Ермошин, Владимир Васильевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Васильевич Ермошин
Премьер-министр
Республики Беларусь
18 февраля 2000 года — 21 сентября 2001 года
Президент: Александр Григорьевич Лукашенко
Предшественник: Сергей Степанович Линг
Преемник: Геннадий Васильевич Новицкий
Председатель
Минского городского исполнительного комитета
10 января 1995 года — 18 февраля 2000 года
Президент: Александр Григорьевич Лукашенко
Предшественник: Александр Михайлович Герасименко
Преемник: Михаил Яковлевич Павлов
 
Рождение: 26 октября 1942(1942-10-26) (81 год)
Пронск,
Рязанская область,
РСФСР, СССР
Супруга: Алла Николаевна
Образование: Новочеркасский политехнический институт;
Ленинградская академия гражданской авиации
Профессия: инженер-механик
 
Награды:

Владимир Васильевич Ермошин (род. 26 октября 1942, Пронск, Рязанская область) — белорусский государственный деятель.





Биография

Образование

В 1964 году окончил Новочеркасский политехнический институт по специальности «инженер-механик».

В 1989 году окончил Ленинградскую академию гражданской авиации.

Деятельность

В 1959−1960 годах работал токарем Новочеркасского электровозостроительного завода.

В 1965−1990 годах работал на Минском заводе гражданской авиации № 407: старшим инженером, главным механиком, заместителем директора завода.

С 1990 года — в органах исполнительной власти Белоруссии: председатель исполкома Октябрьского районного Совета депутатов г. Минска; заместитель председателя Минского горисполкома, председатель комитета по жилищному хозяйству и энергетике (1990−1992); первый заместитель председателя Минского горисполкома (1992−1995).

С 10 января 1995 по 18 февраля 2000 год — председатель Минского городского исполнительного комитета. После трагедии на Немиге (1999), в которой погибло 53 человека, подавал в отставку с поста председателя горисполкома, но президент отставку не принял.

Одновременно в 1996—2000 гг. — член Совета республики Национального собрания Республики Беларусь, член Постоянной комиссии по экономике, бюджету и финансам.

C 18 февраля 2000 года — премьер-министр Республики Беларусь[1]. 21 сентября 2001 года была принята отставка правительства по причине переизбрания Президента Республики.

С июля 2002 по декабрь 2003 — руководитель представительства в Беларуси ОАО «Мобильные ТелеСистемы». В начале 2004 г. переехал на постоянное жительство в Москву. Работал в ИК «Рубин», исполнял обязанности генерального директора[2].

В 2006 году вернулся для работы в Беларусь. В настоящее время с 2012 года — советник белорусско-российского предприятия «Внешэкономстрой».

Семья

Жена — Алла Николаевна;

  • двое детей;
    • четыре внука.

Награды

Напишите отзыв о статье "Ермошин, Владимир Васильевич"

Примечания

  1. Указ Президента Республики Беларусь от 18.02.2000 № 77 «О Ермошине В. В.»
  2. Степанова К., Дорохин В. [newtimes.ru/articles/detail/27254/ Батька — поперек : Белорусская оппозиция спешит в Москву] // Новое время. — 2010, 13 сентября. — № 29.

Ссылки

  • [src-h.slav.hokudai.ac.jp/belregions/data/27.html Ермошин Владимир Васильевич]. Slavic Research Center. Проверено 2 декабря 2012. [www.webcitation.org/6Cg9OcSZQ Архивировано из первоисточника 5 декабря 2012].
  • [who.bdg.by/obj.php?kod=277 Ермошин Владимир Васильевич : Биография]. Кто есть кто в Республике Беларусь. Проверено 2 декабря 2012. [www.webcitation.org/6Cg9PbfM0 Архивировано из первоисточника 5 декабря 2012].
  • [lukashenkoorg.narod.ru/ermoshin.htm Ермошин Владимир Васильевич]. Lukashenko.org. Проверено 2 декабря 2012. [www.webcitation.org/6Cg9QfXVd Архивировано из первоисточника 5 декабря 2012].
  • Коктыш М. [www.nv-online.info/by/323/society/52670/Владимир-ЕРМОШИН--«Любовь-заканчивается-остаются-только-поцелуи-в-щеку».htm Владимир Ермошин: «Любовь заканчивается, остаются только поцелуи в щеку»] // Народная воля. — 2012, 23 октября.

Отрывок, характеризующий Ермошин, Владимир Васильевич

Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
– Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
– Ну и дай, – сказал Анатоль.
– Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?
– Да, разумеется, так, – сказал Анатоль, видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица, смотревший вперед себя.
Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
– А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
– Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
– Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.