Пермь-36

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мемориальный музей истории политических репрессий «Пермь-36»
Дата основания 30 августа 1994
Основатель Виктор Александрович Шмыров
Посетителей в год 35 000
Сайт [www.perm36.ru/ perm36.ru]
К:Музеи, основанные в 1994 году

Пермь−36 — неофициальное название советской исправительно-трудовой колонии строгого режима для осуждённых за «особо опасные государственные преступления» в посёлке Кучино Чусовского района Пермской области, которая в настоящее время превращена в музей — Мемориальный музей истории политических репрессий «Пермь-36».





История

Советский период

Исправительно-трудовая колония в Кучино была создана в 1946 году и сокращённо именовалась «ИТК-36». Сначала заключённые занимались рубкой леса, но в 1954 году их заняли другими работами.

До 1972 года в колонию направляли осуждённых сотрудников советских правоохранительных органов. Поскольку многие из них отлично знали систему охраны мест заключения, то для исключения возможности побегов территорию обнесли дополнительными заборами.

В 1972 году в колонию начали направлять осуждённых за особо опасные государственные преступления, до этого их содержали в колониях Мордовской АССР. Колонии присвоили обозначение «учреждение ВС-389/36» (это обозначение использовалось при переписке с заключёнными). Поэтому эту колонию стали называть «Пермь-36». На небольшом расстоянии друг от друга, в акватории реки Чусовая, располагалось три колонии: ВС-389/35, ВС-389/36, ВС-389/37. Так называемые «политические» содержались в каждой из них.

Один из основателей музея «Пермь-36» пермский историк Виктор Шмыров — о составе заключённых в это время:

«В нашем архиве есть копии учётных карточек заключённых всех трёх лагерей. Заключённые часто переводились из одного лагеря в другой. В целом, по трём лагерям, людей, которые обвинялись в участии в националистических движениях, их было около 18 %. Среди них были и русские националисты. Например, Игорь Огурцов, Леонид Бородин и т. д. У части из них, кроме обвинения в измене родине и участия в антисоветских организациях, были обвинения в терроризме. Это те, кто участвовал или поддерживал националистические подполья. Их было около 8 %»[1].

В колонии содержались осуждённые по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде» диссиденты: Олесь Бердник, Леонид Бородин, Николай Браун, Владимир Буковский, Балис Гаяускас, Егор Давыдов, Сергей Ковалёв, Михаил Кукобака, Левко Лукьяненко, Валерий Марченко (погиб в заключении), Юрий Орлов, Василь Стус (погиб в заключении), Натан Щаранский, Глеб Якунин и другие политзаключённые. В 1980 году в колонии открыли участок особого режима для"особо опасных" заключённых рецидивистов в бывшем здании лесоперерабатывающего цеха. Они содержались в бараке с особым устройством в закрытых камерах в специальном отделении в нескольких сотнях метров от основного лагеря. Занимались сборкой электроприборов.

Колония была закрыта в 1988 году.

Современная Россия

В 1992 году появилась идея создать на её месте музей. Четыре года ушло на подготовку музея к открытию и в 1996 году музей истории политических репрессий «Пермь-36» принял первых посетителей. Разрушавшиеся бараки были отреставрированы и в них разместили экспонаты музея. Утраченные заборы, вышки, сигнально-предупредительные сооружения, инженерные коммуникации были воссозданы заново.

В 1994 году учёные начали работу по реставрации зданий музея, финансовую помощь оказал писатель Леонид Юзефович, а администрация города Чусовой выделила лесную делянку, доход от которой тратили на ремонт. За два с лишним года отремонтировали зону особого режима, а 5 сентября 1995 года в бывших лагерных бараках открылась первая выставка[2].

Для управления музеем было создано ООО «Мемориальный центр истории политических репрессий „Пермь-36“», учреждённое пермским «Мемориалом» и администрацией Пермской области. У «Перми-36» появилось правление, в которое вошли Виктор Шмыров, Арсений Рогинский и Александр Даниэль из «Мемориала»; президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов, правозащитник Сергей Ковалёв и другие общественники. В 2001 году статус ООО сменили на АНО (автономную некоммерческую организацию), одним из учредителей выступил областной департамент имущественных отношений, а лагерные постройки были оформлены на государство[2].

В 2004 году Фонд мировых памятников включил «Пермь-36» в список 100 особо охраняемых памятников мировой культуры. В настоящее времяК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3161 день] идёт процедура по включению музея в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В 2011 году губернатор Пермского края Олег Чиркунов передал АНО в безвозмездное и бессрочное пользование комплекс построек бывшего психоневрологического интерната в Кучино, также увеличив бюджетное финансирование музея. В результате АНО получила в распоряжение все части лагерного комплекса, включая котельную, систему водоснабжения и подстанции[2].

Расформирование и ликвидация музея

В 2012 году администрация нового губернатора края Виктора Басаргина приняла решение создать на базе лагерного комплекса «Пермь-36» государственный музей. По итогам встречи правления АНО с губернатором в декабре 2013 года было решено назначить исполнительным директором нового «Государственного автономного учреждения культуры „Пермь-36“» (ГАУК) Татьяну Курсину, занимавшуюся координацией просветительской деятельности музея[2].

30 июля 2013 года правительство Пермского края издало распоряжение "О создании бюджетного учреждения культуры «Пермь-36»[3]. Осенью 2013 года автономная некоммерческая организация Мемориальный музей истории политических репрессий «Пермь-36» получила статус федеральной, и музей был включён в число национальных мест памяти[4].

В январе 2014 года в новую госструктуру перенаправили все деньги, которые раньше доставались АНО, и перевели на неё все здания и постройки комплекса. В марте 2014 года Курсина вступила в должность, однако в мае 2014 года она неожиданно без объяснения причин была уволена министром культуры региона Игорем Гладневым. На её место чиновник назначил собственного заместителя Наталью Семакову. В дальнейшем из-за этого «Пермь-36» покинула большая часть сотрудников, из-за чего в музее теперь показывают лишь старые экспозиции[2].

Часть экспозиций была закрыта из-за недовольства общественной организации политолога Сергея Кургиняна «Суть времени», писавшей открытые письма губернатору и президенту против музея, в чём их поддержали некоторые ветераны пермской системы исполнения наказаний. В 2014 году музей подвёргся многократным проверкам со стороны городской и районной прокуратуры, ОБЭПа, антиэкстремистского центра «Э» при краевом ГУ МВД, попутно оперативники посещали и самих работников музея[2].

В 2014 году местный минкульт не выделял «Перми-36» субсидии более полугода — с 1 января по 8 июля, из-за чего возникли долги перед поставщиками коммунальных услуг и сотрудниками. Вследствие этого в апреле музейный комплекс оставили без воды и тепла, возникли арбитражные иски от контрагентов. Летом «Пермь-36» с одобрения Семаковой посетили сотрудники НТВ, в итоге выпустившие для программы «Профессия — репортер» сюжет под названием «Пятая колонна», негативно освещающий работу музея. При этом по территории музея съёмочную группу водили не экскурсоводы, а упоминавшиеся бывшие лагерные охранники[2].

В июле 2014 года по указанию нового руководства «Перми-36» начали распиливать ворота шлюза, через который заключённых ввозили в лагерь. По словам Семаковой, «Никаких действий в отношении зданий и сооружений, относящихся к объектам культурного наследия и наносящим им вред, государственным музеем не осуществлялось», а сами ворота не были должным образом маркированы[2].

В начале октября 2014 года конфликтующие стороны встретились у первого замглавы администрации президента Вячеслава Володина. Было принято решение о создании специального органа — совета по развитию музея «Пермь-36», который состоит из представителей общественности, членов АНО и чиновников и занимающегося решением всех вопросов, связанных с музеем. Председателем назначили Владимира Лукина; со стороны чиновников в совет вошёл руководитель администрации губернатора Алексей Фролов[2].

21 октября 2014 года в Перми прошёл митинг против музея. Пермские коммунисты вышли с лозунгами: «„Пермь-36“ — плевок в наших ветеранов» и «В „Перми-36“ оплакивают фашистских наймитов и захватчиков». Секретарь крайкома КПРФ по идеологии Геннадий Сторожев говорил со сцены: «Сейчас, когда в Донбассе продолжается кровавая бойня, а по улицам городов Украины открыто и нагло маршируют с факелами неофашисты, содержать и лелеять организацию, оправдывающую и героизирующую бандеровцев, — недопустимо![2]»

3 марта 2015 года АНО «Пермь-36», исчерпав все возможности в переговорном процессе с краевой властью о сохранении музея в прежнем виде, объявила о прекращении своей деятельности и начала процедуру самоликвидации [5]

Финансирование

С 1990-х годов музей поддерживался как самим регионом (через «фонд развития»), так и с помощью иностранных грантов. Первый вид ассигнований шёл на ремонтные и восстановительные работы, зарплату сотрудников и коммунальные платежи, второй посвящался проектной деятельности[2].

Статус иностранного агента

20 апреля 2015 года за иностранное финансирование и участие в политической деятельности руководству АНО "Пермь-36" от Министерства юстиции РФ был передан акт проверки, в котором под угрозой судебного преследования содержалось требование зарегистрироваться в реестре иностранных агентов[6].

Фестиваль «Пилорама»

С 2005 года ежегодно на территории музея политических репрессий «Пермь-36» проходил международный форум «Пилорама», в рамках которого проводились встречи с известными людьми, кинопоказы, выставки, концерты. На него приезжали тысячи людей, в том числе бывшие узники и правозащитники, включая уполномоченного по правам человека в России Владимира Лукина и Сергея Ковалёва, общественную активистку Евгению Чирикову, ныне покойного политика Бориса Немцова и многие другие[2].

В 2012 году краевые власти урезали бюджет фестиваля на 600 тысяч рублей — сумму, которая нужна была для организации дискуссионной программы, однако музей нашёл спонсора. В следующем году сотрудники администрации Пермского края попросили предоставить им программу фестиваля и посоветовали отказаться от некоторых гостей (политолога Глеба Павловского и Евгения Ройзмана). Получив отказ, через 2 недели министр культуры Пермского края Игорь Гладнев объявил о сокращении бюджета на 50 %, однако музею снова удалось покрыть возникший дефицит. Однако местные власти сообщили о том, что не смогут обеспечить безопасность на форуме, из-за чего пришлось его не проводить[2].

Напишите отзыв о статье "Пермь-36"

Примечания

  1. Владимир Соколов [www.echoperm.ru/interview/299/136851/ "Новая команда, безусловно, перепрофилирует музей "Пермь-36"... Такой музей имеет право на существование, но ему не нужны наши коллекции", - Виктор Шмыров] // Эхо Москвы в Перми. — 2015.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 «Иван Козлов». [meduza.io/news/2014/11/10/potok-donosov-byl-bespretsedentnym «Поток доносов был беспрецедентным» Как в Перми боролись с музеем истории политических репрессий] «Meduza», 10.11.2014
  3. [www.novayagazeta.ru/society/64311.html Реванш кума — Общество — Новая Газета]
  4. [properm.ru/news/society/68033/ «Пермь-36» получил статус федерального музея и дополнительные 560 млн рублей — Новости — Properm.ru<]
  5. [www.perm36.ru/ru/novosti/novosti/724-ano-zakryvaetsya-rabota-prodolzhaetsya.html АНО закрывается. Работа продолжается // «Пермь-36»], 03.03.2015
  6. [59.ru/text/newsline/25322624110592.html Минюст признал АНО «Пермь-36» иностранным агентом]

Ссылки

  • [www.perm36.ru/ Сайт музея]
  • [nashural.ru/Goroda_i_sela/perm-36.htm МУЗЕЙ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ "ПЕРМЬ-36]
  • [inoforum.ru/inostrannaya_pressa/perm-36_zabytyj_gulag/ Пермь-36. Забытый ГУЛАГ]
  • [olexa.org.ua/rus/Helsinki/history/bc389.htm Участок особого режима политлагеря ВС-389/36]
  • [akuaku.ru/info/poi/muzei-politicheskih-repressii Пермь-36] на сайте AkuAku.ru
  • [nikitamur.livejournal.com/59461.html Пермь-36. Фоторепортажl]
  • [www.rg.ru/2014/05/28/reg-pfo/perm36.html «В Пермском крае приостановил работу музей ГУЛАГа „Пермь-36“ — Игорь Карнаухов — Российская газета»]
  • [interfax-russia.ru/Povoljie/report.asp?id=503880 «Музей политрепрессий „Пермь-36“ оказался под угрозой разрушения — interfax-russia.ru»]
  • [www.otr-online.ru/programmi/programmparts_22847.html "В музее «Пермь-36» откроют национальный государственный мемориал ГУЛАГа — ОТР-эфир 18/05/2014 "]
  • [www.novayagazeta.ru/society/64311.html Реванш кума — «Новая Газета» 7 июля 2014]
  • [meduza.io/galleries/2015/03/03/muzey-osobogo-rezhima Музей особого режима] // «Meduza», 03.03.2015
  • [eotperm.ru/?p=639 Пермь-36. Правда и ложь. Интервью с бывшим сотрудником колонии]

Отрывок, характеризующий Пермь-36

Казак, сопутствовавший Несвицкому, подал сумочку и фляжку, и Несвицкий угощал офицеров пирожками и настоящим доппелькюмелем. Офицеры радостно окружали его, кто на коленах, кто сидя по турецки на мокрой траве.
– Да, не дурак был этот австрийский князь, что тут замок выстроил. Славное место. Что же вы не едите, господа? – говорил Несвицкий.
– Покорно благодарю, князь, – отвечал один из офицеров, с удовольствием разговаривая с таким важным штабным чиновником. – Прекрасное место. Мы мимо самого парка проходили, двух оленей видели, и дом какой чудесный!
– Посмотрите, князь, – сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, – посмотрите ка, уж забрались туда наши пехотные. Вон там, на лужку, за деревней, трое тащут что то. .Они проберут этот дворец, – сказал он с видимым одобрением.
– И то, и то, – сказал Несвицкий. – Нет, а чего бы я желал, – прибавил он, прожевывая пирожок в своем красивом влажном рте, – так это вон туда забраться.
Он указывал на монастырь с башнями, видневшийся на горе. Он улыбнулся, глаза его сузились и засветились.
– А ведь хорошо бы, господа!
Офицеры засмеялись.
– Хоть бы попугать этих монашенок. Итальянки, говорят, есть молоденькие. Право, пять лет жизни отдал бы!
– Им ведь и скучно, – смеясь, сказал офицер, который был посмелее.
Между тем свитский офицер, стоявший впереди, указывал что то генералу; генерал смотрел в зрительную трубку.
– Ну, так и есть, так и есть, – сердито сказал генерал, опуская трубку от глаз и пожимая плечами, – так и есть, станут бить по переправе. И что они там мешкают?
На той стороне простым глазом виден был неприятель и его батарея, из которой показался молочно белый дымок. Вслед за дымком раздался дальний выстрел, и видно было, как наши войска заспешили на переправе.
Несвицкий, отдуваясь, поднялся и, улыбаясь, подошел к генералу.
– Не угодно ли закусить вашему превосходительству? – сказал он.
– Нехорошо дело, – сказал генерал, не отвечая ему, – замешкались наши.
– Не съездить ли, ваше превосходительство? – сказал Несвицкий.
– Да, съездите, пожалуйста, – сказал генерал, повторяя то, что уже раз подробно было приказано, – и скажите гусарам, чтобы они последние перешли и зажгли мост, как я приказывал, да чтобы горючие материалы на мосту еще осмотреть.
– Очень хорошо, – отвечал Несвицкий.
Он кликнул казака с лошадью, велел убрать сумочку и фляжку и легко перекинул свое тяжелое тело на седло.
– Право, заеду к монашенкам, – сказал он офицерам, с улыбкою глядевшим на него, и поехал по вьющейся тропинке под гору.
– Нут ка, куда донесет, капитан, хватите ка! – сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. – Позабавьтесь от скуки.
– Прислуга к орудиям! – скомандовал офицер.
И через минуту весело выбежали от костров артиллеристы и зарядили.
– Первое! – послышалась команда.
Бойко отскочил 1 й номер. Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.
Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди – движениями приближавшегося неприятеля. Солнце в ту же минуту совсем вышло из за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.


Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.
– Ишь, колбаса то, тоже убирается!
– Продай матушку, – ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.
– Эк убралась как! То то черти!
– Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.
– Видали, брат!
– Куда вы? – спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.
Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.
– Хочешь, возьми себе, – говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.
– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.