Богоявление

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Статья — о христианском празднике. О славянской обрядности см. статью Водокрещи

Богоявле́ние (греч. Θεοφάνια), более древнее название — Явление (греч. Επιφάνια — Эпифания); ещё одно название — Просвеще́ние (греч. Φώτως) — один из древнейших христианских праздников (наряду с Пасхой и Пятидесятницей), посвящённый рождению Иисуса Христа и событиям, сопутствовавшим ему, а также крещению Иисуса Христа в Иордане[1][2]. Первые сообщения о праздновании Богоявления восходят ко II веку и упоминаются у Климента Александрийского и гностиков.

В ходе истории смысл праздника претерпел в разных христианских традициях большие изменения (в частности, Рождество Христово стало отдельным праздником), в результате чего в настоящее время исторические церкви отмечают праздник по-разному.





История

Слово Επιφάνια (эпифания) первоначально использовалось применительно к самому факту явления Христа в мир, то есть Его рождению[2]. Изначально праздник был посвящён воспоминанию трёх евангельских событий: рождества Христа, поклонения волхвов, а также крещения Иисуса в Иордане в начале Его служения. Датой празднования почти повсеместно было 6 января. О празднике Богоявления, как о празднике, посвящённом Воплощению, Рождеству и Крещению Христовым, говорится, например, в проповедях Григория Неокесарийского, Григория Богослова и в древних лекционариях[3].

Первые упоминания о празднике относятся к рубежу II и III веков[4][5]. В начале IV века празднование Богоявления приобрело массовый характер на Востоке, а чуть позже и на Западе. В том же веке сначала на Западе, а к концу века и на Востоке праздник Рождества Христова выделяется в самостоятельное торжество.

Дата 6 января и смысл, соответствующий смысловому наполнению праздника христианской Церкви IV века, сохраняется в Армянской апостольской церкви, которая, отвергнув решения Халкидонского собора (451), во второй половине VI века по указанию католикоса Нерсеса II (548—557) окончательно утвердила обычай праздновать Рождество и Крещение в один день.[6]

В IV—V веках в Церкви распространилась практика отдельного празднования Рождества Христова 25 декабря, а Богоявление 6 января стали праздновать как воспоминание прихода трёх волхвов и Крещения Господня. Тем не менее Иоанн Кассиан Римлянин описывал, что в христианском Египте в V веке 6 января в празднике Богоявления продолжали праздновать Рождество Христово и Крещение Господне[7].

В средние века в православии праздник именовался также Теофания (греческий эквивалент слова «Богоявление»), а в католицизме — Manifestatio (Явление).

Дальнейшая эволюция смысла праздника шла в православии и католицизме разными путями. В православии праздник Богоявления всё более увязывался по смыслу с Крещением, теряя связь с рождественскими событиями. В настоящее время в православии Богоявление и Крещение — разные названия одного праздника. В связи с этим в православии появилось и новое толкование слова «Богоявление» (отсутствовавшее в древности), как явление Бога во время Крещения в полноте Троицы (Бог-Сын крестился, Бог-Отец говорил с небес, Бог-Святой Дух сходил в виде голубя).

В католицизме, напротив, праздник Богоявления всё более и более связывался с евангельскими событиями после Рождества, главным образом, поклонением волхвов. После проведения литургической реформы, начатой Вторым Ватиканским собором, Крещение в ординарном чине римской мессы празднуется в воскресенье после Богоявления, в то время как католики-традиционалисты продолжают его отмечать 13 января (прежняя Октава Богоявления). Было бы неверно утверждать, что этим праздник Крещения в латинском обряде полностью отделился от праздника Богоявления. В рамках литургического года происходит постепенное развертывание его содержания. Так, например, во второе воскресенье после Богоявления читается Евангелие о браке в Кане Галилейской. Это событие также вспоминается в литургических текстах Богоявления (см. антифоны на Утрене и Вечерне)[8][9].

Современное празднование

Традиции

  • В России и Болгарии на праздник Богоявления или Крещения освящают воду. Иногда освящение проводится прямо на водоёмах в специально пробитых прорубях, которые называют «иордань», в воспоминание крещения Христа в Иордане. Существует также традиция купания в этих прорубях.
  • В католических храмах в праздник Богоявления освящают воду, мел и ладан. В ряде стран существует традиция писать на дверях церквей и домов латинские буквы CMB, что иногда интерпретируют как первые буквы имён трёх волхвов — Каспара, Мельхиора и Бальтазара; а иногда как первые буквы латинской фразы «Christus mansionem benedicat», что означает «Да благословит Христос этот дом».
  • В Испании и многих испаноязычных странах именно в праздник Богоявления, а не в Рождество или в день святого Николая дети получают подарки. Считается, что их разносят волхвы (по-испански «Los Reyes Magos» — короли-маги).
  • Во Франции и в ряде других европейских стран на праздник Богоявления готовится традиционный десерт — «пирог волхвов». Его рецепты варьируются в зависимости от страны и местности; общим является то, что в пирог запекается сюрприз (боб, фигурка, монетка и т. д.). Во Франции тот, кому он достанется, провозглашается «королём» или «королевой» дня; в Испании считается, что счастливчика ждёт богатый и успешный год.

См. также

Примечание

  1. Васильев П. П. Богоявление // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. 1 2 «Богоявление» // Католическая энциклопедия. Т.1. М.:2002, ст.649-650
  3. [www.pravenc.ru/text/149603.html Богоявление]
  4. [www.bogoslov.ru/text/373000.html Празднование Рождества и Крещения Иисуса Христа согласно древним свидетельствам и памятникам полемической письменности середины XI века]
  5. [catherine.spb.ru/index.php/blog/comments/Epifania 6 января — Богоявление]
  6. Дионисий (Шленов). [www.bogoslov.ru/text/373000.html Празднование Рождества и Крещения согласно древним свидетельствам и памятникам полемической письменности середины XI века] См. «8. СОВМЕСТНОЕ ПРАЗДНОВАНИЕ РОЖДЕСТВА И КРЕЩЕНИЯ В АРМЯНСКОЙ ЦЕРКВИ».
  7. [halkidon2006.narod.ru/do1/Prazdniki/1035_Prazdnik_Bogoyavlenie.htm Праздник Богоявления по описанию древних христианских авторов]
  8. [azbyka.ru/days/prazdniki_dvunadesiatie/kreschenie.shtml Святое Богоявление. Крещение Господне]
  9. [www.militia-dei.spb.ru/ Санкт-Петербургский Католический Информационно-просветительский Центр «MILITIA DEI»]
  10. Часть поместных православных церквей, включая Русскую, для литургических целей продолжают использовать юлианский календарь (см. Старостильные церкви); в XX—XXI веках 6 января по юлианскому календарю соответствует 19 января по григорианскому, 25 декабря юлианского счисления — 7 января григорианского.

Напишите отзыв о статье "Богоявление"

Литература

Ссылки

  • [www.calend.ru/holidays/0/0/258/ Католическое Богоявление]
  • [www.calend.ru/holidays/0/0/171/ Крещение Господне (Святое Богоявление)]
  • [klikovo.ru/db/msg/4901 арх. Иоанн (Маслов). Крещение Господне (6 января)]

Отрывок, характеризующий Богоявление

Бойко отскочил 1 й номер. Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.
Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди – движениями приближавшегося неприятеля. Солнце в ту же минуту совсем вышло из за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.


Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.
– Ишь, колбаса то, тоже убирается!
– Продай матушку, – ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.
– Эк убралась как! То то черти!
– Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.
– Видали, брат!
– Куда вы? – спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.
Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.
– Хочешь, возьми себе, – говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.
– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.