Чама Ча Мапиндузи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Чама Ча Мапиндузи
суахили Chama cha Mapinduzi
Лидер:

Джакайя Киквете

Основатель:

Джулиус Ньерере,
Мвиньи Абуд Джумбе

Дата основания:

1977 год

Штаб-квартира:

Додома, Танзания

Идеология:

Африканский социализм,
уджамаа (ранее), </br> демократический социализм, </br> панафриканизм

Интернационал:

Социалистический интернационал, Прогрессивный альянс,
Бывшие освободительные движения Южной Африки

Количество членов:

6,4 миллионов

Мест в нижней палате:
263 / 357
Партийная печать:

Uhuru («Свобода») (газета)

Сайт:

[ccm.or.tz/ tz]

К:Политические партии, основанные в 1977 году


Чама Ча Мапиндузи (суахили Chama cha Mapinduzi — Партия революции, Революционная партия) — правящая политическая партия Танзании социалистического толка. Партия основана по инициативе Джулиуса Ньерере 5 февраля 1977 года и с тех пор доминирует в политике. Предшественником партии являлся основанный в 1954 году Африканский национальный союз Танганьики (ТАНУ), объединившийся с занзибарской партией Афро-Ширази.



История и идеология

Изначально партия считалась «революционно-демократической», придерживалась африканского варианта социализма «с опорой на собственные силы», поддерживала коллективное сельское хозяйство (уджамаа), а также идеи панафриканской солидарности и неприсоединения. Впоследствии, после ухода Ньерере с поста президента страны, партия отошла от своих идеологических установок к неопределённым центристским позициям и прагматизму, отстаивая рыночную экономику, частичную приватизацию и экономическую модернизацию.

Первым основным программным документом ЧЧМ была Арушская декларация — заявление президента Ньерере, принятое в январе 1967 года на Национальной конференции Африканского национального союза Танганьики. В нём излагались принципы социализма, основанного на равенстве, политических свободах и экономической справедливости. Целью государственного вмешательства в экономику признавалось предотвращение эксплуатации человека человеком и накопление в частных руках богатств, несовместимых с построением бесклассового общества. В числе целей декларации Аруша заявлялись защита человеческого достоинства (в соответствии с Всеобщей декларацией прав человека); закрепление демократического социалистического характера правительства; искоренение бедности, невежества и болезней; борьба против колониализма, неоколониализма, империализма и всех форм дискриминации; поддержка коллективной собственности на средства производства; достижение мира во всём мире и др.

Арушская декларация провозглашала развития страны по некапиталистическому и социалистическому пути посредством обобществления основных средств производства и передачи их самим рабочим и крестьянам. В частности, в Танзании была проведена национализация иностранных банков, промышленных и торговых предприятий, внешнеторговых организаций, сельскохохозяйственных плантаций, принадлежащих иностранцам. В сельской местности осуществлялись аграрные преобразования путём кооперирования крестьянства с помощью создания «социалистических деревень» («виджидживья уджамаа»)[1] — товариществ по совместной обработке земли, где сохранялись традиционные «африканские» хозяйственные отношения. В деревнях был принят на вооружение принцип общинности, вследствие чего коллективными были все источники воды, магазины, школы, медицинские пункты[2].

Настаивая на приоритете коллективной и кооперативной собственности, ЧЧМ с 1977 года допускала частные инвестиции иностранного и местного капитала. Однако членам правящей партии запрещалось владеть ценными бумагами и акциями компаний, получать более одной зарплаты или иметь в собственности более одного дома; им предписывалась крайняя экономия касательно личного потребления и признание движущей силой общества морально-этического совершенствования людей. Таким образом, в первое десятилетие своего существования ЧЧМ объединяла крестьян, рабочих, служащих, представителей интеллигенции и мелкой буржуазии.

Конституция Объединённой Республики Танзания, принятая в 1977 году закрепляла положение о «руководящей роли» ЧЧМ. При этом однопартийная система трактовалась как инструмент для избежания проявлений трайбализма, поскольку Танзанию населяют более чем 120 этнических групп; выборы в представительские органы власти продолжали проводиться на альтернативной основе (выдвигались по крайней мере по двое кандидатов от ЧЧМ). После внесения в конституцию поправок от 1 июля 1992 года в Танзании была введена многопартийность, но ЧЧМ осталась партией-гегемоном. Лишь на Занзибаре ей некоторую реальную конкуренцию составляет либеральный Гражданский объединённый фронт.

Каждые пять лет ЧЧМ избирала своего председателя, который автоматически назначался президентом и утверждался на референдуме; при этом после добровольной отставки Ньерере все президенты занимали свою должность на протяжении двух сроков. Все четыре председателя партии были президентами Танзании в течение всего срока своего партийного лидерства: пост президента поочерёдно занимали Джулиус Ньерере (до 1985), Али Хасан Мвиньи (1985—1995), Бенджамин Мкапа (1995—2005) и Джакайя Киквете (2005—2015). Нынешний президент Джон Магуфули, не являющийся формальным лидером партии, был избран 30 октября 2015 58,46 % голосов.

Структура ЧЧМ строится по производственно-территориальному принципу: на некоторых предприятиях и в населённых пунктах существуют ячейки и отделения партии, которые на районном уровне объединяются в партийные комитеты. Высшие органы партии — Национальная конференция, Национальный исполком и Центральный комитет.

Печатный орган — газета Uhuru («Свобода»), выходящая на языке суахили.

ЧЧМ принята в Социалистический интернационал в качестве полноправного члена на весеннем конгрессе 4-5 февраля 2013 года[3].

Напишите отзыв о статье "Чама Ча Мапиндузи"

Примечания

  1. [tour-mania.com/tanzania/ Танзания]
  2. [www.turlocman.ru/tanzania Танзания, столица Танзании, отели Танзании, фото]
  3. [www.socialistinternational.org/images/dynamicImages/files/Council%20decisions-1.pdf Decisions of the Council]. Socialist International (February 2013). Проверено 14 сентября 2014.

Ссылки

  • [ccm.or.tz/ Официальный сайт]  (англ.)

Отрывок, характеризующий Чама Ча Мапиндузи

– Вы ведь дружны с Борисом? – сказала ему Вера.
– Да, я его знаю…
– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez entre cousin et cousine cette intimite mene quelquefois a l'amour: le cousinage est un dangereux voisinage, N'est ce pas? [Знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость приводит иногда к любви. Такое родство – опасное соседство. Не правда ли?]
– О, без сомнения, – сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том, как он должен быть осторожным в своем обращении с своими 50 ти летними московскими кузинами, и в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его в сторону.
– Ну что? – сказал Пьер, с удивлением смотревший на странное оживление своего друга и заметивший взгляд, который он вставая бросил на Наташу.
– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.