Мишпатим (недельная глава)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Недельная глава «Мишпатим» («Мишпотим», ивр.מִשְׁפָּטִים‏‎ — «Законы …»)

Одна из 54 недельных глав — отрывков, на которые разбит текст Пятикнижия (Хумаша).

Глава «Мишпатим» — восемнадцатая по счету глава Торы и шестая по счету глава книги «Шмот». Имя своё, как и все главы, получила по первым значимым словам текста (ве-эле мишпатим  — «И вот законы…»). В состав главы входят стихи (ивр., мн. ч. — псуким) с 21:1 по 24:18.





Краткое содержание главы

После Откровения на Синае Бог заповедует народу Израиля серию законов.

  • Законы, защищающие личность (стихи 21:1-21:32): законы о рабе-еврее; наказания за убийство, похищение, насилие и воровство. (См. также принцип Око за око)
  • Законы о материальном ущербе (стихи 21:33-22:14): законы гражданского права о возмещении ущербов, предоставлении займов, ответственности за вверенное имущество; правила, обеспечивающие справедливое судопроизводство.
  • Законы, остерегающие против притеснения пришельцев (стихи 22:15-23:33)
  • Законы соблюдения сезонных праздников и приношения плодов урожая в Иерусалимский Храм (стихи 24:1-24:18)
  • Запрет смешения мясного с молочным и заповедь о молитве.

В общей сложности глава «Мишпатим» содержит 53 заповеди — 23 предписания и 30 запретов. Бог дает обещание привести народ Израиля в Святую Землю и запрещает им перенимать языческие обычаи её нынешних обитателей.

Дополнительные факты

Глава «Мишпатим» содержит 53 заповеди. Между псуким 22:26 и 22:27 находится середина книги «Шмот» (по количеству псуким)

Глава разделена на семь отрывков (на иврите — алиёт), которые прочитываются в каждый из дней недели, с тем, чтобы в течение недели прочесть всю главу

  • В воскресенье читают псуким с 21:1 по 21:19
  • В понедельник читают псуким с 21:20 по 22:3
  • Во вторник читают псуким с 22:4 по 22:26
  • В среду читают псуким с 22:27 по 23:5
  • В четверг читают псуким с 23:6 по 23:19
  • В пятницу читают псуким с 23:20 по 23:25
  • В субботу читают псуким с 23:26 по 24:18

В понедельник и четверг во время утренней молитвы в синагогах публично читают отрывки из соответствующей недельной главы. Для главы «Мишпатим» это псуким с 21:1 до 21:19

В субботу, после недельной главы читается дополнительный отрывок афтара — отрывок из книги пророка Йермияѓу, глава 34:8-34:22, 35:25-26.

См. также

Напишите отзыв о статье "Мишпатим (недельная глава)"

Ссылки

  • [www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/831837/ Краткое содержание недельной главы]
  • [www.chassidus.ru/library/tora_inline/shmoys/mishpotim.htm Недельная глава с комментариями Раши]
  • [www.machanaim.org/tanach/in_tnh.htm#b06/ Текст недельной главы с комментариями]
  • [avroomwolff.livejournal.com/tag/Мишпатим «Недельная глава Мишпатим» (р. Авраам Вольф)]
  • [toldot.ru/tora/library/nedelnayaglava/besedy/?curPos=22/ Комментарии к недельной главе р. Ицхака Зильбера]
  • [jewniversity.org/недельные-главы/шмот/мишпатим.aspx/ Комментарии к недельной главе р. М.-М. Гитика]


Отрывок, характеризующий Мишпатим (недельная глава)

– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.