Яффе, Мордехай

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мордехай Яффе
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Яффе, Мордехай бен-Авраам бен-Иосиф бен-Элиезер бен-Авраам (род. в Праге в 1533 г., умер в Познани в 1612 г.) из Богемии — известнейший кодификатор и учёный.

Его отец, раввин Авраам из Праги (а не р. Авраам из Богемии), умер в 1564 г., дал сыну разностороннее образование. Дальнейшее талмудическое образование Яффе получил под руководством раввинов Моисея Иссерлиса и Соломона Лурии, a по каббале — под руководством Маттитии б.-Соломон Делакрута. По возвращении на родину Яффе стал главой Пражской Савв. школы, и занимал этот пост до 1561 г., когда ввиду изгнания евреев из Праги, отправился в Венецию, где занялся изучением астрономии (15611571). В 1572 стал раввином в Гродне, в 1588 г. — в Люблине, где становится одним из главных руководителей ваада четырёх стран; был затем раввином в Кременце, a в 1592 г. стал главным раввином и ректором школы в Праге. С 1599 г. до смерти состоял главным раввином в Познани.

Яффе — выдающийся представитель XVI в. — эпохи расцвета талмудической науки и пилпула, когда элементы каббалы и мистицизма все более и более стали овладевать еврейскими умами. Почти все современники Яффе увлекались каббалой, но ни один из них не решился до него внести её элементы в кодификацию галах. Яффе часто мотивирует то или иное постановление каббалистическими тайнами, вера в которые y него доходит до того, что он признает молитву к десяти сфирот, которую не только талмудисты вообще, но даже впоследствии хасидские вожди считали противоречащей монотеизму и иудаизму, не признающему посредника между Богом и человеком. Местами Яффе обнаруживает суеверие, которое он вводит в свой кодекс. Хотя уважение его к Маймониду безгранично, но он не принимает во внимание нападок Маймонида на мистицизм так как «Маймонид впоследствии сам признал каббалу». Яффе следует, главным образом, испанской каббале, в особенности р. Иосифу Гикатиле и р. Менахему Реканати; на каббалистическое сочинение «Rekanati» Яффе написал комментарий «Lebusch Or Jekarot». Яффе признает переселение душ, но отвергает утверждение Ари и р. Хаиима Виталя, что душа человека иногда перевоплощается в растения и минералы.

Яффе увлекается и метафизикой, и точными науками, которые, по его мнению, стоят, однако, гораздо ниже Торы и каббалы, поэтому человеку разрешается заниматься науками лишь после того, как он основательно изучил Талмуд и кодексы. Большое уважение Яффе питал к комментариям Раши, каждое слово которых заключает эзотерическое и экзотерическое значение.



Сочинения

Труды Яффе объединены одним заглавием «Lebusch» (намек на Эсф. 8:15):

  • «Lebusch ha-Techelet»,
  • «Lebusch ha-Chur»,
  • «Lebusch Ateret Zahab»,
  • «Lebusch ha-buz we-ha-Argamon»
  • «Lebusch Ir Schuschan».

Все эти сочинения Яффе представляют кодекс в порядке Турим; первый обнимает Тур Орах Хаиим до № 242, второй — Тур Орах-Хаиим с № 242 до конца, третий — Тур Иоре-Деа, четвёртый — Тур Эбен ха-Эзер и пятый — Тур Хошен ха-Мишпат. Кодекс Яффе, отличающийся литературными достоинствами, сжатостью и ясностью, по своим качествам стоит гораздо выше Шулхан аруха Каро и Рамо, не говоря уже ο том, что каждый закон, каждое правило мотивируется исчерпывающим образом. Тем не менее, кодекс Яффе почти не пользовался популярностью, быть может, из-за элементов каббалы и философии. Первый и второй томы вышли в Люблине в 1590 г., третий том — в Кракове в 1594, 4-й и 5-й тт. — в Кракове в 1598 и 1599 гг. (есть и пражское, и венецианское издания; библиографическая редкость);

  • «Lebusch Orah» — комментарий на комментарий Раши к Пятикнижию;
  • «Lebusch Simchah» — проповеди;
  • «Lebusch Jekarah» — на Реканати;
  • «Lebusch Eder ha-Jekar» — o календаре,
  • «Lebusch Pinnat Jikrat» — к Маймонидову «Путеводитель растерянных» (Люблин, 1594).

Последние три произведения Яффе носят ещё общее заглавие «Lebusch Or Jekarot».

Напишите отзыв о статье "Яффе, Мордехай"

Литература

При написании этой статьи использовался материал из Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Яффе, Мордехай

В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.