Киселёв, Евгений Дмитриевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Евге́ний Дми́триевич Киселёв (19081963) — советский дипломат.



Биография

С 1938 — в НКИД СССР.

В 1938—1939 работал в Консульстве СССР в Клайпеде (Литва).

1939—1940 — в аппарате НКИД СССР.

С 1940 по 22 июня 1941 — Консул—Генеральный консул СССР в Кёнигсберге (Германия)

19431945 — Генеральный консул СССР в Нью-Йорке (США). Установил хорошие отношения с деятелями культуры из числа русских и европейских эмигрантов, устраивал для них приёмы, которые являлись выражением поддержки Советскому Союзу в войне с Германией. Среди посещавших приёмы: Артуро Тосканини, Бруно Вальтер, Александр Гречанинов, Николай Малько, Владимир Горовиц, Поль Робсон. Встречался с Экзархом Русской Церкви в США митрополитом Вениамином (Федченковым). По совету Киселёва владыка Вениамин написал автобиографическую книгу «На рубеже двух эпох». 1945—1948 — политический советник по делам Австрии при Главнокомандующем Центральной группой войск.

1946—1948 — политический представитель СССР в Австрии.

1948—ноябрь 1949 — заведующий Балканским отделом МИД СССР.

С ноября 1949 по 14 июля 1954 являлся Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Венгрии.

В 1954—1955 занимал должности заведующего Протокольным отделом МИД СССР и заместителя заведующего II-м Европейским отделом МИД СССР.

31 декабря 1955—22 февраля 1958 — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Египте.

4 августа 195610 августа 1959 — Чрезвычайный и Полномочный Посланник СССР в Йемене (по совместительству).

22 февраля 1958—3 августа 1959 — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Объединённой Арабской Республике.

В 1959—1962 заведовал Отделом стран Ближнего Востока МИД СССР.

С 1962 по 1963 — заместитель Генерального секретаря Организации Объединённых Наций.

Награды

Источники

  • Митр. Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. — М., 2004. — с. 7, 617.
  • [www.knowbysight.info/KKK/03170.asp Краткая биография.] Проверено 15 июля 2009.
  • [archive.is/20130417051923/www.mid.ru/dip_vest.nsf/99b2ddc4f717c733c32567370042ee43/c7ba857eb4d127eac3256cfa002dcc82?OpenDocument Лядов П. Ф. Протокольная Служба Министерства иностранных дел Российской Федерации. — Дипломатический Вестник, 2003, № 2.] Проверено 15 июля 2009.
  • [lib.aldebaran.ru/author/feklisov_aleksandr/feklisov_aleksandr_za_okeanom_i_na_ostrove_zapiski_razvedchika/feklisov_aleksandr_za_okeanom_i_na_ostrove_zapiski_razvedchika__3.html Феклисов А. С. За океаном и на острове. Записки разведчика.] Проверено 15 июля 2009.
Предшественник:
Арсений Васильевич Тишков
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Венгрии

19491954
Преемник:
Юрий Владимирович Андропов
Предшественник:
сам как посол СССР в Египте
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Объединённой арабской республике

19581959
Преемник:
Владимир Яковлевич Ерофеев
Предшественник:
Нет
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Йемене

19561959
Преемник:
Владимир Яковлевич Ерофеев


Напишите отзыв о статье "Киселёв, Евгений Дмитриевич"

Отрывок, характеризующий Киселёв, Евгений Дмитриевич

– Без жалованья членом, – повторил Аракчеев. – Имею честь. Эй, зови! Кто еще? – крикнул он, кланяясь князю Андрею.


Ожидая уведомления о зачислении его в члены комитета, князь Андрей возобновил старые знакомства особенно с теми лицами, которые, он знал, были в силе и могли быть нужны ему. Он испытывал теперь в Петербурге чувство, подобное тому, какое он испытывал накануне сражения, когда его томило беспокойное любопытство и непреодолимо тянуло в высшие сферы, туда, где готовилось будущее, от которого зависели судьбы миллионов. Он чувствовал по озлоблению стариков, по любопытству непосвященных, по сдержанности посвященных, по торопливости, озабоченности всех, по бесчисленному количеству комитетов, комиссий, о существовании которых он вновь узнавал каждый день, что теперь, в 1809 м году, готовилось здесь, в Петербурге, какое то огромное гражданское сражение, которого главнокомандующим было неизвестное ему, таинственное и представлявшееся ему гениальным, лицо – Сперанский. И самое ему смутно известное дело преобразования, и Сперанский – главный деятель, начинали так страстно интересовать его, что дело воинского устава очень скоро стало переходить в сознании его на второстепенное место.
Князь Андрей находился в одном из самых выгодных положений для того, чтобы быть хорошо принятым во все самые разнообразные и высшие круги тогдашнего петербургского общества. Партия преобразователей радушно принимала и заманивала его, во первых потому, что он имел репутацию ума и большой начитанности, во вторых потому, что он своим отпущением крестьян на волю сделал уже себе репутацию либерала. Партия стариков недовольных, прямо как к сыну своего отца, обращалась к нему за сочувствием, осуждая преобразования. Женское общество, свет , радушно принимали его, потому что он был жених, богатый и знатный, и почти новое лицо с ореолом романической истории о его мнимой смерти и трагической кончине жены. Кроме того, общий голос о нем всех, которые знали его прежде, был тот, что он много переменился к лучшему в эти пять лет, смягчился и возмужал, что не было в нем прежнего притворства, гордости и насмешливости, и было то спокойствие, которое приобретается годами. О нем заговорили, им интересовались и все желали его видеть.
На другой день после посещения графа Аракчеева князь Андрей был вечером у графа Кочубея. Он рассказал графу свое свидание с Силой Андреичем (Кочубей так называл Аракчеева с той же неопределенной над чем то насмешкой, которую заметил князь Андрей в приемной военного министра).
– Mon cher, [Дорогой мой,] даже в этом деле вы не минуете Михаил Михайловича. C'est le grand faiseur. [Всё делается им.] Я скажу ему. Он обещался приехать вечером…
– Какое же дело Сперанскому до военных уставов? – спросил князь Андрей.
Кочубей, улыбнувшись, покачал головой, как бы удивляясь наивности Болконского.
– Мы с ним говорили про вас на днях, – продолжал Кочубей, – о ваших вольных хлебопашцах…
– Да, это вы, князь, отпустили своих мужиков? – сказал Екатерининский старик, презрительно обернувшись на Болконского.
– Маленькое именье ничего не приносило дохода, – отвечал Болконский, чтобы напрасно не раздражать старика, стараясь смягчить перед ним свой поступок.
– Vous craignez d'etre en retard, [Боитесь опоздать,] – сказал старик, глядя на Кочубея.
– Я одного не понимаю, – продолжал старик – кто будет землю пахать, коли им волю дать? Легко законы писать, а управлять трудно. Всё равно как теперь, я вас спрашиваю, граф, кто будет начальником палат, когда всем экзамены держать?
– Те, кто выдержат экзамены, я думаю, – отвечал Кочубей, закидывая ногу на ногу и оглядываясь.
– Вот у меня служит Пряничников, славный человек, золото человек, а ему 60 лет, разве он пойдет на экзамены?…
– Да, это затруднительно, понеже образование весьма мало распространено, но… – Граф Кочубей не договорил, он поднялся и, взяв за руку князя Андрея, пошел навстречу входящему высокому, лысому, белокурому человеку, лет сорока, с большим открытым лбом и необычайной, странной белизной продолговатого лица. На вошедшем был синий фрак, крест на шее и звезда на левой стороне груди. Это был Сперанский. Князь Андрей тотчас узнал его и в душе его что то дрогнуло, как это бывает в важные минуты жизни. Было ли это уважение, зависть, ожидание – он не знал. Вся фигура Сперанского имела особенный тип, по которому сейчас можно было узнать его. Ни у кого из того общества, в котором жил князь Андрей, он не видал этого спокойствия и самоуверенности неловких и тупых движений, ни у кого он не видал такого твердого и вместе мягкого взгляда полузакрытых и несколько влажных глаз, не видал такой твердости ничего незначащей улыбки, такого тонкого, ровного, тихого голоса, и, главное, такой нежной белизны лица и особенно рук, несколько широких, но необыкновенно пухлых, нежных и белых. Такую белизну и нежность лица князь Андрей видал только у солдат, долго пробывших в госпитале. Это был Сперанский, государственный секретарь, докладчик государя и спутник его в Эрфурте, где он не раз виделся и говорил с Наполеоном.