Гауш, Александр Фёдорович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Федорович Гауш
Дата рождения:

30 августа 1873(1873-08-30)

Место рождения:

Санкт-Петербург, Российская империя

Дата смерти:

7 сентября 1947(1947-09-07) (74 года)

Место смерти:

Симферополь, СССР

Гражданство:

Российская империя, СССР

Учёба:

Императорская академия художеств

Работы на Викискладе

Александр Фёдорович (Александр Густав Адольф) Гауш (30 августа 1873, Санкт-Петербург — 7 сентября 1947, Симферополь) — живописец, график, сценограф, педагог, художник кукольного театра, меценат, профессор живописи. Писал в основном натюрморты и пейзажи.





Биография

Отец — Федор Федорович Гауш (Viktor Karl Theodor Hausch) (1845–1929), купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин Санкт-Петербурга, мать — Матильда Леонтьевна, урожденная баронесса фон Гауфф (Mathilde Amalie Luise von Hauff) (1846–1907). Обучался в Реформатском училище (Санкт-Петербург) (1885–1889), в Рисовальной школе при Обществе поощрения художеств (1889), у П. П. Чистякова (до 1893), в петербургской Академии художеств у А. А. Киселева (1893–1899), в Академии Жюлиана в Париже (2 месяца, 1885). В 1899 получил звание художника (с правом на чин 10-го кл. и правом преподавания рисования в учебных заведениях) за картины «Под вечер» и «Ветер». С 1897 г. – постоянный участник выставок. До 1924 жил в Петрограде в собственном доме (Английская наб., 74, т. н. Дом Гауша).

В 1894 году совершил поездку по России. Неоднократно путешествовал по Германии, Франции, Италии, Австрии; посетил Испанию (1906) и Англию (1911–1912). В 1904 году подготовил в соавторстве с Н. Ф. Роот учебное пособие «Рисунки русских художников» (СПб., 1904).

Один из основателей Нового общества художников (член-учредитель и секретарь, участвовал в выставках 1904-05, 1907), член объединения «Мир искусства» (с 1916, экспонент с 1911). Произведения Гауша были представлены на международных выставках в Вене (1908), Брюсселе (1910), Риме (1911), Венеции (1914), Балтийской выставке в Мальме (1914), на выставках Общества художников им. А.И.Куинджи, Товарищества южнорусских художников (1922), персональной выставке в Петрограде (1916). Выставлялся на Весенних выставках в залах Академии художеств, Союза русских художников, Общества Леонарда да Винчи, Товарищества независимых. Участвовал в выставках «Венок», «Венок-Стефанос», в Салоне В. А. Издебского. Сотрудничал в легендарном петербургском литературно-артистическом кабаре «Привал комендиантов»[1].

С весны 1907 года участвовал в деятельности Комиссии по изучению и описанию старого Петербурга, с октября 1909 член дирекции и 1-й хранитель Музея Старого Петербурга (до 1920 года). Один из создателей Музея Города (1918). Вместе с А. Н. Бенуа оформлял «Историческую выставку архитектуры» в залах Академии художеств (1911).

Особое внимание, уделявшееся Гаушем сохранению исторического наследия, было отмечено искусствоведом Муратовым в качестве анекдота и ставилось в пример московским властям:

...Мне рассказали о благородных и заслуживающих всякого сочувствия вмешательствах в дело окраски одного петербургского художника-архитектора г. Гауша. Видя, что предпринимается окраска какого-нибудь дома, имеющего художественную ценность, г. Гауш являлся к владельцу и просил у него разрешения участвовать в деле окраски своим безвозмездным советом. Так как это не удорожало работы, домовладельцы охотно соглашались, и таким путем удалось восстановить первоначальную окраску многих петербургских зданий.

— П.П. Муратов. Красота Москвы // Московский еженедельник. — 1909. — 10 октября (№ 40)[2]

Преподавал в Сухаревской школе Женского патриотического общества (1907), художественных классах Школы народного искусства (1912–24, после 1917 – в составе Техникума кустарного искусства). После Февральской революции 1917 года входил в комиссию, занимавшуюся вопросом о Министерстве искусств, работал в спецкомиссии по художественной промышленности и кустарному делу. После Октябрьского переворота преподавал в различных учебных заведениях Петрограда[3]. Сотрудничал в петроградском «Доме искусств». В начале октября 1918 года был приглашен Шагалом в Витебск «в качестве хранителя организуемого музея», как о том сообщала газета «Витебский листок»[4], но предложение не принял. Участвовал в Первой государственной свободной выставке произведений искусств (1919), выставке петроградских художников всех направлений (1923) в Петрограде, Первой русской художественной выставке в галерее Ван Димена в Берлине (1922), передвижной выставке русского искусства по США (1924–1925), выставках Художественного общества им. К. К. Костанди[5] (1925-29) в Одессе и других.


Особое место в жизни Александра Федоровича занимало увлечение кукольным театром: в 1916 году в его собственном доме в Петербурге состоялся первый спектакль театра мирионеток, на котором присутствовали Александр Блок и Анна Ахматова[6][7]; в 1916 году, вместе с товарищами по объединению «Мир искусства» (М. Добужинский, Н. Калмаков, С. Маковский, П. Сазонов), состоял в художественном совете Петроградского театра марионеток Ю. Слонимской; принимал участие в создании спектакля «Силы добра и волшебства»[8]; в 1924 Гауш выступил одним из организаторов Театра Петрушки (ныне театр им. Е. Деммени в Санкт-Петербурге). Страсть эта передалась и сыну художника — Юрий Гауш (1900—1983) стал известным драматургом кукольных театров, автором пьес «Наш цирк», «Негритенок Том», «Набат», «Веселый портняжка» и многих других[8].

В 1924 году Александр Федорович с супругой, художницей Любовью Николаевной Милиоти (1877–1943), переехали на юг (из-за ухудшающегося состояния здоровья Любови Николаевны). Сперва, с 1924 по 1928, они живут в Севастополе, затем, в 1928–1935, – в Одессе. С 1939 – в Ялте, Симферополе. Член объединения «Всекохудожник» (1931), Союза советских художников Крыма (1941). Преподавал в художественных школах Севастополя и Одессы – Художественном институте (1928–34, профессор с 1928) и Художественном училище (1934–38). Известны живописные портреты Александра Гауша, выполненные Д. Н. Кардовским (1906) и супругой Гауша (1920-е гг.).

С приходом войны супруги оказались на оккупированной территории, в Ялте. В блокадном Ленинграде погибла старшая дочь Вера. В 1943 году Александр Федорович и Любовь Николаевна уехали в Австрию, где жили дальние родственники Гауша[6]. По окончании войны, похоронив супругу в Австрии (точная дата смерти и место захоронения неизвестны), Гауш, пройдя фильтрационный лагерь, возвращается в СССР и селится в Симферополе. По свидетельствам, обнаруженным исследователями в последние годы, репрессиям не подвергался: «В письме Управления ФСБ России по Омской области от 19. 05.2011, в частности, говорится: «По имеющимся сведениям — Гауш Александр Федорович, 1873 г. р., уроженец г. Ленинграда, был эвакуирован немцами вместе с женой в Австрию, до эвакуации проживал в Ялте, госпроверку проходил в ПФЛ № 301 (г. Нёйнкирхен, Австрия) по состоянию на 28.04.1946 г., вернулся в Крым»».[6]

7 сентября 1949 года Александр Гауш трагически погиб в Симферополе, попав под трамвай. Захоронен на Старом симферопольском кладбище, что возле храма Всех Святых. В рамках юбилейных мероприятий, приуроченных к 140-летию со дня рождения художника, в 2013 году на могиле Гауша было установлено новое надгробие, на доме, где он провел последние годы жизни, была установлена мемориальная доска (на тот момент единственный мемориальный знак, посвященный Гаушу)[9].

В 1992 в Русском музее в Петербурге прошла ретроспективная выставка художника, включавшая около 75 картин и рисунков, написанных, в основном, в петербургский период жизни художника.

Произведения Гауша находятся во многих музейных собраниях, в том числе в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Государственном художественном музее Латвии в Риге, ГМИИ Республики Татарстан и в других музейных и частных коллекциях России, Украины, Армении, Казахстана.

Творчество

«Ветер» (1901) (в собрании ОХМ)
«Большой дворец в Царском Селе», (1902)
«Новгород», (1904)
«Гвоздика», (1908)
«Дождливый день» (1900-е) (в собрании Плесского музея-заповедника)
«Весна» (1911)
«Старая дача» (ок.1913) (в собрании Новосибирского художественного музея)
«Натюрморт.Драгоценные ткани» (1914) (в собрании Русского музея)
«Осень в горах» (1915)
«В Бахчисарае» (1927)
«Камыш-Бурун» (1938)
«Горное озеро» (в собрании Симферопольского художественного музея)
«Судак. Генуэзская крепость» (в собрании Симферопольского художественного музея)
«Бахчисарай. Торбэ» (в собрании ОХМ)
«Старый Крым» (в собрании ОХМ)
«Утро» (в собрании ОХМ)
«Пейзаж с деревом» (в собрании ОХМ)
«Пейзаж. Вечером» (в собрании Псковской картинной галереи)
«Пейзаж. Облачно» (в собрании Псковской картинной галереи)
«Цветы на русском платке» (в собрании Дома-музея Ф.И. Шаляпина в Санкт-Петербурге)
«В усадьбе» (1910-е) (в собрании Омского музея изобразительных искусств имени М.А. Врубеля)
«Северный пейзаж» (в собрании Бердянского художественного музея имени И. И. Бродского)
«Снопы» (в собрании Бердянского художественного музея имени И. И. Бродского)

Источники

  1. [www.chagal-vitebsk.com/node/216 Людмила Хмельницкая «Привал комедиантов»: первый театральный опыт Марка Шагала | Музей Марка Шагала]. www.chagal-vitebsk.com. Проверено 23 октября 2015.
  2. П.П. Муратов [az.lib.ru/m/muratow_p_p/text_1909_krasota_moskvy.shtml Красота Москвы] (рус.) // Московский еженедельник. — 1909. — 10 октября (№ 40). — С. Стлб. 49--56.
  3. Гауш скорее всего в начале 20-х пытался покинуть Россию, но не смог добиться разрешения. Об этом Александр Бенуа вскользь упоминает в дневниковой записи от 9 июня 1922 года.
  4. [www.chagal-vitebsk.com/node/215 Людмила Хмельницкая К истории одной идеи Марка Шагала | Музей Марка Шагала]. www.chagal-vitebsk.com. Проверено 23 октября 2015.
  5. См., например, [ofam.od.ua/pdf/catalog/3osennyaya27.pdf каталог] Третьей осенней выставки картин Общества Костанди (1927)
  6. 1 2 3 [crimeatime.blogspot.com/2012/05/blog-post_6243.html КРЫМ НАВСЕГДА: Александр Гауш: возвращение забытого имени]. КРЫМ НАВСЕГДА. Проверено 22 октября 2015.
  7. История спектакля подробно описана в статье Ю.Л. Сазоновой-Слонимской "Письма Райнер Маріа Рильке" ([www.vtoraya-literatura.com/pdf/novyj_zhurnal_005_1943_text.pdf Новый журнал, Н.-Й., 1943, №5]). См. также у Сергея Образцова в "Моя профессия".
  8. 1 2 Борис Голдовский. Куклы: Энциклопедия.. — М.: «Время», 2004.
  9. [crimeatime.blogspot.com/2013/09/blog-post_24.html КРЫМ НАВСЕГДА: Жил здесь художник один…]. КРЫМ НАВСЕГДА. Проверено 22 октября 2015.

Напишите отзыв о статье "Гауш, Александр Фёдорович"

Ссылки

Ростиславов А.А., А.Ф. Гауш. // [нэб.рф/catalog/000200_000018_RU_NLR_Per_816129/ Аполлон. – 1913. – Ок­тябрь – №8.] – С.16
Выставка картин и этюдов А. Гауша. Каталог, Пг., 1916
А. Ф. Гауш. Каталог выставки, СПБ, 1922
Гауш А. Ф. [Автобиография]. - В кн.: Советские художники. М., 1937, т. 1, с. 45 - 48, ил.
Александр Федорович Гауш. Каталог выставки., Г. К. Кречина, М. И. Шумова, Изд. Государственный русский музей, 1992
Пушкарев, С. Н. Александр Федорович Гауш: возвращение из небытия / С. Н. Пушкарев. - С .69-103 // XIV Таврические научные чтения [Текст] : сб. материалов : в 2 ч. Ч. 2 / М-во культуры РК, Центр. музей Тавриды ; ред. Е. Б. Вишневская, 2014.
Аксенова Л. А. Современники о последних годах жизни А. Ф. Гауша: записки музейного работника // Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. СПб., 1997. Вып. 2. С. 35–47
[rusdeutsch-panorama.ru/jencik_statja.php?mode=view&site_id=34&own_menu_id=2309 А. Ф. Гауш, справочная информация на сайте «Немцы России»]
[www.rusartnet.com/biographies/russian-artists/20th-century/turn-of-the-century/art-nouveau/alexander-hausch Alexander Hausch, справочная информация в базе данных проекта RusArtNet.com]
[crimeatime.blogspot.com/2012/05/blog-post_6243.html «Александр Гауш: возвращение забытого имени.» М.Гусарова. "КВ" № 45 от 4 мая 2012 г.][www.webcitation.org/6cTdrLECZ Архивировано] из первоисточника 22.10.2015.
[crimeatime.blogspot.com/2013/09/blog-post_24.html «Жил здесь художник один…» М. Гусарова. "КВ" № 100 от 19. 09. 2013 г.] [www.webcitation.org/6cTdwuWYb Архивировано] из первоисточника 22.10.2015.
[www.youtube.com/watch?v=PFFic-n6J0M Передача, посвященная Гаушу, телевизионного проекта «Hoffnung» (часть 1)]
[www.youtube.com/watch?v=5br9dU2CHtY Передача, посвященная Гаушу, телевизионного проекта «Hoffnung» (часть 2)]

Отрывок, характеризующий Гауш, Александр Фёдорович



Пьер поехал к Марье Дмитриевне, чтобы сообщить об исполнении ее желанья – об изгнании Курагина из Москвы. Весь дом был в страхе и волнении. Наташа была очень больна, и, как Марья Дмитриевна под секретом сказала ему, она в ту же ночь, как ей было объявлено, что Анатоль женат, отравилась мышьяком, который она тихонько достала. Проглотив его немного, она так испугалась, что разбудила Соню и объявила ей то, что она сделала. Во время были приняты нужные меры против яда, и теперь она была вне опасности; но всё таки слаба так, что нельзя было думать везти ее в деревню и послано было за графиней. Пьер видел растерянного графа и заплаканную Соню, но не мог видеть Наташи.
Пьер в этот день обедал в клубе и со всех сторон слышал разговоры о попытке похищения Ростовой и с упорством опровергал эти разговоры, уверяя всех, что больше ничего не было, как только то, что его шурин сделал предложение Ростовой и получил отказ. Пьеру казалось, что на его обязанности лежит скрыть всё дело и восстановить репутацию Ростовой.
Он со страхом ожидал возвращения князя Андрея и каждый день заезжал наведываться о нем к старому князю.
Князь Николай Андреич знал через m lle Bourienne все слухи, ходившие по городу, и прочел ту записку к княжне Марье, в которой Наташа отказывала своему жениху. Он казался веселее обыкновенного и с большим нетерпением ожидал сына.
Чрез несколько дней после отъезда Анатоля, Пьер получил записку от князя Андрея, извещавшего его о своем приезде и просившего Пьера заехать к нему.
Князь Андрей, приехав в Москву, в первую же минуту своего приезда получил от отца записку Наташи к княжне Марье, в которой она отказывала жениху (записку эту похитила у княжны Марьи и передала князю m lle Вourienne) и услышал от отца с прибавлениями рассказы о похищении Наташи.
Князь Андрей приехал вечером накануне. Пьер приехал к нему на другое утро. Пьер ожидал найти князя Андрея почти в том же положении, в котором была и Наташа, и потому он был удивлен, когда, войдя в гостиную, услыхал из кабинета громкий голос князя Андрея, оживленно говорившего что то о какой то петербургской интриге. Старый князь и другой чей то голос изредка перебивали его. Княжна Марья вышла навстречу к Пьеру. Она вздохнула, указывая глазами на дверь, где был князь Андрей, видимо желая выразить свое сочувствие к его горю; но Пьер видел по лицу княжны Марьи, что она была рада и тому, что случилось, и тому, как ее брат принял известие об измене невесты.
– Он сказал, что ожидал этого, – сказала она. – Я знаю, что гордость его не позволит ему выразить своего чувства, но всё таки лучше, гораздо лучше он перенес это, чем я ожидала. Видно, так должно было быть…
– Но неужели совершенно всё кончено? – сказал Пьер.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на него. Она не понимала даже, как можно было об этом спрашивать. Пьер вошел в кабинет. Князь Андрей, весьма изменившийся, очевидно поздоровевший, но с новой, поперечной морщиной между бровей, в штатском платье, стоял против отца и князя Мещерского и горячо спорил, делая энергические жесты. Речь шла о Сперанском, известие о внезапной ссылке и мнимой измене которого только что дошло до Москвы.
– Теперь судят и обвиняют его (Сперанского) все те, которые месяц тому назад восхищались им, – говорил князь Андрей, – и те, которые не в состоянии были понимать его целей. Судить человека в немилости очень легко и взваливать на него все ошибки другого; а я скажу, что ежели что нибудь сделано хорошего в нынешнее царствованье, то всё хорошее сделано им – им одним. – Он остановился, увидав Пьера. Лицо его дрогнуло и тотчас же приняло злое выражение. – И потомство отдаст ему справедливость, – договорил он, и тотчас же обратился к Пьеру.
– Ну ты как? Все толстеешь, – говорил он оживленно, но вновь появившаяся морщина еще глубже вырезалась на его лбу. – Да, я здоров, – отвечал он на вопрос Пьера и усмехнулся. Пьеру ясно было, что усмешка его говорила: «здоров, но здоровье мое никому не нужно». Сказав несколько слов с Пьером об ужасной дороге от границ Польши, о том, как он встретил в Швейцарии людей, знавших Пьера, и о господине Десале, которого он воспитателем для сына привез из за границы, князь Андрей опять с горячностью вмешался в разговор о Сперанском, продолжавшийся между двумя стариками.
– Ежели бы была измена и были бы доказательства его тайных сношений с Наполеоном, то их всенародно объявили бы – с горячностью и поспешностью говорил он. – Я лично не люблю и не любил Сперанского, но я люблю справедливость. – Пьер узнавал теперь в своем друге слишком знакомую ему потребность волноваться и спорить о деле для себя чуждом только для того, чтобы заглушить слишком тяжелые задушевные мысли.
Когда князь Мещерский уехал, князь Андрей взял под руку Пьера и пригласил его в комнату, которая была отведена для него. В комнате была разбита кровать, лежали раскрытые чемоданы и сундуки. Князь Андрей подошел к одному из них и достал шкатулку. Из шкатулки он достал связку в бумаге. Он всё делал молча и очень быстро. Он приподнялся, прокашлялся. Лицо его было нахмурено и губы поджаты.
– Прости меня, ежели я тебя утруждаю… – Пьер понял, что князь Андрей хотел говорить о Наташе, и широкое лицо его выразило сожаление и сочувствие. Это выражение лица Пьера рассердило князя Андрея; он решительно, звонко и неприятно продолжал: – Я получил отказ от графини Ростовой, и до меня дошли слухи об искании ее руки твоим шурином, или тому подобное. Правда ли это?
– И правда и не правда, – начал Пьер; но князь Андрей перебил его.
– Вот ее письма и портрет, – сказал он. Он взял связку со стола и передал Пьеру.
– Отдай это графине… ежели ты увидишь ее.
– Она очень больна, – сказал Пьер.
– Так она здесь еще? – сказал князь Андрей. – А князь Курагин? – спросил он быстро.
– Он давно уехал. Она была при смерти…
– Очень сожалею об ее болезни, – сказал князь Андрей. – Он холодно, зло, неприятно, как его отец, усмехнулся.
– Но господин Курагин, стало быть, не удостоил своей руки графиню Ростову? – сказал князь Андрей. Он фыркнул носом несколько раз.
– Он не мог жениться, потому что он был женат, – сказал Пьер.
Князь Андрей неприятно засмеялся, опять напоминая своего отца.
– А где же он теперь находится, ваш шурин, могу ли я узнать? – сказал он.
– Он уехал в Петер…. впрочем я не знаю, – сказал Пьер.
– Ну да это всё равно, – сказал князь Андрей. – Передай графине Ростовой, что она была и есть совершенно свободна, и что я желаю ей всего лучшего.
Пьер взял в руки связку бумаг. Князь Андрей, как будто вспоминая, не нужно ли ему сказать еще что нибудь или ожидая, не скажет ли чего нибудь Пьер, остановившимся взглядом смотрел на него.
– Послушайте, помните вы наш спор в Петербурге, – сказал Пьер, помните о…
– Помню, – поспешно отвечал князь Андрей, – я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить. Я не могу.
– Разве можно это сравнивать?… – сказал Пьер. Князь Андрей перебил его. Он резко закричал:
– Да, опять просить ее руки, быть великодушным, и тому подобное?… Да, это очень благородно, но я не способен итти sur les brisees de monsieur [итти по стопам этого господина]. – Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мною никогда про эту… про всё это. Ну, прощай. Так ты передашь…
Пьер вышел и пошел к старому князю и княжне Марье.
Старик казался оживленнее обыкновенного. Княжна Марья была такая же, как и всегда, но из за сочувствия к брату, Пьер видел в ней радость к тому, что свадьба ее брата расстроилась. Глядя на них, Пьер понял, какое презрение и злобу они имели все против Ростовых, понял, что нельзя было при них даже и упоминать имя той, которая могла на кого бы то ни было променять князя Андрея.
За обедом речь зашла о войне, приближение которой уже становилось очевидно. Князь Андрей не умолкая говорил и спорил то с отцом, то с Десалем, швейцарцем воспитателем, и казался оживленнее обыкновенного, тем оживлением, которого нравственную причину так хорошо знал Пьер.


В этот же вечер, Пьер поехал к Ростовым, чтобы исполнить свое поручение. Наташа была в постели, граф был в клубе, и Пьер, передав письма Соне, пошел к Марье Дмитриевне, интересовавшейся узнать о том, как князь Андрей принял известие. Через десять минут Соня вошла к Марье Дмитриевне.
– Наташа непременно хочет видеть графа Петра Кирилловича, – сказала она.
– Да как же, к ней что ль его свести? Там у вас не прибрано, – сказала Марья Дмитриевна.
– Нет, она оделась и вышла в гостиную, – сказала Соня.
Марья Дмитриевна только пожала плечами.
– Когда это графиня приедет, измучила меня совсем. Ты смотри ж, не говори ей всего, – обратилась она к Пьеру. – И бранить то ее духу не хватает, так жалка, так жалка!
Наташа, исхудавшая, с бледным и строгим лицом (совсем не пристыженная, какою ее ожидал Пьер) стояла по середине гостиной. Когда Пьер показался в двери, она заторопилась, очевидно в нерешительности, подойти ли к нему или подождать его.
Пьер поспешно подошел к ней. Он думал, что она ему, как всегда, подаст руку; но она, близко подойдя к нему, остановилась, тяжело дыша и безжизненно опустив руки, совершенно в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением.
– Петр Кирилыч, – начала она быстро говорить – князь Болконский был вам друг, он и есть вам друг, – поправилась она (ей казалось, что всё только было, и что теперь всё другое). – Он говорил мне тогда, чтобы обратиться к вам…
Пьер молча сопел носом, глядя на нее. Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее; но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку.
– Он теперь здесь, скажите ему… чтобы он прост… простил меня. – Она остановилась и еще чаще стала дышать, но не плакала.
– Да… я скажу ему, – говорил Пьер, но… – Он не знал, что сказать.
Наташа видимо испугалась той мысли, которая могла притти Пьеру.
– Нет, я знаю, что всё кончено, – сказала она поспешно. – Нет, это не может быть никогда. Меня мучает только зло, которое я ему сделала. Скажите только ему, что я прошу его простить, простить, простить меня за всё… – Она затряслась всем телом и села на стул.
Еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера.
– Я скажу ему, я всё еще раз скажу ему, – сказал Пьер; – но… я бы желал знать одно…
«Что знать?» спросил взгляд Наташи.
– Я бы желал знать, любили ли вы… – Пьер не знал как назвать Анатоля и покраснел при мысли о нем, – любили ли вы этого дурного человека?
– Не называйте его дурным, – сказала Наташа. – Но я ничего – ничего не знаю… – Она опять заплакала.
И еще больше чувство жалости, нежности и любви охватило Пьера. Он слышал как под очками его текли слезы и надеялся, что их не заметят.
– Не будем больше говорить, мой друг, – сказал Пьер.
Так странно вдруг для Наташи показался этот его кроткий, нежный, задушевный голос.
– Не будем говорить, мой друг, я всё скажу ему; но об одном прошу вас – считайте меня своим другом, и ежели вам нужна помощь, совет, просто нужно будет излить свою душу кому нибудь – не теперь, а когда у вас ясно будет в душе – вспомните обо мне. – Он взял и поцеловал ее руку. – Я счастлив буду, ежели в состоянии буду… – Пьер смутился.
– Не говорите со мной так: я не стою этого! – вскрикнула Наташа и хотела уйти из комнаты, но Пьер удержал ее за руку. Он знал, что ему нужно что то еще сказать ей. Но когда он сказал это, он удивился сам своим словам.
– Перестаньте, перестаньте, вся жизнь впереди для вас, – сказал он ей.
– Для меня? Нет! Для меня всё пропало, – сказала она со стыдом и самоунижением.
– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.