Фобос-1

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Фобос-1
Автоматическая межпланетная станция «Фобос-1»
Производитель

НПО им. Лавочкина

Задачи

Исследования Марса и Фобоса

Спутник

Марса

Выход на орбиту

23 января 1989

Запуск

7 июля 1988 20:38:04.306 ДМВ

Ракета-носитель

Протон-К 8К82К/Д-1

Стартовая площадка

Байконур

NSSDC ID

[nssdc.gsfc.nasa.gov/nmc/spacecraftOrbit.do?id=1988-058A 1988-058A]

SCN

[www.n2yo.com/satellite/?s=19281 19281]

Технические характеристики
Масса

2600 кг

«Фобос-1» — советская автоматическая межпланетная станция (АМС) серии «Фобос». Предназначалась для исследования Марса и его спутника Фобоса. Аппарат был запущен 7 июля 1988 года ракетой-носителем Протон-К 8К82Кс космодрома Байконур.[1]





Цели

Перед миссией Фобос-1 были поставлены следующие задачи:[1]

  • изучение Солнца;
  • получение трёхмерной стереоскопической структуры солнечной хромосферы и короны;
  • определить из чего состоит солнечный ветер;
  • изучение характеристик межпланетных ударных волн;
  • фиксирование гамма-всплесков.
  • уточнение параметров орбитального движения Фобоса и его физических свойств;
  • зондирование поверхности и атмосферы Марса в нескольких диапазонах;
  • изучение магнитосферы Марса, а также уточнение параметров его магнитного поля;
  • изучение Солнца во время полёта;
  • получение снимков поверхности Фобоса;
  • определение химического, минералогического состава поверхности Фобоса;
  • изучение внутреннего строения Фобоса, а также радиофизических свойств;
  • спуск на поверхность Фобоса автономной станции ДАС.

Конструкция

Космический аппарат состоит из орбитального блока (ОБ) и автономной двигательной установки (АДУ).[1]

Силовым элементом конструкции КА «Фобос» является герметичный торовый приборный отсек, к которому снизу пристыкована автономная двигательная установка (АДУ), а сверху — отсек научной аппаратуры (цилиндрический приборный отсек).

В верхней части орбитального блока имеется специальная платформа. На платформе размещены отделяемые исследовательские зонды ДАС - долгоживущая автономная станция и ПРОП-ФП. На этой же платформе размещена научная аппаратура для исследования Солнца и средненаправленная антенна автономной радиосистемы. Отделение АДУ после перехода на орбиту искусственного спутника близкую к орбите Фобоса позволяет начать работу ранее закрытой ею и размещенной в торовом приборном отсеке служебной и научной аппаратуре, необходимой для сближения с Фобосом и проведения программы его исследований.

Инструменты

Орбитальный аппарат состоял из следующих научных инструментов: лазерный масс-анализатор, масс-анализатор вторичных ионов, радар, видеоспектрометрический комплекс, радиометр-спектрометр, солнечный УФ-радиометр, спектрометр гамма-излучения, детекторы нейтронов, оптический спектрометр, сканирующий анализатор, спектрометр плазмы, спектрометры электронов, анализатор плазменных волн, магнитометры, солнечный телескоп, фотометр, рентгеновский фотометр, спектрометры гамма-излучения — вся эта аппаратура необходима для выполнения научной программы аппарата.[1]

Хронология полёта

Запуск первой станции «Фобос-1» состоялся 7 июля 1988 года в 20:38:04.306 ДМВ при помощи ракеты-носителя Протон-К 8К82К и разгонного блока Д-1. Для доставки на Фобос на аппарате была установлена посадочная станция с долгим сроком существования. При запуске использовалась «пятиступенчатая» схема выведения АМС: на орбиту ИСЗ станция выводилась с помощью трёх ступеней ракеты-носителя Протон-К 8К82К и первого включения разгонного блока Д-2. Затем на траекторию полёта к Марсу аппарат переводился с помощью второго включения блока Д-2 (до полного истощения ресурсов) и включения автономной двигательной установки (АДУ) аппарата.

16 июля 1988 года был выполнен первый коррекционный манёвр. До 18 августа управление «Фобосом-1», как и «Фобосом-2», велось с ОКИК-16, а после этого управление аппаратами взял на себя Центр управления полётом ЦНИИМаш. 29 августа произошёл сбой в программе, из-за чего вместо команды на включение гамма-спектрометра была выдана команда на выключение пневмосистемы ориентации и стабилизации аппарата. Станция с отключёнными важнейшими системами ориентации перестала ориентировать солнечные батареи на Солнце, вследствие этого через некоторое время аккумуляторы полностью истощились. В результате 2 сентября 1988 при попытке провести запланированный сеанс с «Фобосом-1» аппарат на связь так и не вышел. Попытки установить с ним контакт, продолжались в течение сентября-октября, но успеха не принесли. 3 ноября 1988 было официально объявлено о прекращении попыток связаться с АМС.[1]

Результаты

Наиболее значимыми открытиями в научной программе «Фобоса-1» стали результаты исследований, проведённых при помощи солнечного телескопа под названием «Терек». Учёные получили возможность одновременно наблюдать наименее изученные до этого времени слои солнечной атмосферы — хромосферу, корону и переходный слой. Получена уникальная информация о структуре и динамике этих слоев. На снимках регистрирующей системы отчётливо видна сложная структура плазменных образований в солнечной атмосфере.

Новые данные позволили понять динамику различных образований в атмосфере Солнца при температурах от десятков тысяч до десятков миллионов градусов. Это необходимо, чтобы выяснить механизмы освобождения энергии Солнца при различных процессах в другие места; с Земли получить такую информацию не представляется возможным. За весь полёт станции было выполнено более 140 рентгеновских снимков Солнца.[1]

См. также

  • Фобос-2 — автоматическая межпланетная станция, предназначенная для проведения комплексных исследований объектов Солнечной системы: спутника Марса Фобоса.
  • Фобос (космический аппарат) — серия советских автоматических межпланетных станций, предназначенных для исследования Марса и его спутника Фобоса.

Напишите отзыв о статье "Фобос-1"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 [www.laspace.ru/rus/fobos11.php КОСМИЧЕСКИЕ АППАРАТЫ СЕРИИ «1Ф» («ФОБОС»)]

Ссылки

  • [www.laspace.ru/rus/fobos11.php Космические аппараты серии «1Ф» («ФОБОС») на сайте НПО им. Лавочкина]
  • [nssdc.gsfc.nasa.gov/planetary/phobos.html Программа Фобос на сайте NASA]
  • К.Лантратов [www.novosti-kosmonavtiki.ru/content/numbers/136/16.shtml На Марс!]. — Новости космонавтики, 1996. — № 21.
  • [martiantime.narod.ru/History/lant2.htm К.Лантратов На Марс!]

Отрывок, характеризующий Фобос-1

Глаза эти, налитые счастливыми слезами, робко, сострадательно и радостно любовно смотрели на него. Худое и бледное лицо Наташи с распухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно. Но князь Андрей не видел этого лица, он видел сияющие глаза, которые были прекрасны. Сзади их послышался говор.
Петр камердинер, теперь совсем очнувшийся от сна, разбудил доктора. Тимохин, не спавший все время от боли в ноге, давно уже видел все, что делалось, и, старательно закрывая простыней свое неодетое тело, ежился на лавке.
– Это что такое? – сказал доктор, приподнявшись с своего ложа. – Извольте идти, сударыня.
В это же время в дверь стучалась девушка, посланная графиней, хватившейся дочери.
Как сомнамбулка, которую разбудили в середине ее сна, Наташа вышла из комнаты и, вернувшись в свою избу, рыдая упала на свою постель.

С этого дня, во время всего дальнейшего путешествия Ростовых, на всех отдыхах и ночлегах, Наташа не отходила от раненого Болконского, и доктор должен был признаться, что он не ожидал от девицы ни такой твердости, ни такого искусства ходить за раненым.
Как ни страшна казалась для графини мысль, что князь Андрей мог (весьма вероятно, по словам доктора) умереть во время дороги на руках ее дочери, она не могла противиться Наташе. Хотя вследствие теперь установившегося сближения между раненым князем Андреем и Наташей приходило в голову, что в случае выздоровления прежние отношения жениха и невесты будут возобновлены, никто, еще менее Наташа и князь Андрей, не говорил об этом: нерешенный, висящий вопрос жизни или смерти не только над Болконским, но над Россией заслонял все другие предположения.


Пьер проснулся 3 го сентября поздно. Голова его болела, платье, в котором он спал не раздеваясь, тяготило его тело, и на душе было смутное сознание чего то постыдного, совершенного накануне; это постыдное был вчерашний разговор с капитаном Рамбалем.
Часы показывали одиннадцать, но на дворе казалось особенно пасмурно. Пьер встал, протер глаза и, увидав пистолет с вырезным ложем, который Герасим положил опять на письменный стол, Пьер вспомнил то, где он находился и что ему предстояло именно в нынешний день.
«Уж не опоздал ли я? – подумал Пьер. – Нет, вероятно, он сделает свой въезд в Москву не ранее двенадцати». Пьер не позволял себе размышлять о том, что ему предстояло, но торопился поскорее действовать.
Оправив на себе платье, Пьер взял в руки пистолет и сбирался уже идти. Но тут ему в первый раз пришла мысль о том, каким образом, не в руке же, по улице нести ему это оружие. Даже и под широким кафтаном трудно было спрятать большой пистолет. Ни за поясом, ни под мышкой нельзя было поместить его незаметным. Кроме того, пистолет был разряжен, а Пьер не успел зарядить его. «Все равно, кинжал», – сказал себе Пьер, хотя он не раз, обсуживая исполнение своего намерения, решал сам с собою, что главная ошибка студента в 1809 году состояла в том, что он хотел убить Наполеона кинжалом. Но, как будто главная цель Пьера состояла не в том, чтобы исполнить задуманное дело, а в том, чтобы показать самому себе, что не отрекается от своего намерения и делает все для исполнения его, Пьер поспешно взял купленный им у Сухаревой башни вместе с пистолетом тупой зазубренный кинжал в зеленых ножнах и спрятал его под жилет.
Подпоясав кафтан и надвинув шапку, Пьер, стараясь не шуметь и не встретить капитана, прошел по коридору и вышел на улицу.
Тот пожар, на который так равнодушно смотрел он накануне вечером, за ночь значительно увеличился. Москва горела уже с разных сторон. Горели в одно и то же время Каретный ряд, Замоскворечье, Гостиный двор, Поварская, барки на Москве реке и дровяной рынок у Дорогомиловского моста.
Путь Пьера лежал через переулки на Поварскую и оттуда на Арбат, к Николе Явленному, у которого он в воображении своем давно определил место, на котором должно быть совершено его дело. У большей части домов были заперты ворота и ставни. Улицы и переулки были пустынны. В воздухе пахло гарью и дымом. Изредка встречались русские с беспокойно робкими лицами и французы с негородским, лагерным видом, шедшие по серединам улиц. И те и другие с удивлением смотрели на Пьера. Кроме большого роста и толщины, кроме странного мрачно сосредоточенного и страдальческого выражения лица и всей фигуры, русские присматривались к Пьеру, потому что не понимали, к какому сословию мог принадлежать этот человек. Французы же с удивлением провожали его глазами, в особенности потому, что Пьер, противно всем другим русским, испуганно или любопытна смотревшим на французов, не обращал на них никакого внимания. У ворот одного дома три француза, толковавшие что то не понимавшим их русским людям, остановили Пьера, спрашивая, не знает ли он по французски?
Пьер отрицательно покачал головой и пошел дальше. В другом переулке на него крикнул часовой, стоявший у зеленого ящика, и Пьер только на повторенный грозный крик и звук ружья, взятого часовым на руку, понял, что он должен был обойти другой стороной улицы. Он ничего не слышал и не видел вокруг себя. Он, как что то страшное и чуждое ему, с поспешностью и ужасом нес в себе свое намерение, боясь – наученный опытом прошлой ночи – как нибудь растерять его. Но Пьеру не суждено было донести в целости свое настроение до того места, куда он направлялся. Кроме того, ежели бы даже он и не был ничем задержан на пути, намерение его не могло быть исполнено уже потому, что Наполеон тому назад более четырех часов проехал из Дорогомиловского предместья через Арбат в Кремль и теперь в самом мрачном расположении духа сидел в царском кабинете кремлевского дворца и отдавал подробные, обстоятельные приказания о мерах, которые немедленно должны были бытт, приняты для тушения пожара, предупреждения мародерства и успокоения жителей. Но Пьер не знал этого; он, весь поглощенный предстоящим, мучился, как мучаются люди, упрямо предпринявшие дело невозможное – не по трудностям, но по несвойственности дела с своей природой; он мучился страхом того, что он ослабеет в решительную минуту и, вследствие того, потеряет уважение к себе.
Он хотя ничего не видел и не слышал вокруг себя, но инстинктом соображал дорогу и не ошибался переулками, выводившими его на Поварскую.
По мере того как Пьер приближался к Поварской, дым становился сильнее и сильнее, становилось даже тепло от огня пожара. Изредка взвивались огненные языка из за крыш домов. Больше народу встречалось на улицах, и народ этот был тревожнее. Но Пьер, хотя и чувствовал, что что то такое необыкновенное творилось вокруг него, не отдавал себе отчета о том, что он подходил к пожару. Проходя по тропинке, шедшей по большому незастроенному месту, примыкавшему одной стороной к Поварской, другой к садам дома князя Грузинского, Пьер вдруг услыхал подле самого себя отчаянный плач женщины. Он остановился, как бы пробудившись от сна, и поднял голову.
В стороне от тропинки, на засохшей пыльной траве, были свалены кучей домашние пожитки: перины, самовар, образа и сундуки. На земле подле сундуков сидела немолодая худая женщина, с длинными высунувшимися верхними зубами, одетая в черный салоп и чепчик. Женщина эта, качаясь и приговаривая что то, надрываясь плакала. Две девочки, от десяти до двенадцати лет, одетые в грязные коротенькие платьица и салопчики, с выражением недоумения на бледных, испуганных лицах, смотрели на мать. Меньшой мальчик, лет семи, в чуйке и в чужом огромном картузе, плакал на руках старухи няньки. Босоногая грязная девка сидела на сундуке и, распустив белесую косу, обдергивала опаленные волосы, принюхиваясь к ним. Муж, невысокий сутуловатый человек в вицмундире, с колесообразными бакенбардочками и гладкими височками, видневшимися из под прямо надетого картуза, с неподвижным лицом раздвигал сундуки, поставленные один на другом, и вытаскивал из под них какие то одеяния.