Первая Сеульская операция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Первая Сеульская операция
Основной конфликт: Корейская война

Июнь-август 1950
Дата

25 июня — 2 июля 1950

Место

Корея

Итог

победа КНДР

Противники
КНДР КНДР Республика Корея Республика Корея
Командующие
неизвестно неизвестно
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Первая Сеульская операция (25 июня — 2 июля 1950) — операция Корейской народной армии в ходе Корейской войны.





Предыстория

Весной 1950 года как КНДР, так и Республика Корея, планируя объединить под своей властью весь Корейский полуостров, сосредоточили у служившей разграничительной линией 38-й параллели значительные силы. Со стороны Южной Кореи наиболее сильная группировка войск была сосредоточена на пхеньянском направлении в районе Сеула и севернее. Американские военные были уверены, что южнокорейские войска без особого труда смогут разгромить Корейскую народную армию и оккупировать КНДРК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4382 дня].

В мае 1950 года правительство КНДР, готовясь к нападению, перегруппировало войска КНА из глубины страны к 38-й параллели, создав на пхеньянском направлении численное превосходство над противником в соотношении 1,4:1, а по танкам и САУ — в соотношении 5,5:1.

Замысел сеульской операции КНА заключался в том, чтобы нанося главный удар из района Кымчхон, Ёнчон, Чорон в общем направлении на Сеул, Сувон, и вспомогательный — из района Хвачэн, Индэ, Янгу в обход Сеула с юго-востока в направлении на Сувон, разгромить противостоящего противника, окружить и уничтожить его главные силы в районе Сеула и выйти на рубеж Сувон, Вончжу, Самчхок. На направлении главного удара на Сеул должны были наступать 6-я, 1-я, 4-я и 3-я пехотные дивизии и 105-я танковая бригада. 2-я и 12-я пехотные дивизии и 603-й мотоциклетный полк получили задачу нанести удар в направлении Янгу, Сувон, и отрезать пути отхода основным силам южнокорейской армии из района Сеула на юг и юго-восток.

Ход боевых действий

Первый этап операции

25 июня в результате хорошо организованной и проведённой КНА артиллерийской подготовки система огня южнокорейских войск была подавлена, и части 1-й, 4-й и 3-й пехотных дивизий и 105-й танковой бригады уже в первые часы боевых действий продвинулись на 6-8 км к югу от 38-й параллели, а части 6-й пехотной дивизии через два часа после начала наступления овладели городом Кайсен.

Командование южнокорейских войск начало спешно подтягивать вторые эшелоны и резервы, и на ряде направлений сумел задержать северокорейское наступление. 6-я пехотная дивизия к исходу дня вышла к реке Ханган на участке Ёнчонни, Байкоку; 4-я и 3-я пехотные дивизии к исходу дня завязали бои за Дондучэн и Синыпни. Наступавшим на восточном участке фронта войскам повезло меньше, и они за день продвинулись всего на 2-5 км.

26 июня завязались напряжённые бои. 6-я пехотная дивизия силами трёх батальонов захватила плацдарм на левом берегу реки Ханган глубиной до 3 км, и до 28 июня перебрасывала через реку свои силы несмотря на сильное сопротивление противника. 1-я пехотная дивизия смогла сломить сопротивление противника лишь к вечеру, и к 16 часам 27 июня захватила Мунсан, однако южнокорейские войска сумели закрепиться на расположенных юго-восточнее высотах, и вновь затормозили северокорейское наступление. 4-я и 3-я пехотные дивизии, захватив Синыпни, продвигались на Ыденпу, которым овладели к исходу дня 26 июня, а к вечеру 27 июня части этих дивизий уже находились на расстоянии 4-7 км от Сеула.

Тем временем наносившая вспомогательный удар 2-я пехотная дивизия после двухдневных боёв вечером 27 июня заняла Чунчен и подошла к Капхён, а один из её батальонов обошёл Капхён через горы и в 2 км западнее города перерезал железную дорогу, ведущую на Сеул. 12-я пехотная дивизия, медленно продвигаясь вперёд, к исходу 27 июня оказалась в 14 км северо-восточнее Хончен.

Стремясь приостановить наступление КНА, Южная Корея спешно подтягивала резервы в район Сеула. С 27 июня на южнокорейской стороне начала принимать участие в боевых действиях авиация США, которая наносила удары не только по войскам КНА, но и по объектам на территории севернее 38-й параллели.

Второй этап операции

Несмотря на сильное воздействие американской авиации, 28 июня северокорейские войска продолжили наступление. 6-я пехотная дивизия атаковала на рубеже Сиомари, Суйтанри, отбросила противника в район Кымпхо и после десятичасового боя овладела городом; южнокорейская сторона перебросила в район Кымпхо 18-й полк Столичной дивизии, и до конца 29 июня шли ожесточённые бои за аэродром Кымпхо. С утра 30 июня 6 дивизия вновь перешла в наступление, и сумела перерезать дорогу Сеул-Инчхон. В течение 1 и 2 июля части дивизии оборонялись на достигнутом рубеже.

1-я пехотная дивизия 28 июня разгромила противника в районе Консонри, после чего была выведена во второй эшелон.

4-я и 3-я пехотные дивизии и 105-я танковая бригада утром 28 июня начали штурм Сеула, и к вечеру заняли город. Отступавшие южнокорейские части сумели взорвать мост через реку Ханган и организовать оборону на её южном берегу. На рассвете 29 июня передовой отряд 105-й танковой дивизии (переименованная из бригады после взятия Сеула) сумел переправиться через Ханган захватить плацдарм, но из-за непрерывного воздействия американской авиации северокорейские части потратили несколько дней на то, чтобы перебросить через реку остальные войска.

2-я пехотная дивизия продвигалась вперёд очень медленно. 30 июня она вышла к реке Ханган и, форсировав её, 2 июля овладела Кванчжу. 12-я пехотная дивизия 2 июля овладела Вончжу. Из-за образовавшегося разрыва между флангами 2-й и 12-й дивизий командование КНА направило в этот разрыв 15-ю пехотную дивизию, которая 2 июля вышла к реке Ханган на участке Ипхоли, Хынхоли и приступила к её форсированию.

Итоги и последствия

В ходе операции КНА разгромила войска южнокорейской армии, оборонявшие Сеул, однако из-за отставания частей, наносивших вспомогательный удар, не смогла окружить и уничтожить сеульскую группу войск, как это предусматривалось планом. В результате южнокорейские части сумели привести себя в порядок и в дальнейшем отступить на юг.

Напишите отзыв о статье "Первая Сеульская операция"

Литература

  • «Война в Корее. 1950—1953» — СПб: ООО «Издательство ПОЛИГОН», 2000. ISBN 5-89173-113-4


Отрывок, характеризующий Первая Сеульская операция

Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.