и опорном прыжке с «бронзой» в вольных упражнениях.

В декабре 1976 Давыдова выиграла третье место на кубке Тюнити (яп. 中日カップ) в Японии и выиграла золото в опорном прыжке и бронзу в вольных упражнениях в кубке Токио. Она была единственной женщиной на соревновании, которая выполнила сальто вперед перед опорным прыжком. Она также завоевала первое место в личном зачете на соревнованиях в ГДР. Про Давыдову написали как о «самой захватывающей спортсменке и, конечно, самой счастливой задорной личности». Один японский спортивный комментатор предсказал, что «Давыдова заслужила особого внимания из-за исполнения упражнений высшей степени сложности. Она — новый вундеркинд Советского Союза, не менее талантливая, чем Ким, Турищева или Филатова»[2]. В 1977 Давыдова снова выиграла золотую медаль на брусьях в чемпионатах СССР, получив максимальные 10 баллов.

Она перенесла серьёзную травму колена во время тренировки. Давыдовой сказали, что её могут вылечить, но она никогда не будет снова заниматься гимнастикой. Но Давыдова упорно продолжала заниматься.

В 1978 Геннадий Коршунов и его жена были приглашены тренировать гимнастику в Ленинграде. Елена Давыдова и её семья последовала за семьей Коршунова. Она выиграла «серебро» в личном зачете в спартакиаде среди спортивных школ Российской Федерации и «бронзу» в кубке СССР, будучи лучшей на бревне и брусьях. Вскоре после этого Давыдова выиграла личное первенство в престижном кубке Тюнити в Японии, победив Макси Гнаук. Её отрыв в 0,55 очков остается третьим среди самых убедительных побед в 34-летней истории соревнования. Она также выиграла золото на брусьях и в опорном прыжке в кубке Токио. В результате она была отобрана в члены команды СССР в чемпионате мира в Страсбурге. Однако в день соревнования её назначили запасной, и она не могла выступать.

В 1979 на международных соревнованиях на приз Кока-Кола в Англии Давыдова выиграла золото в вольных упражнениях и разделила золото на брусьях, но её тренер заблокировал линию обзора одной из судей, и она присудила штраф в 0,3 балла. Она закончила второй в личном зачете в мемориальном турнире в Финляндии. Елена Давыдова не смогла посетить чемпионат мира 1979 г. в американском городе Форт-Уэрте из-за гриппа. Во Всемирных студенческих играх в Мексике она выиграла золото в командном зачете, завоевала третье место в личном зачете, серебряную медаль в вольных упражнениях и «бронзу» в опорном прыжке.

В 1979 Ольга Корбут назвала Давыдову, Стеллу Захарову и Наталью Шапошникову в качестве трех самых многообещающих молодых гимнасток.

Олимпийская чемпионка

На турнире газеты Московские новости в 1980 г. Давыдова снова поразила экспертов, выполняя в опорном прыжке полное прямое и обратное сальто. Этот прыжок когда-либо прежде делала лишь Ольга Корбут. В 1980 г. это было один из нескольких прыжков, дающих право на 10 баллов. На этих соревнованиях Давыдова выиграла «золото» и 3 серебряные медали. На чемпионате СССР 1980 г. Давыдова выиграла золото в опорном прыжке и завоевала третье место в личном зачете.

Советская олимпийская сборная по гимнастике должна была быть выбрана после соревнования кубка СССР в июне в Киеве. Давыдова его легко выиграла и получила 10 баллов в вольных упражнениях. Она закончила соревнования с результатом на 0,5 балла выше, чем у её ближайшей соперницы Натальи Шапошниковой.

Как раз перед Олимпийскими играми главный тренер румынской сборной Бела Кароли назвал Давыдову главной соперницей Нади Команечи на Олимпиаде.

Потерей для Олимпийских Игр 1980 г. было отсутствие чемпионки мира 1978 г. Елены Мухиной, которая была парализована после несчастного случая во время тренировки. Она не могла говорить в течение 6 месяцев и оставалась в инвалидном кресле до смерти в декабре 2006. Давыдова поддерживала контакт с нею, и Мухина отзывалась о ней как о «настоящем друге».

На командных соревнованиях, на которых очки подсчитываются по сумме личных зачетов и результатах на отдельных снарядах, Давыдова выступала четвертой в команде перед Ким и Шапошниковой. Команечи и Гнаук выступали 6-й для их соответствующих команд. Сумма имеет тенденцию повышаться с каждым упражнением — известный как эффект лестницы — предоставляющий гимнасткам, выступающим последними в команде, преимущество в розыгрыше мест.

Только 3 участника команды из 6 могли дойти до финала личного первенства и только 2 — к финалу упражнений на отдельных снарядах. Давыдова смогла выступить в финале двух состязаний на бревне и опорном прыжке, но, возможно, смогла бы выступить и на брусьях, и в вольных упражнениях, если бы выступала последней в команде, а не четвертой.

Надя Команечи получила 10 баллов на бревне в произвольных упражнениях — впервые на соревнованиях подобного уровня с 1977 г.. Елена Давыдова выступила очень ровно, выигрывая 39,4 балла, но закончила первый день на 7-м месте после трех подруг по команде и наравный с другими. Лидерами была Команечи и Шапошникова, обе получили 39,85 балла. На этой стадии соревнования в Монреале-76 Команечи получила 39,35 балла.

В дополнительных упражнениях Давыдова превзошла всех подруг по команде и заслужила 10 баллов в вольных упражнениях. Барбара Слетер, британская гимнастка в Монреале и телевизионный комментатор в 1980 г., описала вольные упражнения Давыдовой как «заявку на Олимпиаду»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4819 дней]. Ник Стюарт, девятикратный чемпион Великобритании и первый тренер британский национальной сборной, заявил, что «Её вольные упражнения являются самыми сложными из всех, когда-либо разработанных для гимнастки, наполненными сложными элементами и пластикой»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4819 дней].

Во время этой части соревнования Надя Команечи упала с брусьев, пытаясь сделать элемент, при котором она упала также на чемпионате мира 1979 г. Судьи дали ей 9,5 балла, что означает, что она взяла бы 10 баллов без падения. Команечи получила 39,2 балла в итоговой сумме.

Абсолютная олимпийская чемпионка

В четверг 24 июля началось абсолютное первенство[3][4]. Давыдова начала выступать пятой. На первом месте была Гнаук из ГДР, затем Шапошникова, на третьем месте румынка Эберле, на четвертом румынка Команечи. Давыдова начала выступать на бревне, Гнаук на брусьях, Команечи в вольных упражнениях. Надя Команечи получила 10 баллов за выступление на брусьях.

Елена Давыдова получила 9,85 балла за выступление на бревне, 9,95 в вольных упражнениях[5] (Команечи оценила упражнение Давыдовой как превосходное), 9,9 в опорном прыжке. В запасе было упражнение на брусьях. Но у брусьев был свой длинный список жертв. Ошибка Давыдовой привела бы к тому, что «золото» досталось бы Гнаук или Команечи. Выступление Давыдовой включало элемент Ткачева (который не могла в то время сделать никакая другая гимнастка) и другие сложные элементы. Антон Гэдджос в его книге «Спортивная гимнастика: история развития» (1997) выдвигает на первый план элемент Ткачева, исполненный Давыдовой на этих Олимпийских играхК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4819 дней]. Вебсайт FIG описывает это выступление как фантастическое[6]. Спустя минуту после того, как она оставила подиум, объявили оценку — 9,95 балла. Давыдова лидировала, и только Команечи могла настигнуть её.

Наде Команечи нужна была оценка 9,925 балла, чтобы сравняться или больше, чтобы выиграть «золото». В прошлый раз она получила столь же высокую оценку в финале Олимпиады 1976 г.

Противоречие начались еще до того как на табло появились оценки. После долгого ожидания было объявлено: 10 от болгарского судьи, 9,9 от чешского судьи, 9,8 и от советского и польского судей. Это дало Наде Команечи итог в 9,85 балла и «серебро», которое она разделила с Макси Гнаук. Наталья Шапошникова закончила четвертой, но разделила бы с ними серебряную медаль, если бы выиграла дополнительно 0,05 очка.

Главный судья упражнений на бревне, Мария Симионеску из Румынии, отказывалась выставить оценку, поскольку это означало, что Команечи не выиграет золота. Хотя это задержало соревнование на 28 минут, в итоге оценка была зафиксирована. Советские гимнасты, а также гимнасты из ГДР и Швеции, подбрасывали Давыдову в воздух, празднуя её победу.

Команечи превзошла Давыдову на 0,45 балла в обязательных упражнениях, но Давыдова была выше на всех других стадиях соревнования. Давыдова превосходила её на 0,4 балла в командном первенстве, на 0,1 балла в личном зачете и на 0,3 балла в финалах отдельных видов упражнений.

Давыдова появилась на обложке европейского выпуска журнала Newsweek 4 августа 1980 г. Её признали 14-й лучшей спортсменкой в мире в том году. В Советском Союзе назвали цветок в честь двух Елен — Давыдовой и Наймушиной.

Давыдова выиграла золото в личном первенстве ровно за 2 недели до своего девятнадцатилетия, она была старше почти всех, кто до неё завоевывал эти олимпийские награды.

Спортивные достижения после Олимпиады

3 июля 1981 в Монтре происходило празднование сотой годовщины Международной федерации гимнастики. Давыдова была приглашена выполнить свои известные вольные упражнения, которые она сделала дважды и сорвала бурные аплодисменты благодарных зрителей. В августе Елена выиграла турнир в Турции. Она выиграла в личном зачете и была победительницей в соревнованиях в опорном прыжке, брусьях, в вольных упражнениях и разделила первое место в упражнениях на бревне. Она получила 10 баллов за выступление на брусьях и в вольных упражнениях. Она выиграла 0,35 баллов в личном зачете у Шапошниковой, 0,8 у Натальи Юрченко и 1,0 у победительницы чемпионата мира 1980 г. Захаровой.

В чемпионате СССР 1981 г., тогда в национальном чемпионате номер один в мире, Давыдова выиграла титул абсолютного чемпиона, золотые медали в вольных упражнениях и на бревне и «бронзу» на брусьях.

Давыдова также участвовала в чемпионате мира 1981 г., последнем её главном международном соревновании. Она закончила выступление третьей после неудачного соскока с бревна. Не произойди это, она могла бы побороться за «золото». Давыдова получила серьёзное повреждение шеи на предварительном этапе соревнования, но все же закончила третьей в личной зачете и была единственной гимнасткой, которая участвовала во всех четырех финалах отдельных упражнений. Она выиграла «серебро» в вольных упражнениях и «бронзу» на брусьях. Она претендовала на «золото» в опорном прыжке, но не смогла выполнить невероятно трудный прыжок собственного изобретения. Давыдова — единственная, кто сделала прыжок, которого нет в арсенале гимнастов-мужчин. Она остается единственной олимпийской чемпионкой с 1980 г., которая выступал в чемпионатах мира после того, как выиграла титул абсолютной чемпионки Олимпийских игр.

В октябре 1981 г. Международный гимнастический журнал (IG) выбрал Давыдову как модель для их нового значка и футболки. Британские читатели журнала проголосовали за то, чтобы выбрать Давыдову гимнасткой года в 1980 г. и 1981 г. В британских национальных чемпионатах среди женщин в 1982 г. Давыдову провозгласили любимой гимнасткой среди принимавших участие в соревнованиях и второй — в 1983 г.

Давыдова продолжала участвовать в показательных выступлениях советской команды до 1984 г., но завершила спортивную карьеру в конце 1982 г.

Жизнь после окончания спортивной карьеры

Елена Давыдова поступила в аспирантуру Государственного дважды орденоносного института физической культуры им. П. Ф. Лесгафта (Ленинград) и позже там же защитила диссертацию на учёную степень кандидата педагогических наук по теме «Нетрадиционная подготовка лучших гимнастов для соревнований» (Давыдовой помогали всемирно известные профессора медицины Ким Иванов и Леонид Королев). После защиты, в 1987 г., Давыдова начала тренерскую работу и была международным судьей. Она начала свою карьеру тренера с ленинградской школы олимпийского резерва и была тренером советской национальной команды по спортивной гимнастике.

1 июня 1983 Давыдова вышла замуж за тренера по боксу Павла Филатова. У них два сына, Дмитрий, родившийся 21 февраля 1985 г., и Антон (28 июня 1995 г.). Семья переехала в Канаду в 1991 г. Давыдова теперь работает там как главный тренер в Джемини Гимнастикс[7], некоммерческом родительском клубе, в г. Ошаве[8], провинция Онтарио. Среди её лучших известных гимнастов — Стефани Капукитти, Сара Дигэн, Дэниелл Хикс, Кэтрин Ферхерст, Кристина Факулик, Бритни Хэбиб, Надежда Келси. Она была тренером по упражнению на бревне для канадской женской команды в чемпионате мира 1995 г. и одним из канадских тренеров женской команды в Играх Содружества 2002 г. Давыдову в Канаде дважды назвали тренером года по гимнастике. В октябре 2005 г. Елена была выбрана Ассоциацией тренеров-женщин Канады для подготовки учебно-тренировочной программы национальной сборной. В 2005 г. Елена получила самые высокие оценки как судья соревнований. В июне 2006 г. она получила высшее тренерское звание от FIG. По состоянию на 2007 г. она единственная из 31 тренеров-женщин в мире, которая имеет это звание одновременно с титулом олимпийской чемпионки.

Её родители теперь на пенсии. Отец Виктор был механиком, мать Тамара работала в ленинградском ЛОМО. Её брат Юрий, который на 12 лет моложе, по-прежнему живет в России. Елена была включена в делегацию Санкт-Петербурга, которой не удалось выиграть для города место проведения Олимпийских игр 2004 г.

В настоящее время

В публикации FIG 1991 года есть раздел с названием «гимнасты, которые внесли особый вклад в развитие спорта». Там упомянуты восемнадцать гимнасток, и среди них Давыдова. На вебсайте IG представлены «Легенды гимнастики», пятнадцать гимнасток, одной из которых является Давыдова. В 1994 г., чтобы открыть чемпионат мира в австралийском Брисбене, правительство Австралии пригласило насколько известных гимнастов, включая Давыдову. В 1996 г. она была приглашена организационным комитетом Атланты на Олимпийские игры, где она встретилась с американским президентом Биллом Клинтоном. В 2000 г. Елена был одной из гимнастов, изображенных в календаре тысячелетия Международной гимнастической федерации (IG). Одиннадцатого мая 2007 г. Елена была введена в Международный зал славы гимнастики (IGHOF)[9][10] — что расценивается как Нобелевская премия по гимнастике — где она особо упоминается как новатор гимнастики.

Особые спортивные навыки

Брайан Бэкэлэр, владелец и главный тренер в клубе Революционной гимнастики в Бетеле, штат Коннектикут, США написали на своем вебсайте в 2004 г., что «в конце 1970-х Елена Давыдова впервые выполнила элемент „Гигант“, который стал основным для сегодняшних упражнений на непараллельных брусьях» [5].Действительно, Давыдова повысила сложность гимнастики за счет собственных элементов и является одной из немногих избранных, кто ввел новое движение и/или тенденцию для каждого снаряда. Давыдова была первой гимнасткой, который выполнила Гигант и элемент Ткачева на брусьях; переднюю складку и боковую подкрутку на бревне, круговой обратных флик-флек, который привел ко многим вариациях, демонстрируемым сегодня; и множество других элементов и связок, некоторые из которых запрещены FIG из-за их опасности и трудности исполнения. Много гимнастов в 1980 г. выполнили на бревне Цукахара прогнувшись, которое теперь стоит 9,1 балла по текущим правилам. Этот известный элемент, который она изобрела, обусловил многочисленные изменения в правилах оценки.

Достижения помимо Олимпиады

Год Соревнование Личный зачет Командный зачет Опорный прыжок Брусья Бревно Вольные упражнения
1976 Чемпионат СССР 2 3
1977 Чемпионат СССР 1
1978 Чемпионат СССР 3
Кубок СССР 3
1980 Чемпионат СССР 1
Кубок СССР 1
1981 Чемпионат мира 3 1 3 2
Чемпионат СССР 1 1 3 1

Напишите отзыв о статье "Давыдова, Елена Викторовна"

Примечания

  1. [www.peoples.ru/sport/gymnastics/elena_davidova/ Елена Викторовна Давыдова на Интерент-ресурсе «Люди»]
  2. [everything2.com/title/Elena+Davydova Биография Елены Давыдовой]
  3. [www.youtube.com/watch?v=ROuEx2NP2cs&hl=ru Видео выступлений Елены Давыдовой на московской Олимпиаде]
  4. [www.youtube.com/watch?v=fQemvf4BYjU&hl=ru Видео выступлений Елены Давыдовой на московской Олимпиаде (включая съемки между выступлениями)]
  5. [www.youtube.com/watch?v=E7ycyAX7C8M&NR=1 Видео выступления Елены Давыдовой на московской Олимпиаде в вольных упражнениях]
  6. [www.youtube.com/watch?v=DE9RJfO-uAI&hl=ru Видео выступления Елены Давыдовой на московской Олимпиаде в упражнениях на бревне]
  7. [www.geminigymnastics.com/davydova.html Елена Давыдова на сайте Джемини Гимнастикс]
  8. [en.wikipedia.org/wiki/Oshawa Город Ошава на английской Википедии]
  9. [www.fig-gymnastics.com/vsite/vnavsite/page/directory/0,10853,5187-188452-205674-nav-list,00.html Елена Давыдова в Международном зале славы гимнастики]
  10. [www.ighof.com/videos/davydova_video.html Видео Елены Давыдовой на сайте Международного зала славы гимнастики]

Отрывок, характеризующий Давыдова, Елена Викторовна


Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск.
Прежде чем партизанская война была официально принята нашим правительством, уже тысячи людей неприятельской армии – отсталые мародеры, фуражиры – были истреблены казаками и мужиками, побивавшими этих людей так же бессознательно, как бессознательно собаки загрызают забеглую бешеную собаку. Денис Давыдов своим русским чутьем первый понял значение той страшной дубины, которая, не спрашивая правил военного искусства, уничтожала французов, и ему принадлежит слава первого шага для узаконения этого приема войны.
24 го августа был учрежден первый партизанский отряд Давыдова, и вслед за его отрядом стали учреждаться другие. Чем дальше подвигалась кампания, тем более увеличивалось число этих отрядов.
Партизаны уничтожали Великую армию по частям. Они подбирали те отпадавшие листья, которые сами собою сыпались с иссохшего дерева – французского войска, и иногда трясли это дерево. В октябре, в то время как французы бежали к Смоленску, этих партий различных величин и характеров были сотни. Были партии, перенимавшие все приемы армии, с пехотой, артиллерией, штабами, с удобствами жизни; были одни казачьи, кавалерийские; были мелкие, сборные, пешие и конные, были мужицкие и помещичьи, никому не известные. Был дьячок начальником партии, взявший в месяц несколько сот пленных. Была старостиха Василиса, побившая сотни французов.
Последние числа октября было время самого разгара партизанской войны. Тот первый период этой войны, во время которого партизаны, сами удивляясь своей дерзости, боялись всякую минуту быть пойманными и окруженными французами и, не расседлывая и почти не слезая с лошадей, прятались по лесам, ожидая всякую минуту погони, – уже прошел. Теперь уже война эта определилась, всем стало ясно, что можно было предпринять с французами и чего нельзя было предпринимать. Теперь уже только те начальники отрядов, которые с штабами, по правилам ходили вдали от французов, считали еще многое невозможным. Мелкие же партизаны, давно уже начавшие свое дело и близко высматривавшие французов, считали возможным то, о чем не смели и думать начальники больших отрядов. Казаки же и мужики, лазившие между французами, считали, что теперь уже все было возможно.
22 го октября Денисов, бывший одним из партизанов, находился с своей партией в самом разгаре партизанской страсти. С утра он с своей партией был на ходу. Он целый день по лесам, примыкавшим к большой дороге, следил за большим французским транспортом кавалерийских вещей и русских пленных, отделившимся от других войск и под сильным прикрытием, как это было известно от лазутчиков и пленных, направлявшимся к Смоленску. Про этот транспорт было известно не только Денисову и Долохову (тоже партизану с небольшой партией), ходившему близко от Денисова, но и начальникам больших отрядов с штабами: все знали про этот транспорт и, как говорил Денисов, точили на него зубы. Двое из этих больших отрядных начальников – один поляк, другой немец – почти в одно и то же время прислали Денисову приглашение присоединиться каждый к своему отряду, с тем чтобы напасть на транспорт.
– Нет, бг'ат, я сам с усам, – сказал Денисов, прочтя эти бумаги, и написал немцу, что, несмотря на душевное желание, которое он имел служить под начальством столь доблестного и знаменитого генерала, он должен лишить себя этого счастья, потому что уже поступил под начальство генерала поляка. Генералу же поляку он написал то же самое, уведомляя его, что он уже поступил под начальство немца.
Распорядившись таким образом, Денисов намеревался, без донесения о том высшим начальникам, вместе с Долоховым атаковать и взять этот транспорт своими небольшими силами. Транспорт шел 22 октября от деревни Микулиной к деревне Шамшевой. С левой стороны дороги от Микулина к Шамшеву шли большие леса, местами подходившие к самой дороге, местами отдалявшиеся от дороги на версту и больше. По этим то лесам целый день, то углубляясь в середину их, то выезжая на опушку, ехал с партией Денисов, не выпуская из виду двигавшихся французов. С утра, недалеко от Микулина, там, где лес близко подходил к дороге, казаки из партии Денисова захватили две ставшие в грязи французские фуры с кавалерийскими седлами и увезли их в лес. С тех пор и до самого вечера партия, не нападая, следила за движением французов. Надо было, не испугав их, дать спокойно дойти до Шамшева и тогда, соединившись с Долоховым, который должен был к вечеру приехать на совещание к караулке в лесу (в версте от Шамшева), на рассвете пасть с двух сторон как снег на голову и побить и забрать всех разом.
Позади, в двух верстах от Микулина, там, где лес подходил к самой дороге, было оставлено шесть казаков, которые должны были донести сейчас же, как только покажутся новые колонны французов.
Впереди Шамшева точно так же Долохов должен был исследовать дорогу, чтобы знать, на каком расстоянии есть еще другие французские войска. При транспорте предполагалось тысяча пятьсот человек. У Денисова было двести человек, у Долохова могло быть столько же. Но превосходство числа не останавливало Денисова. Одно только, что еще нужно было знать ему, это то, какие именно были эти войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то есть человека из неприятельской колонны). В утреннее нападение на фуры дело сделалось с такою поспешностью, что бывших при фурах французов всех перебили и захватили живым только мальчишку барабанщика, который был отсталый и ничего не мог сказать положительно о том, какие были войска в колонне.
Нападать другой раз Денисов считал опасным, чтобы не встревожить всю колонну, и потому он послал вперед в Шамшево бывшего при его партии мужика Тихона Щербатого – захватить, ежели можно, хоть одного из бывших там французских передовых квартиргеров.


Был осенний, теплый, дождливый день. Небо и горизонт были одного и того же цвета мутной воды. То падал как будто туман, то вдруг припускал косой, крупный дождь.
На породистой, худой, с подтянутыми боками лошади, в бурке и папахе, с которых струилась вода, ехал Денисов. Он, так же как и его лошадь, косившая голову и поджимавшая уши, морщился от косого дождя и озабоченно присматривался вперед. Исхудавшее и обросшее густой, короткой, черной бородой лицо его казалось сердито.
Рядом с Денисовым, также в бурке и папахе, на сытом, крупном донце ехал казачий эсаул – сотрудник Денисова.
Эсаул Ловайский – третий, также в бурке и папахе, был длинный, плоский, как доска, белолицый, белокурый человек, с узкими светлыми глазками и спокойно самодовольным выражением и в лице и в посадке. Хотя и нельзя было сказать, в чем состояла особенность лошади и седока, но при первом взгляде на эсаула и Денисова видно было, что Денисову и мокро и неловко, – что Денисов человек, который сел на лошадь; тогда как, глядя на эсаула, видно было, что ему так же удобно и покойно, как и всегда, и что он не человек, который сел на лошадь, а человек вместе с лошадью одно, увеличенное двойною силою, существо.
Немного впереди их шел насквозь промокший мужичок проводник, в сером кафтане и белом колпаке.
Немного сзади, на худой, тонкой киргизской лошаденке с огромным хвостом и гривой и с продранными в кровь губами, ехал молодой офицер в синей французской шинели.
Рядом с ним ехал гусар, везя за собой на крупе лошади мальчика в французском оборванном мундире и синем колпаке. Мальчик держался красными от холода руками за гусара, пошевеливал, стараясь согреть их, свои босые ноги, и, подняв брови, удивленно оглядывался вокруг себя. Это был взятый утром французский барабанщик.
Сзади, по три, по четыре, по узкой, раскиснувшей и изъезженной лесной дороге, тянулись гусары, потом казаки, кто в бурке, кто во французской шинели, кто в попоне, накинутой на голову. Лошади, и рыжие и гнедые, все казались вороными от струившегося с них дождя. Шеи лошадей казались странно тонкими от смокшихся грив. От лошадей поднимался пар. И одежды, и седла, и поводья – все было мокро, склизко и раскисло, так же как и земля, и опавшие листья, которыми была уложена дорога. Люди сидели нахохлившись, стараясь не шевелиться, чтобы отогревать ту воду, которая пролилась до тела, и не пропускать новую холодную, подтекавшую под сиденья, колени и за шеи. В середине вытянувшихся казаков две фуры на французских и подпряженных в седлах казачьих лошадях громыхали по пням и сучьям и бурчали по наполненным водою колеям дороги.
Лошадь Денисова, обходя лужу, которая была на дороге, потянулась в сторону и толканула его коленкой о дерево.
– Э, чег'т! – злобно вскрикнул Денисов и, оскаливая зубы, плетью раза три ударил лошадь, забрызгав себя и товарищей грязью. Денисов был не в духе: и от дождя и от голода (с утра никто ничего не ел), и главное оттого, что от Долохова до сих пор не было известий и посланный взять языка не возвращался.
«Едва ли выйдет другой такой случай, как нынче, напасть на транспорт. Одному нападать слишком рискованно, а отложить до другого дня – из под носа захватит добычу кто нибудь из больших партизанов», – думал Денисов, беспрестанно взглядывая вперед, думая увидать ожидаемого посланного от Долохова.
Выехав на просеку, по которой видно было далеко направо, Денисов остановился.
– Едет кто то, – сказал он.
Эсаул посмотрел по направлению, указываемому Денисовым.
– Едут двое – офицер и казак. Только не предположительно, чтобы был сам подполковник, – сказал эсаул, любивший употреблять неизвестные казакам слова.
Ехавшие, спустившись под гору, скрылись из вида и через несколько минут опять показались. Впереди усталым галопом, погоняя нагайкой, ехал офицер – растрепанный, насквозь промокший и с взбившимися выше колен панталонами. За ним, стоя на стременах, рысил казак. Офицер этот, очень молоденький мальчик, с широким румяным лицом и быстрыми, веселыми глазами, подскакал к Денисову и подал ему промокший конверт.
– От генерала, – сказал офицер, – извините, что не совсем сухо…
Денисов, нахмурившись, взял конверт и стал распечатывать.
– Вот говорили всё, что опасно, опасно, – сказал офицер, обращаясь к эсаулу, в то время как Денисов читал поданный ему конверт. – Впрочем, мы с Комаровым, – он указал на казака, – приготовились. У нас по два писто… А это что ж? – спросил он, увидав французского барабанщика, – пленный? Вы уже в сраженье были? Можно с ним поговорить?
– Ростов! Петя! – крикнул в это время Денисов, пробежав поданный ему конверт. – Да как же ты не сказал, кто ты? – И Денисов с улыбкой, обернувшись, протянул руку офицеру.
Офицер этот был Петя Ростов.
Во всю дорогу Петя приготавливался к тому, как он, как следует большому и офицеру, не намекая на прежнее знакомство, будет держать себя с Денисовым. Но как только Денисов улыбнулся ему, Петя тотчас же просиял, покраснел от радости и, забыв приготовленную официальность, начал рассказывать о том, как он проехал мимо французов, и как он рад, что ему дано такое поручение, и что он был уже в сражении под Вязьмой, и что там отличился один гусар.
– Ну, я г'ад тебя видеть, – перебил его Денисов, и лицо его приняло опять озабоченное выражение.
– Михаил Феоклитыч, – обратился он к эсаулу, – ведь это опять от немца. Он пг'и нем состоит. – И Денисов рассказал эсаулу, что содержание бумаги, привезенной сейчас, состояло в повторенном требовании от генерала немца присоединиться для нападения на транспорт. – Ежели мы его завтг'а не возьмем, они у нас из под носа выг'вут, – заключил он.
В то время как Денисов говорил с эсаулом, Петя, сконфуженный холодным тоном Денисова и предполагая, что причиной этого тона было положение его панталон, так, чтобы никто этого не заметил, под шинелью поправлял взбившиеся панталоны, стараясь иметь вид как можно воинственнее.
– Будет какое нибудь приказание от вашего высокоблагородия? – сказал он Денисову, приставляя руку к козырьку и опять возвращаясь к игре в адъютанта и генерала, к которой он приготовился, – или должен я оставаться при вашем высокоблагородии?
– Приказания?.. – задумчиво сказал Денисов. – Да ты можешь ли остаться до завтрашнего дня?
– Ах, пожалуйста… Можно мне при вас остаться? – вскрикнул Петя.
– Да как тебе именно велено от генег'ала – сейчас вег'нуться? – спросил Денисов. Петя покраснел.
– Да он ничего не велел. Я думаю, можно? – сказал он вопросительно.
– Ну, ладно, – сказал Денисов. И, обратившись к своим подчиненным, он сделал распоряжения о том, чтоб партия шла к назначенному у караулки в лесу месту отдыха и чтобы офицер на киргизской лошади (офицер этот исполнял должность адъютанта) ехал отыскивать Долохова, узнать, где он и придет ли он вечером. Сам же Денисов с эсаулом и Петей намеревался подъехать к опушке леса, выходившей к Шамшеву, с тем, чтобы взглянуть на то место расположения французов, на которое должно было быть направлено завтрашнее нападение.
– Ну, бог'ода, – обратился он к мужику проводнику, – веди к Шамшеву.
Денисов, Петя и эсаул, сопутствуемые несколькими казаками и гусаром, который вез пленного, поехали влево через овраг, к опушке леса.


Дождик прошел, только падал туман и капли воды с веток деревьев. Денисов, эсаул и Петя молча ехали за мужиком в колпаке, который, легко и беззвучно ступая своими вывернутыми в лаптях ногами по кореньям и мокрым листьям, вел их к опушке леса.
Выйдя на изволок, мужик приостановился, огляделся и направился к редевшей стене деревьев. У большого дуба, еще не скинувшего листа, он остановился и таинственно поманил к себе рукою.
Денисов и Петя подъехали к нему. С того места, на котором остановился мужик, были видны французы. Сейчас за лесом шло вниз полубугром яровое поле. Вправо, через крутой овраг, виднелась небольшая деревушка и барский домик с разваленными крышами. В этой деревушке и в барском доме, и по всему бугру, в саду, у колодцев и пруда, и по всей дороге в гору от моста к деревне, не более как в двухстах саженях расстояния, виднелись в колеблющемся тумане толпы народа. Слышны были явственно их нерусские крики на выдиравшихся в гору лошадей в повозках и призывы друг другу.
– Пленного дайте сюда, – негромко сказал Денисоп, не спуская глаз с французов.
Казак слез с лошади, снял мальчика и вместе с ним подошел к Денисову. Денисов, указывая на французов, спрашивал, какие и какие это были войска. Мальчик, засунув свои озябшие руки в карманы и подняв брови, испуганно смотрел на Денисова и, несмотря на видимое желание сказать все, что он знал, путался в своих ответах и только подтверждал то, что спрашивал Денисов. Денисов, нахмурившись, отвернулся от него и обратился к эсаулу, сообщая ему свои соображения.
Петя, быстрыми движениями поворачивая голову, оглядывался то на барабанщика, то на Денисова, то на эсаула, то на французов в деревне и на дороге, стараясь не пропустить чего нибудь важного.
– Пг'идет, не пг'идет Долохов, надо бг'ать!.. А? – сказал Денисов, весело блеснув глазами.
– Место удобное, – сказал эсаул.
– Пехоту низом пошлем – болотами, – продолжал Денисов, – они подлезут к саду; вы заедете с казаками оттуда, – Денисов указал на лес за деревней, – а я отсюда, с своими гусаг'ами. И по выстг'елу…
– Лощиной нельзя будет – трясина, – сказал эсаул. – Коней увязишь, надо объезжать полевее…
В то время как они вполголоса говорили таким образом, внизу, в лощине от пруда, щелкнул один выстрел, забелелся дымок, другой и послышался дружный, как будто веселый крик сотен голосов французов, бывших на полугоре. В первую минуту и Денисов и эсаул подались назад. Они были так близко, что им показалось, что они были причиной этих выстрелов и криков. Но выстрелы и крики не относились к ним. Низом, по болотам, бежал человек в чем то красном. Очевидно, по нем стреляли и на него кричали французы.
– Ведь это Тихон наш, – сказал эсаул.
– Он! он и есть!
– Эка шельма, – сказал Денисов.
– Уйдет! – щуря глаза, сказал эсаул.
Человек, которого они называли Тихоном, подбежав к речке, бултыхнулся в нее так, что брызги полетели, и, скрывшись на мгновенье, весь черный от воды, выбрался на четвереньках и побежал дальше. Французы, бежавшие за ним, остановились.
– Ну ловок, – сказал эсаул.
– Экая бестия! – с тем же выражением досады проговорил Денисов. – И что он делал до сих пор?
– Это кто? – спросил Петя.
– Это наш пластун. Я его посылал языка взять.
– Ах, да, – сказал Петя с первого слова Денисова, кивая головой, как будто он все понял, хотя он решительно не понял ни одного слова.
Тихон Щербатый был один из самых нужных людей в партии. Он был мужик из Покровского под Гжатью. Когда, при начале своих действий, Денисов пришел в Покровское и, как всегда, призвав старосту, спросил о том, что им известно про французов, староста отвечал, как отвечали и все старосты, как бы защищаясь, что они ничего знать не знают, ведать не ведают. Но когда Денисов объяснил им, что его цель бить французов, и когда он спросил, не забредали ли к ним французы, то староста сказал, что мародеры бывали точно, но что у них в деревне только один Тишка Щербатый занимался этими делами. Денисов велел позвать к себе Тихона и, похвалив его за его деятельность, сказал при старосте несколько слов о той верности царю и отечеству и ненависти к французам, которую должны блюсти сыны отечества.
– Мы французам худого не делаем, – сказал Тихон, видимо оробев при этих словах Денисова. – Мы только так, значит, по охоте баловались с ребятами. Миродеров точно десятка два побили, а то мы худого не делали… – На другой день, когда Денисов, совершенно забыв про этого мужика, вышел из Покровского, ему доложили, что Тихон пристал к партии и просился, чтобы его при ней оставили. Денисов велел оставить его.
Тихон, сначала исправлявший черную работу раскладки костров, доставления воды, обдирания лошадей и т. п., скоро оказал большую охоту и способность к партизанской войне. Он по ночам уходил на добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а когда ему приказывали, то приводил и пленных. Денисов отставил Тихона от работ, стал брать его с собою в разъезды и зачислил в казаки.
Тихон не любил ездить верхом и всегда ходил пешком, никогда не отставая от кавалерии. Оружие его составляли мушкетон, который он носил больше для смеха, пика и топор, которым он владел, как волк владеет зубами, одинаково легко выбирая ими блох из шерсти и перекусывая толстые кости. Тихон одинаково верно, со всего размаха, раскалывал топором бревна и, взяв топор за обух, выстрагивал им тонкие колышки и вырезывал ложки. В партии Денисова Тихон занимал свое особенное, исключительное место. Когда надо было сделать что нибудь особенно трудное и гадкое – выворотить плечом в грязи повозку, за хвост вытащить из болота лошадь, ободрать ее, залезть в самую середину французов, пройти в день по пятьдесят верст, – все указывали, посмеиваясь, на Тихона.
– Что ему, черту, делается, меренина здоровенный, – говорили про него.
Один раз француз, которого брал Тихон, выстрелил в него из пистолета и попал ему в мякоть спины. Рана эта, от которой Тихон лечился только водкой, внутренне и наружно, была предметом самых веселых шуток во всем отряде и шуток, которым охотно поддавался Тихон.
– Что, брат, не будешь? Али скрючило? – смеялись ему казаки, и Тихон, нарочно скорчившись и делая рожи, притворяясь, что он сердится, самыми смешными ругательствами бранил французов. Случай этот имел на Тихона только то влияние, что после своей раны он редко приводил пленных.
Тихон был самый полезный и храбрый человек в партии. Никто больше его не открыл случаев нападения, никто больше его не побрал и не побил французов; и вследствие этого он был шут всех казаков, гусаров и сам охотно поддавался этому чину. Теперь Тихон был послан Денисовым, в ночь еще, в Шамшево для того, чтобы взять языка. Но, или потому, что он не удовлетворился одним французом, или потому, что он проспал ночь, он днем залез в кусты, в самую середину французов и, как видел с горы Денисов, был открыт ими.


Поговорив еще несколько времени с эсаулом о завтрашнем нападении, которое теперь, глядя на близость французов, Денисов, казалось, окончательно решил, он повернул лошадь и поехал назад.
– Ну, бг'ат, тепег'ь поедем обсушимся, – сказал он Пете.
Подъезжая к лесной караулке, Денисов остановился, вглядываясь в лес. По лесу, между деревьев, большими легкими шагами шел на длинных ногах, с длинными мотающимися руками, человек в куртке, лаптях и казанской шляпе, с ружьем через плечо и топором за поясом. Увидав Денисова, человек этот поспешно швырнул что то в куст и, сняв с отвисшими полями мокрую шляпу, подошел к начальнику. Это был Тихон. Изрытое оспой и морщинами лицо его с маленькими узкими глазами сияло самодовольным весельем. Он, высоко подняв голову и как будто удерживаясь от смеха, уставился на Денисова.