Салон Независимых

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Общество Независимых художников (фр. Société des Artistes Indépendants) — созданное в Париже 29 июля 1884 года объединение художников.



История

Основателями Общества Независимых художников были Альбер Дюбуа-Пилле, Одилон Редон, Жорж Сёра и Поль Синьяк.

Начиная со времён Второй империи во Франции те художники, творчество которых не пользовалось поддержкой Королевской Академии живописи и скульптуры или которые выказывали политические взгляды, оппозиционные официальной власти, практически не имели возможности экспонировать свои работы и таким образом завоевать признание общества. Количество произведений искусства, отвергнутых Парижскими салонами, с каждым годом увеличивалось. В виде реакции на такое к себе отношение художники начали самоорганизовываться — так, что в 1884 году возникает Группа Независимых художников, получивших разрешение от официальных властей на проведение выставки, для которой парижская городская администрация должна была выделить помещение.

В период с 15 мая по 15 июня 1884 на этой первой свободной выставке посетители смогли увидеть не менее 5 000 современных полотен более чем 400 художников. Объединение Общество Независимых художников, возникшее 29 июня 1884 года, не ставило перед собой задач оценки художественных произведений или присуждения наград за наиболее из них выдающиеся, рассчитывая на то, что публика сама по достоинству оценит увиденное. 1 декабря 1884 года Люсьен Вуайе, президент Парижского городского собрания, открыл I Салон Независимых. На этой выставке можно было увидеть работы Сёра, Синьяка, Анри Кросса, Одилона Редона, Альбера Дюбуа-Пилле, Армана Гийомена, Шарля Анграна.

Начиная с 1920 года Салон Независимых получает для своих выставок парижский Большой дворец. Салон независимых художников существует как активно действующая организация до сих пор и регулярно организует различные выставки произведений искусства.

Участники (выборка)

См. также

Напишите отзыв о статье "Салон Независимых"

Отрывок, характеризующий Салон Независимых

– C'est un roturier, vous aurez beau dire, [Это проходимец, что бы вы ни говорили,] – сказал князь Ипполит.
Мсье Пьер не знал, кому отвечать, оглянул всех и улыбнулся. Улыбка у него была не такая, какая у других людей, сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое – детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения.
Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали.
– Как вы хотите, чтобы он всем отвечал вдруг? – сказал князь Андрей. – Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется.
– Да, да, разумеется, – подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой.
– Нельзя не сознаться, – продолжал князь Андрей, – Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать.
Князь Андрей, видимо желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:
– Ah! aujourd'hui on m'a raconte une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en regale. Vous m'excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l'histoire. [Сегодня мне рассказали прелестный московский анекдот; надо вас им поподчивать. Извините, виконт, я буду рассказывать по русски, иначе пропадет вся соль анекдота.]
И князь Ипполит начал говорить по русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.
– В Moscou есть одна барыня, une dame. И она очень скупа. Ей нужно было иметь два valets de pied [лакея] за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre [горничную], еще большой росту. Она сказала…
Тут князь Ипполит задумался, видимо с трудом соображая.
– Она сказала… да, она сказала: «девушка (a la femme de chambre), надень livree [ливрею] и поедем со мной, за карета, faire des visites». [делать визиты.]
Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись.
– Она поехала. Незапно сделался сильный ветер. Девушка потеряла шляпа, и длинны волоса расчесались…
Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:
– И весь свет узнал…
Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказывает и для чего его надо было рассказать непременно по русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.


Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, [очаровательный вечер,] гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил трехугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала: