Зельцнер, Николаус

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Николаус Зельцнер
Nikolaus Selzner<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Генеральный комиссар Генерального округа «Днепропетровск»
1 сентября 1941 — 21 июня 1944 года
Предшественник: нет
Преемник: нет
 
Вероисповедание: католик[1]
Рождение: 20 февраля 1899(1899-02-20)
Гросс-Мёверн, Эльзас-Лотарингия, Германская империя
Смерть: 21 июня 1944(1944-06-21) (45 лет)
Кайзерслаутерн, Третий рейх
Партия: Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП), 1925 – 1944 гг. (парбилет 24.137)
Профессия: слесарь
 
Военная служба
Принадлежность: Германская империя
Род войск: Имперские военно-воздушные силы Германии
Звание: бригадефюрер СС (20.04.1942)

Николаус (Клаус) Зельцнер (нем. Nikolaus Selzner; 20 февраля 1899, Гросс-Мёверн, Эльзас-Лотарингия, Германская империя, — 21 июня 1944, Кайзерслаутерн, Баварский Пфальц, Третий рейх) — общественный, партийный и государственный деятель эпохи национал-социализма, один из руководителей оккупационных органов на территории СССР, генеральный комиссар Генерального округа «Днепропетровск» в «Рейхскомиссариате Украина» (1 сентября 1941 — 21 июня 1944 года), бригадефюрер СС (20 апреля 1942 года).





Биография

Родился 20 февраля 1899 года в Гросс-Мёверне, учился в народной школе и посещал специализированную школу в Меце, изучал слесарное дело[2]. Участник Первой мировой войны. Служил в авиации ремонтником и пулемётчиком.

С 1919 года работал в Баварии слесарем и техником. После переселения из Ансбаха в Вормс в 1924 году завязал контакты с НСДАП, а в 1925 году вступил в НСДАП (членский номер 24.137) и в СА. С февраля 1926 по июнь 1928 года был руководителем местной организации НСДАП (ортсгруппенляйтером) в Вормсе, где основал также первую группу Гитлерюгенда. В 1927 году был назначен районным руководителем НСДАП (крайсляйтером) в Вормсе, а в августе того же года был избран в городское собрание депутатов Вормса.

После дискуссии вокруг издаваемой Зельцнером с апреля 1927 года газеты «Кулак» («Die Faust») и вокруг партийного подразделения в Рейнгессене в феврале 1928 года он был исключён из НСДАП. После бурных протестов местной группы НСДАП Вормса и вопреки воле областного руководства гау Гессен-Дармштадт в марте 1928 года Адольф Гитлер отменил исключение Зельцнера из партии и вновь назначил его ортсгруппенляйтером и крайсляйтером.

В 1929 году Зельцнер был адъютантом полка СА в Дармштадте. После внутрипартийных конфликтов в 1930 году он перебрался в Людвигсхафен, где стал ортсгруппенляйтером и крайсляйтером и основал в химическом концерне И. Г. Фарбениндустри (ныне — БАСФ) подразделение Национал-социалистической заводской организации; НСБО (Nationalsozialistische Betriebszellenorganisation; NSBO).

В 1932 году Зельцнер стал депутатом рейхстага от Пфальца[3], избирался затем депутатом Рейхстага в 1933, 1936 и 1938 годах[4].

С сентября 1933 года занимал руководящие посты в Германском трудовом фронте (ДАФ). С 1934 года — заместитель руководителя Национал-социалистической заводской организации, руководитель организационного управления Германского трудового фронта и руководитель организационного отдела организации ДАФ Национал-социалистическое объединение «Сила через радость» («Kraft durch Freude»), ближайший сотрудник вождя Трудового фронта Роберта Лея.

В 1936 году вступил в СС (номер билета 277.988), 2 декабря 1936 года был произведён в оберфюреры СС. В 1938 году принимал активное участие в создании структур ДАФ в Судетской области. В 1938 году являлся райхсхауптамтсляйтером, руководителем Главного управления НСБО в системе Имперского руководства НСДАП, руководителем Главного организационного управления в Имперском организационном управлении НСДАП и вице-президентом Международного центрального бюро организации «Сила через радость»[2].

С 1941 года — гауптбефельслейтер в Главном учебном управлении Имперского руководства НСДАП. Получил ранг рейхсамтслейтера.

1 сентября 1941 года назначен генеральным комиссаром Генерального округа «Днепропетровск» в составе «Рейхскомиссариата Украина». На своём посту несёт непосредственную ответственность за убийство еврейского населения в генеральном округе Днепропетровск, в частности за убийство 17 тысяч евреев в конце 1941 года поблизости от еврейского кладбища в Днепропетровске[5].

Одновременно с 30 января 1942 года числился в составе Главного управления имперской безопасности (РСХА). В апреле 1942 года произведён в бригадефюреры СС. Был награждён Рыцарским крестом за военные заслуги[3].

Умер 21 июня 1944 года, по одним данным от отравления рыбой[6], по другим — после продолжительной болезни[3][7].

Напишите отзыв о статье "Зельцнер, Николаус"

Примечания

  1. [daten.digitale-sammlungen.de/~db/bsb00000007/images/index.html?nativeno=408 Digitale Bibliothek - Münchener Digitalisierungszentrum]
  2. 1 2 [daten.digitale-sammlungen.de/~db/bsb00000146/images/index.html?nativeno=405 Digitale Bibliothek — Münchener Digitalisierungszentrum]
  3. 1 2 3 Залесский К. А. НСДАП. Власть в Третьем рейхе. — М.: Эксмо, 2005. — С. 228. — 672 с.
  4. [www.reichstag-abgeordnetendatenbank.de/selectmaske.html?pnd=101588828&recherche=ja Verhandlungen des Deutschen Reichstags]
  5. Ernst Klee. Das Personenlexikon zum Dritten Reich. — Zweite aktualisierte Auflage. — Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 2007. — ISBN 978-3-596-16048-8. — S. 578. — Bezug auf Aktenzeichen ZST 114 AR-Z 67/67.
  6. Ernst Klee. Das Kulturlexikon zum Dritten Reich. Wer war was vor und nach 1945. — Frankfurt am Main: S. Fischer, 2007. — ISBN 978-3-596-17153-8. — S. 567.
  7. Залесский К. А. СС. Охранные отряды НСДАП. — М.: Эксмо, 2004. — С. 250. — 656 с. — ISBN 5-699-06944-5

См. также

Рейхскомиссариат Украина

Литература

  • Залесский К. А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. — М.: ООО «Издательство АСТ»; ООО «Издательство Астрель», 2002. — С. 305. — ISBN 5-17-015753-3 (ООО «Издательство АСТ»); ISBN 5-271-05091-2 (ООО «Издательство Астрель»).
  • Залесский К. А. НСДАП. Власть в Третьем рейхе. — М.: Эксмо, 2005. — С. 228. — ISBN 5-699-09780-5.
  • Залесский К. А. СС. Охранные отряды НСДАП. — М.: Эксмо, 2004. — С. 249–250. — ISBN 5-699-06944-5..
  • Maier Franz. Biographisches Organisationshandbuch der NSDAP und ihrer Gliederungen im Gebiet des heutigen Landes Rheinland-Pfalz. — Mainz/Zarrentin: v. Hase & Koehler, 2007. — ISBN 978-3-7758-1408-9.
  • Ernst Klee. Das Kulturlexikon zum Dritten Reich. Wer war was vor und nach 1945. — Frankfurt am Main: S. Fischer, 2007. — ISBN 978-3-596-17153-8. — S. 567.
  • Ernst Klee. Das Personenlexikon zum Dritten Reich. — Zweite aktualisierte Auflage. — Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 2007. — ISBN 978-3-596-16048-8.
  • Joachim Lilla, Martin Döring, Andreas Schulz. Statisten in Uniform. Die Mitglieder des Reichstags 1933—1945. — Düsseldorf: Droste, 2004. — ISBN 3-7700-5254-4. — S. 613—614.
  • Erich Stockhorst. 5000 Köpfe — Wer war was im Dritten Reich. — Kiel: Arndt, 2000. — ISBN 3-88741-116-1.
  • Markus Würz. Kampfzeit unter französischen Bajonetten. Die NSDAP in Rheinhessen in der Weimarer Republik. — Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2012. — ISBN 978-3-515-10288-9. — S. 134—146.
  • Andreas Zellhuber. «Unsere Verwaltung treibt einer Katastrophe zu…». Das Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete und die deutsche Besatzungsherrschaft in der Sowjetunion 1941—1945. — München: Vögel, 2006. — ISBN 3-89650-213-1.

Ссылки

  • [www.reichstag-abgeordnetendatenbank.de/selectmaske.html?pnd=101588828&recherche=ja Николаус Зельцнер в Базе данных депутатов Рейхстага]

Отрывок, характеризующий Зельцнер, Николаус

Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.
– Да, я его видела, – сказала она.
– Как же? Как же? Стоит или лежит?
– Нет, я видела… То ничего не было, вдруг вижу, что он лежит.
– Андрей лежит? Он болен? – испуганно остановившимися глазами глядя на подругу, спрашивала Наташа.
– Нет, напротив, – напротив, веселое лицо, и он обернулся ко мне, – и в ту минуту как она говорила, ей самой казалось, что она видела то, что говорила.
– Ну а потом, Соня?…
– Тут я не рассмотрела, что то синее и красное…
– Соня! когда он вернется? Когда я увижу его! Боже мой, как я боюсь за него и за себя, и за всё мне страшно… – заговорила Наташа, и не отвечая ни слова на утешения Сони, легла в постель и долго после того, как потушили свечу, с открытыми глазами, неподвижно лежала на постели и смотрела на морозный, лунный свет сквозь замерзшие окна.


Вскоре после святок Николай объявил матери о своей любви к Соне и о твердом решении жениться на ней. Графиня, давно замечавшая то, что происходило между Соней и Николаем, и ожидавшая этого объяснения, молча выслушала его слова и сказала сыну, что он может жениться на ком хочет; но что ни она, ни отец не дадут ему благословения на такой брак. В первый раз Николай почувствовал, что мать недовольна им, что несмотря на всю свою любовь к нему, она не уступит ему. Она, холодно и не глядя на сына, послала за мужем; и, когда он пришел, графиня хотела коротко и холодно в присутствии Николая сообщить ему в чем дело, но не выдержала: заплакала слезами досады и вышла из комнаты. Старый граф стал нерешительно усовещивать Николая и просить его отказаться от своего намерения. Николай отвечал, что он не может изменить своему слову, и отец, вздохнув и очевидно смущенный, весьма скоро перервал свою речь и пошел к графине. При всех столкновениях с сыном, графа не оставляло сознание своей виноватости перед ним за расстройство дел, и потому он не мог сердиться на сына за отказ жениться на богатой невесте и за выбор бесприданной Сони, – он только при этом случае живее вспоминал то, что, ежели бы дела не были расстроены, нельзя было для Николая желать лучшей жены, чем Соня; и что виновен в расстройстве дел только один он с своим Митенькой и с своими непреодолимыми привычками.
Отец с матерью больше не говорили об этом деле с сыном; но несколько дней после этого, графиня позвала к себе Соню и с жестокостью, которой не ожидали ни та, ни другая, графиня упрекала племянницу в заманивании сына и в неблагодарности. Соня, молча с опущенными глазами, слушала жестокие слова графини и не понимала, чего от нее требуют. Она всем готова была пожертвовать для своих благодетелей. Мысль о самопожертвовании была любимой ее мыслью; но в этом случае она не могла понять, кому и чем ей надо жертвовать. Она не могла не любить графиню и всю семью Ростовых, но и не могла не любить Николая и не знать, что его счастие зависело от этой любви. Она была молчалива и грустна, и не отвечала. Николай не мог, как ему казалось, перенести долее этого положения и пошел объясниться с матерью. Николай то умолял мать простить его и Соню и согласиться на их брак, то угрожал матери тем, что, ежели Соню будут преследовать, то он сейчас же женится на ней тайно.
Графиня с холодностью, которой никогда не видал сын, отвечала ему, что он совершеннолетний, что князь Андрей женится без согласия отца, и что он может то же сделать, но что никогда она не признает эту интригантку своей дочерью.
Взорванный словом интригантка , Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтобы она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит… Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.
– Николинька, ты говоришь пустяки, замолчи, замолчи! Я тебе говорю, замолчи!.. – почти кричала она, чтобы заглушить его голос.
– Мама, голубчик, это совсем не оттого… душечка моя, бедная, – обращалась она к матери, которая, чувствуя себя на краю разрыва, с ужасом смотрела на сына, но, вследствие упрямства и увлечения борьбы, не хотела и не могла сдаться.
– Николинька, я тебе растолкую, ты уйди – вы послушайте, мама голубушка, – говорила она матери.
Слова ее были бессмысленны; но они достигли того результата, к которому она стремилась.
Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за голову и вышел из комнаты.
Наташа взялась за дело примирения и довела его до того, что Николай получил обещание от матери в том, что Соню не будут притеснять, и сам дал обещание, что он ничего не предпримет тайно от родителей.
С твердым намерением, устроив в полку свои дела, выйти в отставку, приехать и жениться на Соне, Николай, грустный и серьезный, в разладе с родными, но как ему казалось, страстно влюбленный, в начале января уехал в полк.
После отъезда Николая в доме Ростовых стало грустнее чем когда нибудь. Графиня от душевного расстройства сделалась больна.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
Наташа, легко и даже весело переносившая первое время разлуки с своим женихом, теперь с каждым днем становилась взволнованнее и нетерпеливее. Мысль о том, что так, даром, ни для кого пропадает ее лучшее время, которое бы она употребила на любовь к нему, неотступно мучила ее. Письма его большей частью сердили ее. Ей оскорбительно было думать, что тогда как она живет только мыслью о нем, он живет настоящею жизнью, видит новые места, новых людей, которые для него интересны. Чем занимательнее были его письма, тем ей было досаднее. Ее же письма к нему не только не доставляли ей утешения, но представлялись скучной и фальшивой обязанностью. Она не умела писать, потому что не могла постигнуть возможности выразить в письме правдиво хоть одну тысячную долю того, что она привыкла выражать голосом, улыбкой и взглядом. Она писала ему классически однообразные, сухие письма, которым сама не приписывала никакого значения и в которых, по брульонам, графиня поправляла ей орфографические ошибки.
Здоровье графини все не поправлялось; но откладывать поездку в Москву уже не было возможности. Нужно было делать приданое, нужно было продать дом, и притом князя Андрея ждали сперва в Москву, где в эту зиму жил князь Николай Андреич, и Наташа была уверена, что он уже приехал.
Графиня осталась в деревне, а граф, взяв с собой Соню и Наташу, в конце января поехал в Москву.



Пьер после сватовства князя Андрея и Наташи, без всякой очевидной причины, вдруг почувствовал невозможность продолжать прежнюю жизнь. Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутренней работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, – вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него. Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями. И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру. Он перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание. Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву.