Торезский городской совет

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Чистяковский городской совет
Чистяковська міська рада
Герб
Флаг
Страна

Украина

Статус

горсовет

Входит в

Донецкая область (Территории Донецкой и Луганской областей с особым порядком местного самоуправления)

Административный центр

Чистяково

Городской голова

Виктор Антонов

Официальный язык

украинский, русский

Население (2009)

82 900
(1,98 %)

Плотность

911 чел./км²

Площадь

105 км² (0,4 %)

Часовой пояс

EET (UTC+2, летом UTC+3)

Телефонный код

+380 6254

Почтовые индексы

86600-86900

Интернет-домен

.ua

Код автом. номеров

АН

Торезский (Чистяковский) городской совет - местный совет и одна из административно-территориальных единиц в составе Донецкой области Украины. Входит в состав Шахтерской агломерации. Временно принадлежит к Территориям Донецкой и Луганской областей с особым порядком местного самоуправления, а де-факто находиться под контролем непризнанной ДНР.



Состав

Торезский (Чистяковский) городской совет – 82 900 тыс. чел.

  • город Торез (Чистяково) – 60 500 чел.
  • Пелагеевский поселковый совет – 17 400 чел.
  • Рассыпнянский поселковый совет – 5 000 чел.

Всего: 1 город, 2 пгт (2 поссовета).

Экономика

Угольная промышленность (ГХК «Торезантрацит»), машиностроение (Торезский электротехнический завод, Торезский завод железобетонной шахтной крепи и другие), цветная металлургия (Торезтвердосплав).


Напишите отзыв о статье "Торезский городской совет"

Отрывок, характеризующий Торезский городской совет

Он не видал и не слыхал, как пристреливали отсталых пленных, хотя более сотни из них уже погибли таким образом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был подвергнуться той же участи. Еще менее Пьер думал о себе. Чем труднее становилось его положение, чем страшнее была будущность, тем независимее от того положения, в котором он находился, приходили ему радостные и успокоительные мысли, воспоминания и представления.


22 го числа, в полдень, Пьер шел в гору по грязной, скользкой дороге, глядя на свои ноги и на неровности пути. Изредка он взглядывал на знакомую толпу, окружающую его, и опять на свои ноги. И то и другое было одинаково свое и знакомое ему. Лиловый кривоногий Серый весело бежал стороной дороги, изредка, в доказательство своей ловкости и довольства, поджимая заднюю лапу и прыгая на трех и потом опять на всех четырех бросаясь с лаем на вороньев, которые сидели на падали. Серый был веселее и глаже, чем в Москве. Со всех сторон лежало мясо различных животных – от человеческого до лошадиного, в различных степенях разложения; и волков не подпускали шедшие люди, так что Серый мог наедаться сколько угодно.
Дождик шел с утра, и казалось, что вот вот он пройдет и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям.
Пьер шел, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибал на пальцах. Обращаясь к дождю, он внутренне приговаривал: ну ка, ну ка, еще, еще наддай.
Ему казалось, что он ни о чем не думает; но далеко и глубоко где то что то важное и утешительное думала его душа. Это что то было тончайшее духовное извлечение из вчерашнего его разговора с Каратаевым.
Вчера, на ночном привале, озябнув у потухшего огня, Пьер встал и перешел к ближайшему, лучше горящему костру. У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью, и рассказывал солдатам своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом знакомую Пьеру историю. Было уже за полночь. Это было то время, в которое Каратаев обыкновенно оживал от лихорадочного припадка и бывал особенно оживлен. Подойдя к костру и услыхав слабый, болезненный голос Платона и увидав его ярко освещенное огнем жалкое лицо, Пьера что то неприятно кольнуло в сердце. Он испугался своей жалости к этому человеку и хотел уйти, но другого костра не было, и Пьер, стараясь не глядеть на Платона, подсел к костру.
– Что, как твое здоровье? – спросил он.
– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.