Лимитроф

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Лимитро́ф (от лат. limitrophus — «пограничный»)[1][2] — термин, означающий совокупность государств, образовывавшихся после 1917 года на территории, входившей в состав Российской империи, а затем, в начале 1990-х годов, — в состав СССР. По окончании Первой мировой войны термин использовался для обозначения, по определению Малой советской энциклопедии, «государств, образовавшихся из окраин бывшей царской России, главным образом, из западных губерний (Эстония, Латвия, Литва, отчасти Польша и Финляндия[3].

Термин «лимитрофные государства» употреблялся не только в СССР. Так, в утвёржденной 11 апреля 1939 года Гитлером «Директиве о единой подготовке вооружённых сил к войне на 1939—1940 гг.» указывалось, что после разгрома Польши Германия должна взять под свой контроль Литву и Латвию:

Позиция лимитрофных государств будет определяться исключительно военными потребностями Германии. С развитием событий может возникнуть необходимость оккупировать лимитрофные государства до границы старой Курляндии и включить эти территории в состав империи.

[4]

Как геополитический факт, впервые возникшее в конце 1910-х гг. понятие лимитрофных государств переходит в разряд исторических к концу Великой Отечественной войны: победа над Германией вернула западные пределы СССР, в основном, к границам Российской империи на начало Первой мировой войны (за исключением Финляндии и Польши, а также Карсской области).

Применив этот уже известный термин к той же геополитической совокупности, что подразумевалась под понятием лимитрофные государства в период 1917—1945 гг., вновь использовавший его В. Л. Цымбурский не ввёл новое понятие[5], а лишь осовременил его определение, привязав его к сформулированному им понятию «межцивилизационного пояса»[6]. Этим ранее известный термин был вновь активизирован в лексиконе современной российской политологии — теперь уже применительно к новым государствам, декларировавшим свой суверенитет в период распада СССР.

В современной ситуации под определение лимитрофов подпадает каждая из 14 бывших союзных республик СССР (кроме России), то есть в сопоставлении с лимитрофами первой половины XX века из этой категории выпадают Финляндия и Польша. Общим же для обоих случаев является принадлежность группы стран единому геополитическому центру, части которого исторически оказались тесно привязаны друг к другу в системе международного разделения труда, на протяжении многих десятилетий и даже веков были связаны в единый народнохозяйственный комплекс, на фоне общности языка и/или его широкого распространения как государственного.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2857 дней]





Этимология и употребление термина

Изначально словом лимитроф обозначали пограничную область Римской империи, которая обязана была содержать стоящие на своей территории особые подразделения императорских войск — лимитаны.

Словарь Merriam-Webster определяет этимологию слова англ. limitrophe как французскую, которая восходит к поздне-латинскому limitrophus — «граничащий с», буквально, обеспечивающий проживание пограничных войск. Неправильно — от латинского limes, limitis — граница и греческого trophos (питание). Слово зарегистрировано с 1763 года.[7]

Словарь Д. Н. Ушакова (1938) повторяет определение Малой Советской энциклопедии (1929) по сущности, однако не упоминает Польшу:

ЛИМИТРО́Ф, а, м. 〔латин. limitrophus — пограничный〕(полит. нов.) Название государств, которые образовались после Октябрьской Социалистической Революции на окраине бывшей Российской империи: Эстония, Литва, Латвия, а также Финляндия.

[1]

В «Толковом словаре иноязычных слов» (1998) Л. П. Крысин пытается объединить оба варианта списка лимитрофов:

ЛИМИТРО́Ф, а, м. ист. 1. Пограничная область Римской империи, которая должна была содержать войска, стоявшие на границе. 2. В 1920—30-х гг.: название какого-нибудь из государств, образовавшихся на западной окраине бывшей Российской империи после 1917 г. Лимитрофный — являющийся лимитрофом. | Лимитрофами являлись Латвия, Литва, Эстония, Польша и Финляндия.

[8]

однако — с учётом реактивации термина — не вполне корректно атрибутирует его как «ист.», и не вполне оправданно представляет данный им список лимитрофов как исчерпывающий.

Вариации с Польшей и Финляндией (возможно, вызванные в 1930-е годы не «недосмотром» редакторов, а тонкостями внешнеполитической конъюнктуры) не исчерпывают расхождения источников касательно списка лимитрофов.

Термин в научном и литературном обороте

Между Первой и второй мировой войной

Б. А. Кушнер использует термин в качестве заглавия 2-й главы своих путевых заметок «Сто три дня на Западе», описывающих его путешествие, состоявшееся в 1926 году. Книга эта вышла в 1928 и была переиздана в 1930 г. Во второй главе автор описывает Латвию и её столицу Ригу:

Глава 2. Лимитроф

Лимитрофная страна — Латвия из промышленной русской окраины стала аграрным государством. Резко изменился социальный состав её населения. Перед войной было сто пятьдесят тысяч одних промышленных рабочих, теперь едва-едва насчитывают сорок тысяч вместе с ремесленниками. Раньше городские жители составляли сорок процентов всего населения, теперь едва лишь двадцать пять процентов.

— [magazines.russ.ru/neva/2008/8/tra21.html Журнальный зал - Нева, 2008 №8 - Прихожая Европы.]

Изменения в демографии Кушнер объяснял тем, что промышленность была частично эвакуирована царским правительством, а частично — уничтожена в результате войны.[9]

Лимитрофов упоминают и И.Ильф и Е.Петров в романе «Двенадцать стульев» (1928 г.):

И друзья, мечтая о том, что они купят, когда станут богачами, вышли из Пассанаура. Ипполит Матвеевич живо воображал себе покупку новых носков и отъезд за границу. Мечты Остапа были обширнее. Его проекты были грандиозны: не то заграждение Голубого Нила плотиной, не то открытие игорного особняка в Риге с филиалами во всех лимитрофах.

[10]

После 1991 года

Возрождение термина «лимитроф» в 1990-е годы связывается прежде всего с именем философа, востоковеда и политолога В. Л. Цымбурского. Также концепцию Великого Лимитрофа с 1994 г. независимо от Цымбурского развивает воронежский историк С. В. Хатунцев[11].

Термин в интерпретации Цымбурского вошел в современный научный оборот. Например, авторы работы «Pseudo-states as harbingers of a post-modern geopolitics…», изданной Университетом Колорадо (США), пишут[12]:

Однако использование понятия «лимитрофов» — геополитически нестабильных пространств между цивилизационными платформами (Цымбурский, 1997) — будет весьма полезным для целей нашей дискуссии².

² Термин «лимитроф» весьма схож с термином shatterbelt 〔≈пояс рассыпавшихся осколков〕в определении Коэна (1963).

В качестве вновь введённой в оборот научной категории (с повторным «приоритетом» Цымбурского) термин «лимитрофы» признаёт и учёный-международник, профессор МГИМО А. Д. Богатуров, подчёркивая нейтральность этого термина:

по смыслу нейтральное словечко «лимитрофы» (от лат. limitrophus — пограничный), которым стали обозначать государства, возникшие на окраинах Российской империи и Советского Союза в результате революции 1917 года и распада СССР[13].

В последние годы термин стал активно использоваться не только в научном обороте, но и в российской публицистике и в СМИ для обозначения государств, заявивших о своём суверенитете в процессе распада СССР, как правило — с уничижительным оттенком.[14][15][16][17]

Пример:

стандартный геополитический термин для территорий по окраинам империи, опосредующих её отношения с чужеродным миром и при этом часто имеющих двойственный, размытый статус.[18]

Доктрина «Великого лимитрофа» Цымбурского

В. Л. Цымбурский рассматривает пояс примыкающих к России лимитрофов как «лимитроф-гигант, который, рассекая Евро-Азию, вычленяет Россию и придает ей черты своеобразного острова внутри континента».

Цымбурский утверждает, что «великий межцивилизационный пояс (лимитроф), который тянется от Прибалтики через Восточную Европу и, охватывая Кавказ, постсоветскую Центральную Азию и так называемую старую Тибето-Синьцзяно-Монгольскую Центральную Азию, заканчивается в Корее». Он констатирует, что данный «пояс территорий-проливов дистанцирует Россию от силовых центров, сложившихся на платформах других цивилизаций».[19]

В. Л. Цымбурский считает важнейшей геополитической задачей обеспечить связи Дальнего Востока и Урало-Сибири с цивилизационным ядром России при помощи продуманной системы тарифов и демографической политики, сдерживающей пограничный прессинг Китая.

Нас вечно заботит какая-то ерунда, вроде того, останутся ли в формальном подданстве у страны, не ищущей ничего сверх завалящего выживания, Чечня и Дагестан. Тогда как думать надо об ином: о сохранении целостности нашей платформы, о повышении нашего авторитета на всем Великом Лимитрофе, о смещении хозяйственного центра на восток не в порядке колонизационного аврала, но в перспективе фундаментального изменения геополитического имиджа России. Не то страшно, что какие-то ребята в Поволжье грезят о «тюркской Евразии» — страшно, когда Дальний Восток и Урало-Сибирь теряют связи с Евророссией. Страшно, когда обширнейшая часть выпавшей из европейской геополитики страны наводняется европейским импортом, а Дальний Восток, отсекаемый от «метрополии» тарифами, превращается в китайскую товарную провинцию. Страшно читать о безработице в восточных регионах, то есть об избыточности (!) населения в краях, где его не хватает для смягчения внешнего прессинга и куда по нормальной демографической логике следовало бы всеми мыслимыми льготами канализировать беженцев, стекающихся в Россию.

[18]

По мнению Цымбурского, существует опасность формирования из лимитрофов санитарного кордона с тенденцией превращения во враждебную России «санитарную империю», однако, основным геополитическим направлением на континенте для России он видит взаимодействие с регионами Азии.[20]

Конференция историков в Москве в декабре 2007 г

12 февраля 2007 г. в Москве состоялся круглый стол «Россия и Прибалтика: компетентные ответы на исторические претензии лимитрофов», по итогам которого рабочая группа историков подготовила сборник выступлений и документов. Группа приступила к исследованиям «белых пятен» в истории Прибалтики и отношения её с другими республиками СССР. ИА REGNUM опубликовало итоговые рекомендации круглого стола, которые подготовили научный руководитель Центра истории войн и геополитики Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук Олег Ржешевский и президент «Фонда исторической перспективы», доктор исторических наук Наталья Нарочницкая.

Историки призвали противодействовать политико-идеологическим спекуляциям на исторической почве в Прибалтике, бороться с «фальсификаторами истории и создателями негативного образа России за рубежом», в том числе и на государственном уровне, а также пересмотреть Постановления Съезда Народных депутатов СССР от 24 декабря 1989 года в части ситуации вокруг подписания Советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года и секретных протоколов к нему, поставить развенчивание исторических мифов на государственную и научную основы.[17]

См. также

Напишите отзыв о статье "Лимитроф"

Ссылки

  • О. Кен [www.olegken.spb.ru/work/hid/article/System_error.pdf System error? Москва и западные соседи в 1920-30-е гг.] «Неприкосновенный запас» № 4 (24) С. 29-35 2002
  • Березовский Н. Ю. На борьбу с «лимитрофами» Военно-исторический журнал № 4 1993
  • Бондарь Римма Дмитриевна [liber.onu.edu.ua/opacunicode/index.php?url=/notices/index/IdNotice:513689/Source:default О Дунайском лимесе провинции Нижняя Мезия]

Примечания

  1. 1 2 Лимитроф. Толковый словарь русского языка. Под ред. проф. Д. Н. Ушакова. т. 2. — М.: ОГИЗ, 1938. — стлб. 61.
  2. [slovari.yandex.ru/dict/ushakov/article/ushakov/12/us206115.htm?text=%D0%BB%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%BE%D1%84&stpar1=1.1.1 Толковый словарь русского языка Ушакова (электронная версия)](недоступная ссылка с 14-06-2016 (1596 дней))
  3. Б.Волин. Лимитрофы. Малая Советская энциклопедия. М.: 1929, — т.4, стлб. стр. 641.
  4. [www.istorya.ru/book/pakt/05.php Дюков А. «Пакт Молотова—Риббентропа» в вопросах и ответах. М.:2009]
  5. Громыко Ю. В. [magazines.russ.ru/oz/2002/6/2002_06_32.html Оренбуржский полигон] Отечественные записки № 6, 2002 г.
  6. Цымбурский В. Л. Россия — Земля за Великим Лимитрофом: цивилизация и её геополитика. — М.: УРСС, 1999
  7. [dictionary.weather.net/dictionary/limitrophe limitrophe — Definition from the Merriam-Webster Online Dictionary]
  8. [sis.slovarnik.ru/html/l/limitrof.html Л. П. Крысин, Толковый словарь иноязычных слов] Издательство: Эксмо, 2007 г., ISBN 978-5-699-16575-9
  9. [magazines.russ.ru/neva/2008/8/tra21.html Журнальный зал — Нева, 2008 № 8 — Прихожая Европы.]
  10. [www.klassika.ru/read.html?proza/ilf-petrov/author12.txt&page=58 Двенадцать стульев (1956 г. изд. (и Петров Ильф) / Классика.ру — библиотека русской литературы]
  11. См. например: Хатунцев С. В. Новый взгляд на развитие цивилизаций и таксономию культурно-исторических общностей / Цивилизационый подход к истории: проблемы и перспективы развития. Ч.1. — Воронеж, 1994.
  12. 1 2 [www.nuim.ie/staff/dpringle/igu_wpm/johno.pdf Pseudo-states as harbingers of a post-modern geopolitics…] Institute of Behavioral Science, University of Colorado  (англ.)
  13. [www.ng.ru/politics/2006-05-22/3_kartblansh.html Богатуров А. Д. Искушение Рейганом. Лимитрофы становятся значимым фактором в политике США на российском направлении//Независимая газета, 22 мая 2006 г.]
  14. [lib.ru/POLITOLOG/PARSHEW/parshew.txt А. П. Паршев — Почему Россия не Америка. гл. «Легко ли быть лимитрофом»]
  15. [www.pravda.ru/world/europe/east-europe/06-05-2006/83661-leontiev-0 Михаил Леонтьев: «Саммит в Вильнюсе — кукольный театр лимитроф»]
  16. [www.prognosis.ru/news/asng/2006/9/18/putin_russia_sng.html PROGNOSIS.RU / После СНГ / Постсоветское пространство: лимитрофы XXI века]
  17. 1 2 [www.regnum.ru/news/821909.html Рекомендации российских историков: «Россия и Прибалтика: компетентные ответы на исторические претензии лимитрофов»]
  18. 1 2 [www.lebed.com/1997/art176.htm Россия в условиях геополитической нестабильности] Выступления В. Л. Цымбурского и В. М. Межуева
  19. [www.politstudies.ru/universum/esse/7zmb.htm Вадим Цымбурский. Это твой последний геокультурный выбор, Россия?]
  20. [www.rus-obr.ru/day-comment/2254 Холмогоров Е. «И всякий остров спасся». Памяти Вадима Цымбурского. Русский обозреватель, 23 марта 2009.]

Отрывок, характеризующий Лимитроф

Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтоб увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда то красивое лицо ее выразило озлобление, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватила за руку князя Василия.
– Послушайте, князь, – сказала она, – я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь, я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, – торопливо прибавила она. – Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Soyez le bon enfant que vous аvez ete, [Будьте добрым малым, как вы были,] – говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы.
– Папа, мы опоздаем, – сказала, повернув свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери.
Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и, раз сообразив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить за себя, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она – одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его.
– Chere Анна Михайловна, – сказал он с своею всегдашнею фамильярностью и скукой в голосе, – для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите; но чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного отца вашего, я сделаю невозможное: сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы?
– Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас; я знала, как вы добры.
Он хотел уйти.
– Постойте, два слова. Une fois passe aux gardes… [Раз он перейдет в гвардию…] – Она замялась: – Вы хороши с Михаилом Иларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж…
Князь Василий улыбнулся.
– Этого не обещаю. Вы не знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты.
– Нет, обещайте, я не пущу вас, милый, благодетель мой…
– Папа! – опять тем же тоном повторила красавица, – мы опоздаем.
– Ну, au revoir, [до свиданья,] прощайте. Видите?
– Так завтра вы доложите государю?
– Непременно, а Кутузову не обещаю.
– Нет, обещайте, обещайте, Basile, [Василий,] – сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному лицу.
Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано.
– Но как вы находите всю эту последнюю комедию du sacre de Milan? [миланского помазания?] – сказала Анна Павловна. Et la nouvelle comedie des peuples de Genes et de Lucques, qui viennent presenter leurs voeux a M. Buonaparte assis sur un trone, et exaucant les voeux des nations! Adorable! Non, mais c'est a en devenir folle! On dirait, que le monde entier a perdu la tete. [И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки изъявляют свои желания господину Бонапарте. И господин Бонапарте сидит на троне и исполняет желания народов. 0! это восхитительно! Нет, от этого можно с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову.]
Князь Андрей усмехнулся, прямо глядя в лицо Анны Павловны.
– «Dieu me la donne, gare a qui la touche», – сказал он (слова Бонапарте, сказанные при возложении короны). – On dit qu'il a ete tres beau en prononcant ces paroles, [Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет. – Говорят, он был очень хорош, произнося эти слова,] – прибавил он и еще раз повторил эти слова по итальянски: «Dio mi la dona, guai a chi la tocca».
– J'espere enfin, – продолжала Анна Павловна, – que ca a ete la goutte d'eau qui fera deborder le verre. Les souverains ne peuvent plus supporter cet homme, qui menace tout. [Надеюсь, что это была, наконец, та капля, которая переполнит стакан. Государи не могут более терпеть этого человека, который угрожает всему.]
– Les souverains? Je ne parle pas de la Russie, – сказал виконт учтиво и безнадежно: – Les souverains, madame! Qu'ont ils fait pour Louis XVII, pour la reine, pour madame Elisabeth? Rien, – продолжал он одушевляясь. – Et croyez moi, ils subissent la punition pour leur trahison de la cause des Bourbons. Les souverains? Ils envoient des ambassadeurs complimenter l'usurpateur. [Государи! Я не говорю о России. Государи! Но что они сделали для Людовика XVII, для королевы, для Елизаветы? Ничего. И, поверьте мне, они несут наказание за свою измену делу Бурбонов. Государи! Они шлют послов приветствовать похитителя престола.]
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.
– Baton de gueules, engrele de gueules d'azur – maison Conde, [Фраза, не переводимая буквально, так как состоит из условных геральдических терминов, не вполне точно употребленных. Общий смысл такой : Герб Конде представляет щит с красными и синими узкими зазубренными полосами,] – говорил он.
Княгиня, улыбаясь, слушала.
– Ежели еще год Бонапарте останется на престоле Франции, – продолжал виконт начатый разговор, с видом человека не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, – то дела пойдут слишком далеко. Интригой, насилием, изгнаниями, казнями общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда…
Он пожал плечами и развел руками. Пьер хотел было сказать что то: разговор интересовал его, но Анна Павловна, караулившая его, перебила.
– Император Александр, – сказала она с грустью, сопутствовавшей всегда ее речам об императорской фамилии, – объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, – сказала Анна Павловна, стараясь быть любезной с эмигрантом и роялистом.
– Это сомнительно, – сказал князь Андрей. – Monsieur le vicomte [Господин виконт] совершенно справедливо полагает, что дела зашли уже слишком далеко. Я думаю, что трудно будет возвратиться к старому.
– Сколько я слышал, – краснея, опять вмешался в разговор Пьер, – почти всё дворянство перешло уже на сторону Бонапарта.
– Это говорят бонапартисты, – сказал виконт, не глядя на Пьера. – Теперь трудно узнать общественное мнение Франции.
– Bonaparte l'a dit, [Это сказал Бонапарт,] – сказал князь Андрей с усмешкой.
(Видно было, что виконт ему не нравился, и что он, хотя и не смотрел на него, против него обращал свои речи.)
– «Je leur ai montre le chemin de la gloire» – сказал он после недолгого молчания, опять повторяя слова Наполеона: – «ils n'en ont pas voulu; je leur ai ouvert mes antichambres, ils se sont precipites en foule»… Je ne sais pas a quel point il a eu le droit de le dire. [Я показал им путь славы: они не хотели; я открыл им мои передние: они бросились толпой… Не знаю, до какой степени имел он право так говорить.]
– Aucun, [Никакого,] – возразил виконт. – После убийства герцога даже самые пристрастные люди перестали видеть в нем героя. Si meme ca a ete un heros pour certaines gens, – сказал виконт, обращаясь к Анне Павловне, – depuis l'assassinat du duc il y a un Marietyr de plus dans le ciel, un heros de moins sur la terre. [Если он и был героем для некоторых людей, то после убиения герцога одним мучеником стало больше на небесах и одним героем меньше на земле.]
Не успели еще Анна Павловна и другие улыбкой оценить этих слов виконта, как Пьер опять ворвался в разговор, и Анна Павловна, хотя и предчувствовавшая, что он скажет что нибудь неприличное, уже не могла остановить его.
– Казнь герцога Энгиенского, – сказал мсье Пьер, – была государственная необходимость; и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке.
– Dieul mon Dieu! [Боже! мой Боже!] – страшным шопотом проговорила Анна Павловна.
– Comment, M. Pierre, vous trouvez que l'assassinat est grandeur d'ame, [Как, мсье Пьер, вы видите в убийстве величие души,] – сказала маленькая княгиня, улыбаясь и придвигая к себе работу.
– Ah! Oh! – сказали разные голоса.
– Capital! [Превосходно!] – по английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке.
Виконт только пожал плечами. Пьер торжественно посмотрел поверх очков на слушателей.
– Я потому так говорю, – продолжал он с отчаянностью, – что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека.
– Не хотите ли перейти к тому столу? – сказала Анна Павловна.
Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
– Нет, – говорил он, все более и более одушевляясь, – Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть.
– Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, – сказал виконт, – тогда бы я назвал его великим человеком.
– Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, – продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание всё полнее высказать.
– Революция и цареубийство великое дело?…После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? – повторила Анна Павловна.
– Contrat social, [Общественный договор,] – с кроткой улыбкой сказал виконт.
– Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
– Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, – опять перебил иронический голос.
– Это были крайности, разумеется, но не в них всё значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.
– Свобода и равенство, – презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, – всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедывал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Mы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее.
Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку. В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту, напала на оратора.
– Mais, mon cher m r Pierre, [Но, мой милый Пьер,] – сказала Анна Павловна, – как же вы объясняете великого человека, который мог казнить герцога, наконец, просто человека, без суда и без вины?
– Я бы спросил, – сказал виконт, – как monsieur объясняет 18 брюмера. Разве это не обман? C'est un escamotage, qui ne ressemble nullement a la maniere d'agir d'un grand homme. [Это шулерство, вовсе не похожее на образ действий великого человека.]
– А пленные в Африке, которых он убил? – сказала маленькая княгиня. – Это ужасно! – И она пожала плечами.
– C'est un roturier, vous aurez beau dire, [Это проходимец, что бы вы ни говорили,] – сказал князь Ипполит.
Мсье Пьер не знал, кому отвечать, оглянул всех и улыбнулся. Улыбка у него была не такая, какая у других людей, сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое – детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения.
Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали.
– Как вы хотите, чтобы он всем отвечал вдруг? – сказал князь Андрей. – Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется.
– Да, да, разумеется, – подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой.
– Нельзя не сознаться, – продолжал князь Андрей, – Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать.
Князь Андрей, видимо желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:
– Ah! aujourd'hui on m'a raconte une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en regale. Vous m'excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l'histoire. [Сегодня мне рассказали прелестный московский анекдот; надо вас им поподчивать. Извините, виконт, я буду рассказывать по русски, иначе пропадет вся соль анекдота.]
И князь Ипполит начал говорить по русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.
– В Moscou есть одна барыня, une dame. И она очень скупа. Ей нужно было иметь два valets de pied [лакея] за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre [горничную], еще большой росту. Она сказала…