Абд аль-Крим

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Абд аль-Крим
араб. محمد بن عبد الكريم الخطابي
Род деятельности:

вождь восстания рифских племён

Дата рождения:

12 января 1882(1882-01-12)

Место рождения:

Адждир, Марокко

Дата смерти:

7 февраля 1963(1963-02-07) (81 год)

Место смерти:

Каир, Египет

Абд аль-Крим или Абд эль-Керим (12 января 1882, Адждир (фр.) — 7 февраля 1963, Каир) — вождь восстания рифских племён против испанских колониальных властей на севере Марокко.



Биография

Абд аль-Крим был сыном кади и вождя. В 1910 — 1915 годах — преподаватель испано-арабской школы, в 1915 г. стал главным кади (исламским судьёй) Мелильи. С 1914 года редактировал арабский раздел газеты «Телеграма дель Риф» («El Telegrama del Rif»), на страницах которой стали регулярно появляться призывы к изгнанию, с помощью Германии, испанцев и французов из Марокко. Тесно сотрудничал с германским консулом Вальтером Цехлином (Dr. Walter Zechlin, 1879 – 1962). Содействовал транспортировке оружия, поставлявшегося немцами рифским племенам, воевавшим против властей Французского Марокко. В 1915 году за призывы к освободительной борьбе был заключён испанскими колониальными властями в тюрьму, в 1916 году освобождён.

В 1919 году Абд аль-Крим бежал в горы. С 1920 года - после смерти отца - стал вождём племени. В 1921—1926 годах возглавлял освободительную борьбу рифов[1], сначала против испанских, а с 1925 года — и против французских колонизаторов. В 1921—1926 годах — президент (эмир) Рифской республики[2], представлявшей собой военно-политическое объединение 12 племен. Носил прозвище «берберский волк».

До 1924 года его борьбу против испанцев негласно поддерживали французские власти, рассчитывавшие руками рифов распространить своё влияние на всё Марокко. Во Франции развернулось движение поддержки освободительной борьбы рифов, а через международную зону Танжера Абд аль-Крим получал вооружение.

Однако, у Абд аль-Крима возникло желание расширить пределы своего эмирата за счёт подвластной французам долины Верги, откуда поступала значительная часть продовольствия. В конце 1924 года — командующий французскими войсками в Марокко генерал Лиотэ устроил линию укреплений для защиты долины Верги, а в апреле 1925 года французы начали боевые действия против армии эмира. В конце мая 1925 года парижская газета «Тан» («Le Temps») писала:

Речь идёт о настоящей войне. Мы имеем дело с решительным и способным лидером, престиж и могущество которого гигантски выросли за последние шесть месяцев.

26 мая 1926 года Абд аль-Крим сдался французам и был сослан на остров Реюньон. В мае 1947 года получил разрешение на въезд во Францию при условии отказа от политической деятельности. Бежал с парохода в Порт-Саиде и поселился в Каире, где возглавлял (1948—1956) Комитет освобождения Арабского Магриба.

Напишите отзыв о статье "Абд аль-Крим"

Ссылки

Примечания

  1. Старая русская транскрипция данного этнонима - «Риффы». В отличие от современной («рифы»), она помогала избегать путаницы с коралловыми рифами.
  2. В испанской литературе: República del Rif.

Отрывок, характеризующий Абд аль-Крим

Данило Терентьич ничего не отвечал, и долго опять все молчали. Зарево расходилось и колыхалось дальше и дальше.
– Помилуй бог!.. ветер да сушь… – опять сказал голос.
– Глянь ко, как пошло. О господи! аж галки видно. Господи, помилуй нас грешных!
– Потушат небось.
– Кому тушить то? – послышался голос Данилы Терентьича, молчавшего до сих пор. Голос его был спокоен и медлителен. – Москва и есть, братцы, – сказал он, – она матушка белока… – Голос его оборвался, и он вдруг старчески всхлипнул. И как будто только этого ждали все, чтобы понять то значение, которое имело для них это видневшееся зарево. Послышались вздохи, слова молитвы и всхлипывание старого графского камердинера.


Камердинер, вернувшись, доложил графу, что горит Москва. Граф надел халат и вышел посмотреть. С ним вместе вышла и не раздевавшаяся еще Соня, и madame Schoss. Наташа и графиня одни оставались в комнате. (Пети не было больше с семейством; он пошел вперед с своим полком, шедшим к Троице.)
Графиня заплакала, услыхавши весть о пожаре Москвы. Наташа, бледная, с остановившимися глазами, сидевшая под образами на лавке (на том самом месте, на которое она села приехавши), не обратила никакого внимания на слова отца. Она прислушивалась к неумолкаемому стону адъютанта, слышному через три дома.
– Ах, какой ужас! – сказала, со двора возвративись, иззябшая и испуганная Соня. – Я думаю, вся Москва сгорит, ужасное зарево! Наташа, посмотри теперь, отсюда из окошка видно, – сказала она сестре, видимо, желая чем нибудь развлечь ее. Но Наташа посмотрела на нее, как бы не понимая того, что у ней спрашивали, и опять уставилась глазами в угол печи. Наташа находилась в этом состоянии столбняка с нынешнего утра, с того самого времени, как Соня, к удивлению и досаде графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде. Графиня рассердилась на Соню, как она редко сердилась. Соня плакала и просила прощенья и теперь, как бы стараясь загладить свою вину, не переставая ухаживала за сестрой.
– Посмотри, Наташа, как ужасно горит, – сказала Соня.
– Что горит? – спросила Наташа. – Ах, да, Москва.
И как бы для того, чтобы не обидеть Сони отказом и отделаться от нее, она подвинула голову к окну, поглядела так, что, очевидно, не могла ничего видеть, и опять села в свое прежнее положение.
– Да ты не видела?
– Нет, право, я видела, – умоляющим о спокойствии голосом сказала она.
И графине и Соне понятно было, что Москва, пожар Москвы, что бы то ни было, конечно, не могло иметь значения для Наташи.
Граф опять пошел за перегородку и лег. Графиня подошла к Наташе, дотронулась перевернутой рукой до ее головы, как это она делала, когда дочь ее бывала больна, потом дотронулась до ее лба губами, как бы для того, чтобы узнать, есть ли жар, и поцеловала ее.
– Ты озябла. Ты вся дрожишь. Ты бы ложилась, – сказала она.
– Ложиться? Да, хорошо, я лягу. Я сейчас лягу, – сказала Наташа.
С тех пор как Наташе в нынешнее утро сказали о том, что князь Андрей тяжело ранен и едет с ними, она только в первую минуту много спрашивала о том, куда? как? опасно ли он ранен? и можно ли ей видеть его? Но после того как ей сказали, что видеть его ей нельзя, что он ранен тяжело, но что жизнь его не в опасности, она, очевидно, не поверив тому, что ей говорили, но убедившись, что сколько бы она ни говорила, ей будут отвечать одно и то же, перестала спрашивать и говорить. Всю дорогу с большими глазами, которые так знала и которых выражения так боялась графиня, Наташа сидела неподвижно в углу кареты и так же сидела теперь на лавке, на которую села. Что то она задумывала, что то она решала или уже решила в своем уме теперь, – это знала графиня, но что это такое было, она не знала, и это то страшило и мучило ее.