Чемпионат Словении по футболу 2003/2004

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Прва Лига
Подробности чемпионата
Время проведения 20 июля 200330 мая 2004
Число участников 12
      Города 11
      Стадионы 11
Призовые места
Чемпион Горица (2-й раз)
Второе место Олимпия
Третье место Марибор
Статистика чемпионата
Сыграно матчей 192
Забито голов 563  (2.93 за игру)
Бомбардир(ы) Дражен Жежель  (19 мячей)
← 2002/03
2004/05 →

Прва лига Телеком 2003/04 — 13-й розыгрыш высшей лиги чемпионата Словении по футболу. В турнире участвовали 12 команд, стартовал 20 июля 2003 года и завершился 30 мая 2004 года.





Участники

Клуб Город Стадион Вместимость
Марибор Марибор Людски врт 12 994
Дравоград Дравоград Лока 2 300
Домжале Домжале Спортны Парк 3 212
Копер Копер Бонифика 4 500
Целе Целе Арена Петроль 10 085
Горица Нова-Горица Спортны Парк 3 066
Олимпия Любляна Бежиград 8 211
Мура Мурска-Собота Фажанерия 3 782
Приморье Айдовшчина Айдовшчина 3 000
Драва Птуй Городской стадион 2 200
Любляна Любляна Бежиград 8 211
Шмартно-об-Паки Шмартно-об-Паки Шмартно 2 000

Турнирная таблица

Место Команда И В Н П Голы ± О Примечания
1 Горица 32 15 11 6 55  29 +26 56 2-й Квалификационный раунд Лиги чемпионов 2004/05
2 Олимпия 32 16 7 9 59  39 +20 55
3 Марибор 32 15 9 8 41  34 +7 54 1-й отборочный раунд Кубка УЕФА 2004/05
4 Копер 32 13 11 8 41  32 +9 50
5 Мура 32 14 7 11 53  54 −1 49
6 Приморье 32 12 12 8 59  36 +23 48 1-й отборочный раунд Кубка УЕФА 2004/05
7 Любляна 32 12 6 14 38  53 −15 42
8 Домжале 32 11 8 13 47  53 −6 41
9 Шмартно-об-Паки 32 10 10 12 43  48 −5 40 Снялся с чемпионата по причине банкротства
10 Целе 32 11 6 15 61  52 +9 39 1-й раунд Кубка Интертото 2004
11 Драва 32 7 7 18 34  60 −26 28
12 Дравоград 32 7 4 21 35  73 −38 25 Вылет в 2 СНЛ

И — игры, В — выигрыши, Н — ничьи, П — проигрыши, Голы — забитые и пропущенные голы, ± — разница голов, О — очки

Чемпион Словении по футболу 2003/2004

«Горица» Нова-Горица
2-й титул

Результаты матчей

ГОР ОЛИ МАР КОП МУР ПРИ ЛЮБ ДОМ ШМА ЦЕЛ ДРА ДРА
1. Горица 5:1 2:0 0:0 6:1 2:1 5:0 3:0 3:1 1:4 3:0 1:1
1:0 1:1 2:0 0:0 0:0
2. Олимпия -:+ 6:1 2:1 2:1 1:0 0:0 4:1 3:0 2:2 1:0 4:0
2:1 1:2 2:2 2:1 3:0
3. Марибор 1:0 0:0 1:0 3:3 2:1 2:1 1:0 1:2 3:0 4:1 1:0
1:2 0:0 3:1 1:0 1:1
4. Копер 2:0 1:1 0:1 1:1 0:2 1:0 2:1 1:1 0:0 3:0 3:0
1:1 2:1 1:0 4:1 0:0
5. Мура 2:2 0:4 1:2 0:1 4:3 0:1 3:1 3:1 3:2 1:0 3:1
1:1 2:1 2:1 2:2 1:0
6. Приморье 2:2 4:2 0:0 5:2 4:0 2:1 6:0 3:2 2:2 0:0 2:2
1:0 1:2 2:2 3:0 1:2
7. Любляна 1:1 0:1 2:1 1:4 0:4 0:4 3:0 2:3 2:1 0:0 1:3
1:1 1:0 2:1 2:1 2:1
8. Домжале 0:1 2:1 0:1 0:3 0:1 0:0 1:1 2:1 1:5 3:2 3:0
0:0 2:2 2:2 5:0 4:1
9. Шмартно-об-Паки 0:0 1:1 0:0 0:0 0:3 1:1 3:1 2:3 2:0 1:1 2:1
3:1 1:1 3:2 3:0 2:0
10. Целе 2:1 1:2 1:2 0:1 3:2 2:4 3:1 1:1 5:0 3:1 2:3
1:2 1:3 2:1 0:1 5:1
11. Драва 2:4 3:4 1:1 1:1 2:3 0:1 3:2 0:2 0:0 0:3 3:1
0:3 3:1 2:0 0:0 3:1
12. Дравоград 0:1 1:0 2:1 0:1 2:2 1:1 1:3 1:5 1:4 2:1 1:3
1:2 0:2 2:1 1:4 3:1

Бомбардиры

Место Игрок Клуб Голы
1 Дражен Жежель Любляна/Приморье 19
2 Марко Кметец Олимпия Любляна 16
3 Ален Муянович Марибор/Шмартно-об-Паки 15
Младен Ковачевич Горица
5 Марко Вогрич Приморье 14
6 Саша Якомин Копер 13
Романо Обилинович Мура
8 Дамир Пекич Марибор 13
Митя Брулц Целе
10 Антон Жлогар Олимпия Любляна 11

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Словении по футболу 2003/2004"

Ссылки

  • [www.prvaliga.si/ aliga.si] — официальный сайт Чемпионат Словении по футболу 2003/2004  (словенск.)
  • [www.nzs.si/ Футбольная ассоциация Словении]  (словенск.)


Отрывок, характеризующий Чемпионат Словении по футболу 2003/2004

Граф обрадовался, что Анна Михайловна брала одну часть его поручений, и велел ей заложить маленькую карету.
– Вы Безухову скажите, чтоб он приезжал. Я его запишу. Что он с женой? – спросил он.
Анна Михайловна завела глаза, и на лице ее выразилась глубокая скорбь…
– Ах, мой друг, он очень несчастлив, – сказала она. – Ежели правда, что мы слышали, это ужасно. И думали ли мы, когда так радовались его счастию! И такая высокая, небесная душа, этот молодой Безухов! Да, я от души жалею его и постараюсь дать ему утешение, которое от меня будет зависеть.
– Да что ж такое? – спросили оба Ростова, старший и младший.
Анна Михайловна глубоко вздохнула: – Долохов, Марьи Ивановны сын, – сказала она таинственным шопотом, – говорят, совсем компрометировал ее. Он его вывел, пригласил к себе в дом в Петербурге, и вот… Она сюда приехала, и этот сорви голова за ней, – сказала Анна Михайловна, желая выразить свое сочувствие Пьеру, но в невольных интонациях и полуулыбкою выказывая сочувствие сорви голове, как она назвала Долохова. – Говорят, сам Пьер совсем убит своим горем.
– Ну, всё таки скажите ему, чтоб он приезжал в клуб, – всё рассеется. Пир горой будет.
На другой день, 3 го марта, во 2 м часу по полудни, 250 человек членов Английского клуба и 50 человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона. В первое время по получении известия об Аустерлицком сражении Москва пришла в недоумение. В то время русские так привыкли к победам, что, получив известие о поражении, одни просто не верили, другие искали объяснений такому странному событию в каких нибудь необыкновенных причинах. В Английском клубе, где собиралось всё, что было знатного, имеющего верные сведения и вес, в декабре месяце, когда стали приходить известия, ничего не говорили про войну и про последнее сражение, как будто все сговорились молчать о нем. Люди, дававшие направление разговорам, как то: граф Ростопчин, князь Юрий Владимирович Долгорукий, Валуев, гр. Марков, кн. Вяземский, не показывались в клубе, а собирались по домам, в своих интимных кружках, и москвичи, говорившие с чужих голосов (к которым принадлежал и Илья Андреич Ростов), оставались на короткое время без определенного суждения о деле войны и без руководителей. Москвичи чувствовали, что что то нехорошо и что обсуждать эти дурные вести трудно, и потому лучше молчать. Но через несколько времени, как присяжные выходят из совещательной комнаты, появились и тузы, дававшие мнение в клубе, и всё заговорило ясно и определенно. Были найдены причины тому неимоверному, неслыханному и невозможному событию, что русские были побиты, и все стало ясно, и во всех углах Москвы заговорили одно и то же. Причины эти были: измена австрийцев, дурное продовольствие войска, измена поляка Пшебышевского и француза Ланжерона, неспособность Кутузова, и (потихоньку говорили) молодость и неопытность государя, вверившегося дурным и ничтожным людям. Но войска, русские войска, говорили все, были необыкновенны и делали чудеса храбрости. Солдаты, офицеры, генералы – были герои. Но героем из героев был князь Багратион, прославившийся своим Шенграбенским делом и отступлением от Аустерлица, где он один провел свою колонну нерасстроенною и целый день отбивал вдвое сильнейшего неприятеля. Тому, что Багратион выбран был героем в Москве, содействовало и то, что он не имел связей в Москве, и был чужой. В лице его отдавалась должная честь боевому, простому, без связей и интриг, русскому солдату, еще связанному воспоминаниями Итальянского похода с именем Суворова. Кроме того в воздаянии ему таких почестей лучше всего показывалось нерасположение и неодобрение Кутузову.
– Ежели бы не было Багратиона, il faudrait l'inventer, [надо бы изобрести его.] – сказал шутник Шиншин, пародируя слова Вольтера. Про Кутузова никто не говорил, и некоторые шопотом бранили его, называя придворною вертушкой и старым сатиром. По всей Москве повторялись слова князя Долгорукова: «лепя, лепя и облепишься», утешавшегося в нашем поражении воспоминанием прежних побед, и повторялись слова Ростопчина про то, что французских солдат надо возбуждать к сражениям высокопарными фразами, что с Немцами надо логически рассуждать, убеждая их, что опаснее бежать, чем итти вперед; но что русских солдат надо только удерживать и просить: потише! Со всex сторон слышны были новые и новые рассказы об отдельных примерах мужества, оказанных нашими солдатами и офицерами при Аустерлице. Тот спас знамя, тот убил 5 ть французов, тот один заряжал 5 ть пушек. Говорили и про Берга, кто его не знал, что он, раненый в правую руку, взял шпагу в левую и пошел вперед. Про Болконского ничего не говорили, и только близко знавшие его жалели, что он рано умер, оставив беременную жену и чудака отца.


3 го марта во всех комнатах Английского клуба стоял стон разговаривающих голосов и, как пчелы на весеннем пролете, сновали взад и вперед, сидели, стояли, сходились и расходились, в мундирах, фраках и еще кое кто в пудре и кафтанах, члены и гости клуба. Пудренные, в чулках и башмаках ливрейные лакеи стояли у каждой двери и напряженно старались уловить каждое движение гостей и членов клуба, чтобы предложить свои услуги. Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми движениями и голосами. Этого рода гости и члены сидели по известным, привычным местам и сходились в известных, привычных кружках. Малая часть присутствовавших состояла из случайных гостей – преимущественно молодежи, в числе которой были Денисов, Ростов и Долохов, который был опять семеновским офицером. На лицах молодежи, особенно военной, было выражение того чувства презрительной почтительности к старикам, которое как будто говорит старому поколению: уважать и почитать вас мы готовы, но помните, что всё таки за нами будущность.
Несвицкий был тут же, как старый член клуба. Пьер, по приказанию жены отпустивший волоса, снявший очки и одетый по модному, но с грустным и унылым видом, ходил по залам. Его, как и везде, окружала атмосфера людей, преклонявшихся перед его богатством, и он с привычкой царствования и рассеянной презрительностью обращался с ними.
По годам он бы должен был быть с молодыми, по богатству и связям он был членом кружков старых, почтенных гостей, и потому он переходил от одного кружка к другому.
Старики из самых значительных составляли центр кружков, к которым почтительно приближались даже незнакомые, чтобы послушать известных людей. Большие кружки составлялись около графа Ростопчина, Валуева и Нарышкина. Ростопчин рассказывал про то, как русские были смяты бежавшими австрийцами и должны были штыком прокладывать себе дорогу сквозь беглецов.
Валуев конфиденциально рассказывал, что Уваров был прислан из Петербурга, для того чтобы узнать мнение москвичей об Аустерлице.
В третьем кружке Нарышкин говорил о заседании австрийского военного совета, в котором Суворов закричал петухом в ответ на глупость австрийских генералов. Шиншин, стоявший тут же, хотел пошутить, сказав, что Кутузов, видно, и этому нетрудному искусству – кричать по петушиному – не мог выучиться у Суворова; но старички строго посмотрели на шутника, давая ему тем чувствовать, что здесь и в нынешний день так неприлично было говорить про Кутузова.
Граф Илья Андреич Ростов, озабоченно, торопливо похаживал в своих мягких сапогах из столовой в гостиную, поспешно и совершенно одинаково здороваясь с важными и неважными лицами, которых он всех знал, и изредка отыскивая глазами своего стройного молодца сына, радостно останавливал на нем свой взгляд и подмигивал ему. Молодой Ростов стоял у окна с Долоховым, с которым он недавно познакомился, и знакомством которого он дорожил. Старый граф подошел к ним и пожал руку Долохову.
– Ко мне милости прошу, вот ты с моим молодцом знаком… вместе там, вместе геройствовали… A! Василий Игнатьич… здорово старый, – обратился он к проходившему старичку, но не успел еще договорить приветствия, как всё зашевелилось, и прибежавший лакей, с испуганным лицом, доложил: пожаловали!
Раздались звонки; старшины бросились вперед; разбросанные в разных комнатах гости, как встряхнутая рожь на лопате, столпились в одну кучу и остановились в большой гостиной у дверей залы.
В дверях передней показался Багратион, без шляпы и шпаги, которые он, по клубному обычаю, оставил у швейцара. Он был не в смушковом картузе с нагайкой через плечо, как видел его Ростов в ночь накануне Аустерлицкого сражения, а в новом узком мундире с русскими и иностранными орденами и с георгиевской звездой на левой стороне груди. Он видимо сейчас, перед обедом, подстриг волосы и бакенбарды, что невыгодно изменяло его физиономию. На лице его было что то наивно праздничное, дававшее, в соединении с его твердыми, мужественными чертами, даже несколько комическое выражение его лицу. Беклешов и Федор Петрович Уваров, приехавшие с ним вместе, остановились в дверях, желая, чтобы он, как главный гость, прошел вперед их. Багратион смешался, не желая воспользоваться их учтивостью; произошла остановка в дверях, и наконец Багратион всё таки прошел вперед. Он шел, не зная куда девать руки, застенчиво и неловко, по паркету приемной: ему привычнее и легче было ходить под пулями по вспаханному полю, как он шел перед Курским полком в Шенграбене. Старшины встретили его у первой двери, сказав ему несколько слов о радости видеть столь дорогого гостя, и недождавшись его ответа, как бы завладев им, окружили его и повели в гостиную. В дверях гостиной не было возможности пройти от столпившихся членов и гостей, давивших друг друга и через плечи друг друга старавшихся, как редкого зверя, рассмотреть Багратиона. Граф Илья Андреич, энергичнее всех, смеясь и приговаривая: – пусти, mon cher, пусти, пусти, – протолкал толпу, провел гостей в гостиную и посадил на средний диван. Тузы, почетнейшие члены клуба, обступили вновь прибывших. Граф Илья Андреич, проталкиваясь опять через толпу, вышел из гостиной и с другим старшиной через минуту явился, неся большое серебряное блюдо, которое он поднес князю Багратиону. На блюде лежали сочиненные и напечатанные в честь героя стихи. Багратион, увидав блюдо, испуганно оглянулся, как бы отыскивая помощи. Но во всех глазах было требование того, чтобы он покорился. Чувствуя себя в их власти, Багратион решительно, обеими руками, взял блюдо и сердито, укоризненно посмотрел на графа, подносившего его. Кто то услужливо вынул из рук Багратиона блюдо (а то бы он, казалось, намерен был держать его так до вечера и так итти к столу) и обратил его внимание на стихи. «Ну и прочту», как будто сказал Багратион и устремив усталые глаза на бумагу, стал читать с сосредоточенным и серьезным видом. Сам сочинитель взял стихи и стал читать. Князь Багратион склонил голову и слушал.