Каргаретели, Иа

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Иа Каргаретели»)
Перейти к: навигация, поиск
Иа Каргаретели
ია კარგარეთელი
Дата рождения

1867(1867)

Место рождения

Эртацминда, Российская империя

Дата смерти

31 марта 1939(1939-03-31)

Место смерти

Тбилиси, Грузинская ССР

Профессии

композитор
певец
фольклорист

Певческий голос

тенор

Иа́ (Илья́) Гео́ргиевич Каргарете́ли (груз. ია (ილია) გიორგის ძე კარგარეთელი; 1867, Эртацминда[ka], Российская империя, ныне Грузия — 31 марта 1939, Тбилиси, Грузинская ССР, ныне Грузия) — грузинский композитор, фольклорист, певец (тенор) и педагог.





Биография

В юношеские годы пел в народном хоре Л. Агниашвили. Брал уроки сольного пения у дирижёра Грузинского хора Иосифа Ратиля, где солировал с 1885 года. В 1889—1895 годах учился на вокальном и теоретическом отделениях Музыкально-драматического училища Московского филармонического общества. В 1889—1891 годах был организатором вечеров грузинской музыки в Москве. С 1896 года — солист Тифлисского Оперного театра, а с 1905 года — режиссёр этого же театра. Впервые поставил на грузинской сцене ряд опер как западно-европейских, так и русских композиторов. В 1903 году принял деятельное участие в организации Грузинского филармонического общества. В 1910 году основал Грузинское хоровое общество. С 1910 года преподавал пение и музыкальную грамоту в Тбилисской духовной семинарии, а в 1922—1925 — историю и теорию музыки в Тбилисской консерватории. Автор первых грузинских романсов (среди известных: «О, красавица» на стихи Ильи Чавчавадзе, «Осушу слёзы» на стихи Николая Бараташвили и другие). Собрал и опубликовал 3 сборника грузинских народных песен (І899, 1909, 1921). Собирал, исследовал и пропагандировал грузинскую народную музыку. Устраивал этнографические лекции и концерты.

Самостоятельно и в сотрудничестве с Валерианом Гуния перевёл на грузинский язык либретто опер: «Демон» Рубинштейна, «Пиковая дама» Чайковского, «Севильский цирюльник» Россини, «Фауст» Гуно, «Богема» Пуччини, «Травиата», «Риголетто», «Бал-маскарад», «Отелло» (все четыре — Верди) и другие.

Литературные сочинения

  • О грузинской музыке. — М., 1893.
  • О грузинской песне: (По поводу работы М. Ипполитова-Иванова «Грузинская народная песня и ее современное состояние») // Новое обозрение. 1895. № 3855.
  • Грузинская музыка // Моамбе. 1895. № 11.  (груз.)
  • Светская поэзия и песня // Иверия. 1902. № 145.  (груз.)
  • Очерк грузинской народной музыки. — Тифлис, 1901.
  • Краткий очерк по истории грузинской музыки // Весь Кавказ, отд. III — Тифлис, 1903.
  • Грузинские народные песни и стихотворения. — Тифлис, 1909.
  • Народная песня и ее культурное и общественное значение // Закавказская речь. 1912. № Г, Музыкальная энциклопедия — Тифлис, 1933.  (груз.)

Награды

  • 1938 — Заслуженный деятель искусств Грузинской ССР

Напишите отзыв о статье "Каргаретели, Иа"

Литература

  • Музыкальный энциклопедический словарь / Гл. ред. Г. В. Келдыш. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — с. 237 — ISBN 5-85270-033-9
  • Аракишвили Д., Иа Каргаретели, «Литература да хеловнеба», 1949, No 14.  (груз.)
  • Гевашели Л., Иа Каргаретели, Тб., 1959.  (груз.)

Ссылки

Отрывок, характеризующий Каргаретели, Иа

По переулкам Хамовников пленные шли одни с своим конвоем и повозками и фурами, принадлежавшими конвойным и ехавшими сзади; но, выйдя к провиантским магазинам, они попали в середину огромного, тесно двигавшегося артиллерийского обоза, перемешанного с частными повозками.
У самого моста все остановились, дожидаясь того, чтобы продвинулись ехавшие впереди. С моста пленным открылись сзади и впереди бесконечные ряды других двигавшихся обозов. Направо, там, где загибалась Калужская дорога мимо Нескучного, пропадая вдали, тянулись бесконечные ряды войск и обозов. Это были вышедшие прежде всех войска корпуса Богарне; назади, по набережной и через Каменный мост, тянулись войска и обозы Нея.
Войска Даву, к которым принадлежали пленные, шли через Крымский брод и уже отчасти вступали в Калужскую улицу. Но обозы так растянулись, что последние обозы Богарне еще не вышли из Москвы в Калужскую улицу, а голова войск Нея уже выходила из Большой Ордынки.
Пройдя Крымский брод, пленные двигались по нескольку шагов и останавливались, и опять двигались, и со всех сторон экипажи и люди все больше и больше стеснялись. Пройдя более часа те несколько сот шагов, которые отделяют мост от Калужской улицы, и дойдя до площади, где сходятся Замоскворецкие улицы с Калужскою, пленные, сжатые в кучу, остановились и несколько часов простояли на этом перекрестке. Со всех сторон слышался неумолкаемый, как шум моря, грохот колес, и топот ног, и неумолкаемые сердитые крики и ругательства. Пьер стоял прижатый к стене обгорелого дома, слушая этот звук, сливавшийся в его воображении с звуками барабана.
Несколько пленных офицеров, чтобы лучше видеть, влезли на стену обгорелого дома, подле которого стоял Пьер.
– Народу то! Эка народу!.. И на пушках то навалили! Смотри: меха… – говорили они. – Вишь, стервецы, награбили… Вон у того то сзади, на телеге… Ведь это – с иконы, ей богу!.. Это немцы, должно быть. И наш мужик, ей богу!.. Ах, подлецы!.. Вишь, навьючился то, насилу идет! Вот те на, дрожки – и те захватили!.. Вишь, уселся на сундуках то. Батюшки!.. Подрались!..
– Так его по морде то, по морде! Этак до вечера не дождешься. Гляди, глядите… а это, верно, самого Наполеона. Видишь, лошади то какие! в вензелях с короной. Это дом складной. Уронил мешок, не видит. Опять подрались… Женщина с ребеночком, и недурна. Да, как же, так тебя и пропустят… Смотри, и конца нет. Девки русские, ей богу, девки! В колясках ведь как покойно уселись!
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер благодаря своему росту через головы других увидал то, что так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные, в ярких цветах, нарумяненные, что то кричащие пискливыми голосами женщины.
С той минуты как Пьер сознал появление таинственной силы, ничто не казалось ему странно или страшно: ни труп, вымазанный для забавы сажей, ни эти женщины, спешившие куда то, ни пожарища Москвы. Все, что видел теперь Пьер, не производило на него почти никакого впечатления – как будто душа его, готовясь к трудной борьбе, отказывалась принимать впечатления, которые могли ослабить ее.
Поезд женщин проехал. За ним тянулись опять телеги, солдаты, фуры, солдаты, палубы, кареты, солдаты, ящики, солдаты, изредка женщины.
Пьер не видал людей отдельно, а видел движение их.
Все эти люди, лошади как будто гнались какой то невидимою силою. Все они, в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали из разных улиц с одним и тем же желанием скорее пройти; все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться; оскаливались белые зубы, хмурились брови, перебрасывались все одни и те же ругательства, и на всех лицах было одно и то же молодечески решительное и жестоко холодное выражение, которое поутру поразило Пьера при звуке барабана на лице капрала.