Визит Менгисту Хайле Мариама в СССР (1978)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Визит Менгисту Хайле Мариама в СССР (1978)  — официальный визит председателя Временного военного административного Совета Социалистической Эфиопии Менгисту Хайле Мариама в Союз Советских Социалистических Республик 16 ноября — 26 ноября 1978 года. Во время визита был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Социалистической Эфиопией от 20 ноября 1978 года, закрепивший тесный союз двух стран. Менгисту Хайле Мариам совершил поездку по СССР.





Хроника визита

За год до визита, осенью 1977 года СССР пришлось отказаться от поддержки одного из своих главных союзников в Африке — Сомалийской Демократической Республики и оказать серьёзную военную и экономическую помощь Эфиопии, которая вела с Сомали войну за Огаден. Декларация об основах дружественных взаимоотношений и сотрудничества между СССР и Социалистической Эфиопией от 6 мая 1977 года, заключенная до этих событий, уже не соответствовала реальному положению дел, и было необходимо придать советско-эфиопским отношениям новое оформление, поднять их на более высокий уровень.

15 ноября 1978 года советская газета «Правда» сообщила о предстоящем официальном визите председателя Временного военного административного Совета и Совета Министров Социалистической Эфиопии, главнокомандующего Революционной армией, председателя Высшего центрального планового совета подполковника Менгисту Хайле Мариама. 16 ноября Менгисту во главе делегации ВВАС прилетел в Москву, где его лично встречал у трапа советский лидер Леонид Ильич Брежнев. Менгисту Хайле Мариаму были оказаны высшие почести — почетный караул трех родов войск, исполнение национальных гимнов кортеж по украшенным улицам столицы СССР[1].

Состав делегации Эфиопии

Помимо Менгисту Хайле Мариама в состав эфиопской делегации входили:

  • Берхану Байе — член Постоянного комитета ВВАС
  • Гессессе Вольде Кидан — член Постоянного комитета ВВАС
  • Йехвалашет Гырма — член ЦК ВВАС.
  • Менгисту Гемецу — член ВВАС,
  • Амагре Йиглету — министр торговли Социалистической Эфиопии,
  • Теферра Вольде Семайат — министр финансов Социалистической Эфиопии,
  • Фелеке Гедле-Гиоргис — министр иностранных дел Социалистической Эфиопии,
  • Тесфайе Динка — министр промышленности Социалистической Эфиопии,
  • Гетачеу Кибрет — политический советник в канцелярии председателя ВВАС[1].

Переговоры

17 ноября в Кремле начались переговоры эфиопской делегации с лидерами СССР. С советской стороны в переговорах участвовали Л. И. Брежнев, председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин, Министр иностранных дел СССР А. А. Громыко и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК Б. Н. Пономарев. Стороны констатировали, что отношения двух стран успешно развиваются в соответствии с Декларацией 1977 года, и выразили стремление к их углублению. В тот же день в Большом кремлёвском дворце от имени Президиума Верховного Совета СССР и Правительства СССР был дан торжественный обед в честь Менгисту Хайле Мариама. Брежнев и Менгисту обменялись речами.

В своей речи Брежнев говорил -
«Дорогие товарищи! Под руководством свих испытанных революционных вождей народ Эфиопии мужественно отразил иноземное вторжение, отстоял завоевания революции и территориальную целостность своей родины. Сейчас перед вами – громадные задачи мирного строительства, претворения в жизнь идеалов революции. Мы желаем вам больших успехов в этом благородном деле».
Менгисту отмечал в ответной речи —
«Интернационалистская помощь, которую в период этой ожесточенной борьбы оказали нам партия, правительство и народ Советского Союза, навсегда останется в памяти эфиопского народа и займет важное место в истории его революции»[2].

18 ноября переговоры с эфиопской делегацией вел Алексей Николаевич Косыгин[3]. В тот же день Менгисту Хайле Мариам по традиции возложил венки к мавзолею Ленина и Могиле Неизвестного Солдата[4].

20 ноября советско-эфиопские переговоры завершились подписанием Договора о дружбе и сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Социалистической Эфиопией

Поездка по стране

  • 21 ноября — Менгисту Хайле Мариам после беседы с секретарем ЦК КПСС Б. Н. Пономаревым вылетает в Ташкент. В аэропорту его провожают члены Политбюро ЦК КПСС во главе с Брежневым[5].

В Ташкенте, где его встречает 1-й секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидов. Менгисту в тот же день успевает осмотреть достопримечательности города[6].

  • 22 ноября Менгисту Хайле Мариам встречается в Ташкенте с председателем Президиума Верховного Совета Узбекистана Н. М. Матчановым, посещает Ташкентский текстильный комбинат и колхоз «Кызыл Узбекистон» Орджоникидзевского района Ташкентской области[7].
  • 23 ноября — Менгисту Хайле Мариам прибывает из Ташкента В Тбилиси, где его встречает 1-й секретарь ЦК компартии Грузии Э. А. Шеварднадзе[8].
  • 26 ноября — Менгисту Хайле Мариам и члены эфиопской делегации вылетают из Симферополя в Эфиопию[9].

Итоги визита

28 ноября в советской прессе было опубликовано Совместное советско-эфиопское коммюнике по итогам визита. В нём сообщалось, что Менгисту пригласил Л. И. Брежнева посетить Эфиопию с официальным дружественным визитом, и приглашение было принято с благодарностью. Однако поездка Брежнева в Эфиопию не состоялась. О том, что сам Менгисту Хайле Мариам придавал визиту в СССР большое значение, говорит тот факт, что он покинул свою страну на 10 дней в том момент, когда правительственная армия начала наступление в Эритрее. Когда 22 ноября его войска взяли под контроль столицу провинции Асмэру Менгисту находится в Ташкенте. Главным итогом визита эфиопской делегации в СССР было подписание Договора о дружбе и сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Социалистической Эфиопией, закрепивший тесные отношения двух стран и гарантировавший Эфиопии мощную советскую поддержку. Советский Союз уже на долгосрочной основе получал нового союзника в Восточной Африке в то время, когда были потеряны его позиции в Сомали и Египте.

Заручившись поддержкой Москвы, Менгисту уже 1 декабря начал поездку по странам Восточной Европы

Напишите отзыв о статье "Визит Менгисту Хайле Мариама в СССР (1978)"

Примечания

  1. 1 2 С официальным визитом / Правда, 18 ноября 1978 года.
  2. Правда, 19 ноября 1978 года.
  3. Беседа в Кремле. // Правда, 20 ноября 1978 года.
  4. Возложение венков. //Правда, 19 ноября 1978 года
  5. В поездку по стране. // Правда, 21 ноября 1978 года.
  6. Знакомство с Узбекистаном, ТАСС //Правда, 22 ноября 1978 года.
  7. В поездке по стране, ТАСС // Правда, 23 ноября 1978 года
  8. 1 2 Поездка по стране. // Правда, 25 ноября 1978 года
  9. Отъезд из СССР, Симферополь, 26,ТАСС // Правда, 27 ноября 1978 года.

Литература

  • Визит Менгисту Хайле Мариама в Советский Союз. 16-26 ноября 1978 года. Документы и материалы. / М.1978

Отрывок, характеризующий Визит Менгисту Хайле Мариама в СССР (1978)

По мере того как она оживлялась, князь всё строже и строже смотрел на нее и вдруг, как будто достаточно изучив ее и составив себе ясное о ней понятие, отвернулся от нее и обратился к Михайлу Ивановичу.
– Ну, что, Михайла Иванович, Буонапарте то нашему плохо приходится. Как мне князь Андрей (он всегда так называл сына в третьем лице) порассказал, какие на него силы собираются! А мы с вами всё его пустым человеком считали.
Михаил Иванович, решительно не знавший, когда это мы с вами говорили такие слова о Бонапарте, но понимавший, что он был нужен для вступления в любимый разговор, удивленно взглянул на молодого князя, сам не зная, что из этого выйдет.
– Он у меня тактик великий! – сказал князь сыну, указывая на архитектора.
И разговор зашел опять о войне, о Бонапарте и нынешних генералах и государственных людях. Старый князь, казалось, был убежден не только в том, что все теперешние деятели были мальчишки, не смыслившие и азбуки военного и государственного дела, и что Бонапарте был ничтожный французишка, имевший успех только потому, что уже не было Потемкиных и Суворовых противопоставить ему; но он был убежден даже, что никаких политических затруднений не было в Европе, не было и войны, а была какая то кукольная комедия, в которую играли нынешние люди, притворяясь, что делают дело. Князь Андрей весело выдерживал насмешки отца над новыми людьми и с видимою радостью вызывал отца на разговор и слушал его.
– Всё кажется хорошим, что было прежде, – сказал он, – а разве тот же Суворов не попался в ловушку, которую ему поставил Моро, и не умел из нее выпутаться?
– Это кто тебе сказал? Кто сказал? – крикнул князь. – Суворов! – И он отбросил тарелку, которую живо подхватил Тихон. – Суворов!… Подумавши, князь Андрей. Два: Фридрих и Суворов… Моро! Моро был бы в плену, коли бы у Суворова руки свободны были; а у него на руках сидели хофс кригс вурст шнапс рат. Ему чорт не рад. Вот пойдете, эти хофс кригс вурст раты узнаете! Суворов с ними не сладил, так уж где ж Михайле Кутузову сладить? Нет, дружок, – продолжал он, – вам с своими генералами против Бонапарте не обойтись; надо французов взять, чтобы своя своих не познаша и своя своих побиваша. Немца Палена в Новый Йорк, в Америку, за французом Моро послали, – сказал он, намекая на приглашение, которое в этом году было сделано Моро вступить в русскую службу. – Чудеса!… Что Потемкины, Суворовы, Орловы разве немцы были? Нет, брат, либо там вы все с ума сошли, либо я из ума выжил. Дай вам Бог, а мы посмотрим. Бонапарте у них стал полководец великий! Гм!…
– Я ничего не говорю, чтобы все распоряжения были хороши, – сказал князь Андрей, – только я не могу понять, как вы можете так судить о Бонапарте. Смейтесь, как хотите, а Бонапарте всё таки великий полководец!
– Михайла Иванович! – закричал старый князь архитектору, который, занявшись жарким, надеялся, что про него забыли. – Я вам говорил, что Бонапарте великий тактик? Вон и он говорит.
– Как же, ваше сиятельство, – отвечал архитектор.
Князь опять засмеялся своим холодным смехом.
– Бонапарте в рубашке родился. Солдаты у него прекрасные. Да и на первых он на немцев напал. А немцев только ленивый не бил. С тех пор как мир стоит, немцев все били. А они никого. Только друг друга. Он на них свою славу сделал.
И князь начал разбирать все ошибки, которые, по его понятиям, делал Бонапарте во всех своих войнах и даже в государственных делах. Сын не возражал, но видно было, что какие бы доводы ему ни представляли, он так же мало способен был изменить свое мнение, как и старый князь. Князь Андрей слушал, удерживаясь от возражений и невольно удивляясь, как мог этот старый человек, сидя столько лет один безвыездно в деревне, в таких подробностях и с такою тонкостью знать и обсуживать все военные и политические обстоятельства Европы последних годов.
– Ты думаешь, я, старик, не понимаю настоящего положения дел? – заключил он. – А мне оно вот где! Я ночи не сплю. Ну, где же этот великий полководец твой то, где он показал себя?
– Это длинно было бы, – отвечал сын.
– Ступай же ты к Буонапарте своему. M lle Bourienne, voila encore un admirateur de votre goujat d'empereur! [вот еще поклонник вашего холопского императора…] – закричал он отличным французским языком.
– Vous savez, que je ne suis pas bonapartiste, mon prince. [Вы знаете, князь, что я не бонапартистка.]
– «Dieu sait quand reviendra»… [Бог знает, вернется когда!] – пропел князь фальшиво, еще фальшивее засмеялся и вышел из за стола.
Маленькая княгиня во всё время спора и остального обеда молчала и испуганно поглядывала то на княжну Марью, то на свекра. Когда они вышли из за стола, она взяла за руку золовку и отозвала ее в другую комнату.
– Сomme c'est un homme d'esprit votre pere, – сказала она, – c'est a cause de cela peut etre qu'il me fait peur. [Какой умный человек ваш батюшка. Может быть, от этого то я и боюсь его.]
– Ax, он так добр! – сказала княжна.


Князь Андрей уезжал на другой день вечером. Старый князь, не отступая от своего порядка, после обеда ушел к себе. Маленькая княгиня была у золовки. Князь Андрей, одевшись в дорожный сюртук без эполет, в отведенных ему покоях укладывался с своим камердинером. Сам осмотрев коляску и укладку чемоданов, он велел закладывать. В комнате оставались только те вещи, которые князь Андрей всегда брал с собой: шкатулка, большой серебряный погребец, два турецких пистолета и шашка, подарок отца, привезенный из под Очакова. Все эти дорожные принадлежности были в большом порядке у князя Андрея: всё было ново, чисто, в суконных чехлах, старательно завязано тесемочками.
В минуты отъезда и перемены жизни на людей, способных обдумывать свои поступки, обыкновенно находит серьезное настроение мыслей. В эти минуты обыкновенно поверяется прошедшее и делаются планы будущего. Лицо князя Андрея было очень задумчиво и нежно. Он, заложив руки назад, быстро ходил по комнате из угла в угол, глядя вперед себя, и задумчиво покачивал головой. Страшно ли ему было итти на войну, грустно ли бросить жену, – может быть, и то и другое, только, видимо, не желая, чтоб его видели в таком положении, услыхав шаги в сенях, он торопливо высвободил руки, остановился у стола, как будто увязывал чехол шкатулки, и принял свое всегдашнее, спокойное и непроницаемое выражение. Это были тяжелые шаги княжны Марьи.
– Мне сказали, что ты велел закладывать, – сказала она, запыхавшись (она, видно, бежала), – а мне так хотелось еще поговорить с тобой наедине. Бог знает, на сколько времени опять расстаемся. Ты не сердишься, что я пришла? Ты очень переменился, Андрюша, – прибавила она как бы в объяснение такого вопроса.
Она улыбнулась, произнося слово «Андрюша». Видно, ей самой было странно подумать, что этот строгий, красивый мужчина был тот самый Андрюша, худой, шаловливый мальчик, товарищ детства.
– А где Lise? – спросил он, только улыбкой отвечая на ее вопрос.
– Она так устала, что заснула у меня в комнате на диване. Ax, Andre! Que! tresor de femme vous avez, [Ax, Андрей! Какое сокровище твоя жена,] – сказала она, усаживаясь на диван против брата. – Она совершенный ребенок, такой милый, веселый ребенок. Я так ее полюбила.
Князь Андрей молчал, но княжна заметила ироническое и презрительное выражение, появившееся на его лице.
– Но надо быть снисходительным к маленьким слабостям; у кого их нет, Аndre! Ты не забудь, что она воспитана и выросла в свете. И потом ее положение теперь не розовое. Надобно входить в положение каждого. Tout comprendre, c'est tout pardonner. [Кто всё поймет, тот всё и простит.] Ты подумай, каково ей, бедняжке, после жизни, к которой она привыкла, расстаться с мужем и остаться одной в деревне и в ее положении? Это очень тяжело.