Торгово-промышленная партия Российской империи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
«Торгово-промышленная партия»
Дата основания:

1905

Дата роспуска:

1906

Штаб-квартира:

Москва

К:Политические партии, основанные в 1905 году

К:Исчезли в 1906 году Торгово-промышленная партия — политическая партия Российской империи.

Торгово-промышленная партия, наряду с Торгово-промышленным союзом и Прогрессивно-экономической партией России, одна из трёх основных партий, в которые во время образования политических партий в 1905 году, накануне выборов в Государственную думу Российской империи I созыва организовалась российская торгово-промышленная буржуазия на чисто классовой основе, с целью охраны своих классовых интересов.

В противоположность двум упомянутым выше партиям, она представляла собой крайнее правое крыло торгово-промышленной буржуазии; хотя в её программе и заключалось несколько либеральных требований, но они выражались в форме необходимости «полного содействия правительству по проведению в жизнь начал, возвещенных манифестом 17 октября 1905 года, и поддержанию закономерного правового порядка».

Политическая часть программы решительно подчеркивала идею единства России, экономическая — необходимость охраны интересов промышленников и торговцев, в частности поощрением таможенного покровительства. Объяснительная записка к программе заключала в себе, главным образом, резкую критику левых партий, как конституционных демократов, так и социалистов; особенному осуждению подверглась идея восьмичасового рабочего дня.

Торгово-промышленная партия организовалась в городе Москве 12 ноября 1905 года. К концу 1905 года она имела в 19 губерниях Европейской и Азиатской России провинциальные комитеты; в январе и феврале 1906 года число этих комитетов еще увеличилось; таким образом, это была единственная партия этого типа, распространившаяся на значительную часть России.

В Санкт-Петербурге, однако, где у неё были соперники в лице торгово-промышленного союза и прогрессивно-экономической партии, она не успела организоваться. Она вела борьбу не только с левыми партиями, но и с двумя другими торговыми партиями, на которые смотрела как на партии радикальные; тем не менее, в «Московских Ведомостях» велся поход против торгово-промышленной партии, подрывающей, будто бы, основы русского монархизма.

С 5 по 6 февраля 1906 года в Москве собрался первый всероссийский союз торгово-промышленной партии, на котором присутствовало 420 делегатов от местных комитетов. Во время съезда и после его окончания было выпущено три номера «Дневника первого всероссийского съезда торгово-промышленной партии», редактором которого подписывался заведующий бюро центрального комитета торгово-промышленной партии В. С. Баршев. На этом съезде была намечена тактика партии, враждебная как левым, так и крайним правым.

Партия приняла деятельное участие в выборной агитации, заключая в разных местах разные блоки, по преимуществу с «Союзом 17 октября» и Партией правового порядка, а кое-где и с партией монархистов и с Союзом русского народа. Нигде она не имела ни малейшего успеха, несмотря на то, что ею было издано много листков и брошюр в громадном количестве экземпляров, а московское отделение издавало также газету «Русский дневник».

После выборов в Государственную Думу Российской империи I созыва торгово-промышленная партия начала разлагаться. Один за другим комитеты её ликвидировали свои дела.

В ноябре 1906 года состоялось в Москве собрание учредителей торгово-промышленной партии, под председательством Григория Александровича Крестовникова, на котором принята следующая резолюция: «предложить всем комитетам торгово-промышленной партии объединить свои действия с „Союзом 17 октября“ под общим руководством центрального комитета союза».

Члены партии по большей части перешли в «Союз 17 октября», дав ему тот сильный толчок направо, который вызвал необходимость выхода из него таких деятелей, как М. А. Стахович, П. А. Гейден, Д. Н. Шипов. В конце декабря 1906 года в Ельце была сделана попытка возродить торгово-промышленную партию, но она не увенчалась успехом.



Источники

Напишите отзыв о статье "Торгово-промышленная партия Российской империи"

Отрывок, характеризующий Торгово-промышленная партия Российской империи

– Non, laissez moi, [Нет, оставьте меня,] – сказала княжна.
И голос ее звучал такой серьезностью и страданием, что лепетанье птиц тотчас же замолкло. Они посмотрели на большие, прекрасные глаза, полные слез и мысли, ясно и умоляюще смотревшие на них, и поняли, что настаивать бесполезно и даже жестоко.
– Au moins changez de coiffure, – сказала маленькая княгиня. – Je vous disais, – с упреком сказала она, обращаясь к m lle Bourienne, – Marieie a une de ces figures, auxquelles ce genre de coiffure ne va pas du tout. Mais du tout, du tout. Changez de grace. [По крайней мере, перемените прическу. У Мари одно из тех лиц, которым этот род прически совсем нейдет. Перемените, пожалуйста.]
– Laissez moi, laissez moi, tout ca m'est parfaitement egal, [Оставьте меня, мне всё равно,] – отвечал голос, едва удерживающий слезы.
M lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна. Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно. Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти. Выражение это не внушало им страха к княжне Марье. (Этого чувства она никому не внушала.) Но они знали, что когда на ее лице появлялось это выражение, она была молчалива и непоколебима в своих решениях.
– Vous changerez, n'est ce pas? [Вы перемените, не правда ли?] – сказала Лиза, и когда княжна Марья ничего не ответила, Лиза вышла из комнаты.
Княжна Марья осталась одна. Она не исполнила желания Лизы и не только не переменила прически, но и не взглянула на себя в зеркало. Она, бессильно опустив глаза и руки, молча сидела и думала. Ей представлялся муж, мужчина, сильное, преобладающее и непонятно привлекательное существо, переносящее ее вдруг в свой, совершенно другой, счастливый мир. Ребенок свой, такой, какого она видела вчера у дочери кормилицы, – представлялся ей у своей собственной груди. Муж стоит и нежно смотрит на нее и ребенка. «Но нет, это невозможно: я слишком дурна», думала она.
– Пожалуйте к чаю. Князь сейчас выйдут, – сказал из за двери голос горничной.
Она очнулась и ужаснулась тому, о чем она думала. И прежде чем итти вниз, она встала, вошла в образную и, устремив на освещенный лампадой черный лик большого образа Спасителя, простояла перед ним с сложенными несколько минут руками. В душе княжны Марьи было мучительное сомненье. Возможна ли для нее радость любви, земной любви к мужчине? В помышлениях о браке княжне Марье мечталось и семейное счастие, и дети, но главною, сильнейшею и затаенною ее мечтою была любовь земная. Чувство было тем сильнее, чем более она старалась скрывать его от других и даже от самой себя. Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своем эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять Твою волю? И едва она сделала этот вопрос, как Бог уже отвечал ей в ее собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовой ко всему. Если Богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить Его волю». С этой успокоительной мыслью (но всё таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и что скажет. Что могло всё это значить в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не падет ни один волос с головы человеческой.


Когда княжна Марья взошла в комнату, князь Василий с сыном уже были в гостиной, разговаривая с маленькой княгиней и m lle Bourienne. Когда она вошла своей тяжелой походкой, ступая на пятки, мужчины и m lle Bourienne приподнялись, и маленькая княгиня, указывая на нее мужчинам, сказала: Voila Marie! [Вот Мари!] Княжна Марья видела всех и подробно видела. Она видела лицо князя Василья, на мгновенье серьезно остановившееся при виде княжны и тотчас же улыбнувшееся, и лицо маленькой княгини, читавшей с любопытством на лицах гостей впечатление, которое произведет на них Marie. Она видела и m lle Bourienne с ее лентой и красивым лицом и оживленным, как никогда, взглядом, устремленным на него; но она не могла видеть его, она видела только что то большое, яркое и прекрасное, подвинувшееся к ней, когда она вошла в комнату. Сначала к ней подошел князь Василий, и она поцеловала плешивую голову, наклонившуюся над ее рукою, и отвечала на его слова, что она, напротив, очень хорошо помнит его. Потом к ней подошел Анатоль. Она всё еще не видала его. Она только почувствовала нежную руку, твердо взявшую ее, и чуть дотронулась до белого лба, над которым были припомажены прекрасные русые волосы. Когда она взглянула на него, красота его поразила ее. Анатопь, заложив большой палец правой руки за застегнутую пуговицу мундира, с выгнутой вперед грудью, а назад – спиною, покачивая одной отставленной ногой и слегка склонив голову, молча, весело глядел на княжну, видимо совершенно о ней не думая. Анатоль был не находчив, не быстр и не красноречив в разговорах, но у него зато была драгоценная для света способность спокойствия и ничем не изменяемая уверенность. Замолчи при первом знакомстве несамоуверенный человек и выкажи сознание неприличности этого молчания и желание найти что нибудь, и будет нехорошо; но Анатоль молчал, покачивал ногой, весело наблюдая прическу княжны. Видно было, что он так спокойно мог молчать очень долго. «Ежели кому неловко это молчание, так разговаривайте, а мне не хочется», как будто говорил его вид. Кроме того в обращении с женщинами у Анатоля была та манера, которая более всего внушает в женщинах любопытство, страх и даже любовь, – манера презрительного сознания своего превосходства. Как будто он говорил им своим видом: «Знаю вас, знаю, да что с вами возиться? А уж вы бы рады!» Может быть, что он этого не думал, встречаясь с женщинами (и даже вероятно, что нет, потому что он вообще мало думал), но такой у него был вид и такая манера. Княжна почувствовала это и, как будто желая ему показать, что она и не смеет думать об том, чтобы занять его, обратилась к старому князю. Разговор шел общий и оживленный, благодаря голоску и губке с усиками, поднимавшейся над белыми зубами маленькой княгини. Она встретила князя Василья с тем приемом шуточки, который часто употребляется болтливо веселыми людьми и который состоит в том, что между человеком, с которым так обращаются, и собой предполагают какие то давно установившиеся шуточки и веселые, отчасти не всем известные, забавные воспоминания, тогда как никаких таких воспоминаний нет, как их и не было между маленькой княгиней и князем Васильем. Князь Василий охотно поддался этому тону; маленькая княгиня вовлекла в это воспоминание никогда не бывших смешных происшествий и Анатоля, которого она почти не знала. M lle Bourienne тоже разделяла эти общие воспоминания, и даже княжна Марья с удовольствием почувствовала и себя втянутою в это веселое воспоминание.