Анненков, Юрий Павлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Юрий Анненков
Дата рождения:

11 (23) июля 1889(1889-07-23)

Место рождения:

Петропавловск,
Российская империя

Дата смерти:

12 июля 1974(1974-07-12) (84 года)

Место смерти:

Париж, Франция

Подданство:

Российская империя Российская империя

Жанр:

русский живописец и график, художник театра и кино

Работы на Викискладе

Ю́рий Па́влович А́нненков (11 [23] июля 1889, Петропавловск, Российская империя — 12 июля 1974, Париж, Франция) — русский и французский живописец и график, художник театра и кино, заметная фигура русского авангарда, литератор. Литературный псевдоним — Борис Темирязев.





Биография

Сын народовольца П. С. Анненкова, родился в Петропавловске, где отец отбывал ссылку. В 1894 году семья перебралась в Петербург, где родился ещё один сын, Александр[1].

19051906 — рисовал политические карикатуры для гимназического журнала (выходящего нелегально), за что после дознания был исключён из 12-й Петербургской казённой гимназии и перешёл в частную гимназию С. А. Столбцова. 1907 — познакомился с И. Е. Репиным, который стал для него самым почитаемым мастером (дача семейства Анненковых находилась в Куоккале, рядом с репинскими «Пенатами»).

1908 — поступил на юридический факультет Петербургского университета и одновременно вместе с Марком Шагалом стал заниматься в мастерской художника С. М. Зейденберга, с которым летом 1909 был на этюдах в Боровичах.

1909 — году, провалив экзамен в Академию Художеств, поступил в мастерскую Я. Ф. Ционглинского (по совету которого позже, в 1911, году уедет в Париж). В эти годы он также посещал училище Штиглица в Петербурге.

19111912 — брал уроки в мастерских Мориса Дени и Феликса Валлотона в Париже, посещал Академии Ла Палетт и Гранд Шомьер. В работах тех лет стало заметным влияние новомодных по тем временам кубизма и футуризма.

1912 — лето провёл на море, в Бретани, где много рисовал. Исполнил для учёных зарисовки морских рыб и растений (часть из них была включена в диссертации зоолога 3. Бей-Нафильяна в Сорбонне).

1913 — дебютировал в салоне «Независимых» с картинами «Вечер» и «Пейзаж», в которых определились черты, присущие его зрелому творчеству, после чего вернулся в Петербург, где дебютировал в качестве театрального художника, оформив спектакль «Nomo sapiens» H. H. Евреинова для театра «Кривое зеркало». В дальнейшем работал в театрах Петрограда и Москвы. Оформил несколько обложек и иллюстраций для журнала "Сатирикон".

В 1916—1924 годах много и талантливо занимался портретом, проявил себя как иллюстратор книг и журналов, в 1918 году полностью оформил в кубистическом стиле первое издание поэмы «Двенадцать» Александра Блока, много работал в графике, сотрудничал с издательствами.

1917? — вступает в члены объединения «Мир искусства» (до 1924).

1924 — для участия в XIV Международной художественной выставке выехал в Венецию, после чего поселился в Париже вместе с женой Е. Гальпери — балериной и актрисой театра Н. Ф. Балиева «Летучая мышь». В 1925 году принял участие в Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств в Париже[2]. Всего же для французских театров оформил более 60 пьес, балетов и опер.

1925? — член и учредитель Общества художников-станковистов.

После 1934 серьёзно увлёкся кинематографом, оформил декорации и костюмы более чем к 50 кинофильмам. В 1955 был номинирован на премию «Оскар» Американской академии киноискусства за костюмы к фильму «Мадам де…» (реж. Макс Офюльс, 1953).

19451955 — президент «Синдиката техников французской кинематографии».

19691970 — оформлял книги А. Солженицына в издательстве YMCA-Press.

Совмещал занятия графикой и станковой живописью. Во французских журналах часто воспроизводились его пейзажи парижских предместий, женские портреты, интерьеры в характерной декоративно-плоскостной манере, со свободой цветовых пятен и цветных контуров.

Произведения

Портреты

Создал обширную галерею живописных и графических портретов многих деятелей русской культуры:

В 1924 году на всесоюзном конкурсе стал лауреатом первой премии за портрет Ленина.

Иллюстрации и графика

1919 — иллюстрировал сборник собственных стихов. В 1921 году выполнил обложки и иллюстрации к книгам «Зверушки» Н. Венгерова и «Искусственная жизнь» А. Э. Беленсона, работал для сатирических журналов «Мухомор» (1922) и «Дрезина» (1923—1924), в 1923 году к проиллюстрировал «Мойдодыр» Корнея Чуковского (книга выдержала более 30 переизданий). Оформил приказ Реввоенсовета от 5 ноября 1923 года по случаю 5-летия Красной Армии и многое другое.

Пожалуй, самая известная его работа в этом жанре — иллюстрации к поэме Александра Блока «Двенадцать» (1918).

Галерея

Театральные работы

1914—1919 — сотрудничество с Театром им. В. Ф. Комиссаржевской. Оформил пять спектаклей: «Гимн Рождеству» (инсценировка одноименного святочного рассказа Ч. Диккенса, 1914), «Скверный анекдот» (по рассказу Ф. Достоевского, 1914), «Ночные пляски» Ф. Сологуба (1915), «Лулу» Ф. Ведекинда (1918) и «Красные капли» С. Обстфельдера (1919).

1920 — с М. В. Добужинским и В. А. Щуко оформил мистерию «Гимн освобождённому труду», на стихи Иосифа Гришашвили, на площади перед фондовой Биржей в Петрограде.

1921 — поставил и оформил массовое театрализованное зрелище «Взятие Зимнего дворца» на Дворцовой площади.

19211924 — исполнил декорации к спектаклям «Самое главное» и «В кулисах души» Н. Евреинова, «Бунт машин» A. Н. Толстого для БДТ и др. В спектакле «Скверный анекдот» по Ф. М. Достоевскому для Эрмитажного театра выступил как декоратор и режиссёр.

Литературная деятельность

В 19191921 годах опубликовал ряд обширных критических статей о театре в газете «Жизнь искусства», издал книгу «Портреты» (Петроград, 1922).

Книги

  • Анненков Юрий. Семнадцать портретов. Предисл. А. В. Луначарского. Л., Гос. изд., 1926. 4 с. + 17 отд. листов. 2 000 экз.
  • Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Цикл трагедий: В 2 т. — New York: Inter-Language Literary Associates / Международное Литературное содружество, 1966.
  • [teatr-lib.ru/Library/Annenkov/daybook_1/ Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Цикл трагедий: В 2 т. — Л.: Искусство, 1991. Т. 1]. ISBN 5-210-02156-4.
  • [teatr-lib.ru/Library/Annenkov/daybook_2/ Анненков Ю. П. Дневник моих встреч. Цикл трагедий: В 2 т. — Л.: Искусство, 1991. Т. 2]. ISBN 5-210-02157-2.
  • Анненков Ю. [www.zakharov.ru/component/option,com_books/task,book_details/id,126/Itemid,53/ Дневник моих встреч]. — М.: Захаров, 2001. — 512 с. — ISBN 5-8159-0121-0.
  • Анненков Ю. П. Дневник моих встреч: Цикл трагедий / Под общей ред. проф. Р. Герра. — М.: Вагриус, 2005. — 732 с. ISBN 5-9697-0115-7.
  • «Увидев чистую форму, я стал одиноким». Ю. Анненков. Театр до конца /Републ., вст. текст и примеч. Е. И. Струтинской //Мнемозина. Документы и факты из истории русского театра ХХ века / Ред.-сост. В. В. Иванов. М.: «УРСС», 2000. С.23-51.
  • Анненков Юрий. Макс Офюльс / Пер. с фр. И. Обуховой-Зелиньской и Д. Поляковой. — М.: МИК, 2008. — 400 с. — ISBN 978-5-87902-170-7

Будучи за рубежом, опубликовал несколько книг воспоминаний («Дневник моих встреч. Цикл трагедий»; Нью-Йорк, 1966; Ленинград, 1991; Москва, 2001). Писал также статьи о театре и искусстве в «Русской мысли» и «Современных записках» (под псевдонимом Б. Темирязев). Под псевдонимом Б. Темирязев издал в Берлине в 1934 роман «Повесть о пустяках».

Выставки

  • 1922 «Мир искусства» (показал серию «Портреты»)
  • 1925 Международная выставка художественно-декоративного искусства (Париж)
  • 1927 «Искусство книги» (Лейпциг)
  • 1927 «Мир искусства» (Париж)
  • 1927 персональная в галерее Биллер (Париж)
  • 1928 персональная в галерее Катр Шмэн (Париж)
  • 1928 «Современное французское искусство» (Москва)
  • 1929 персональная в галерее Бинг (Париж)
  • 1932 «Современное русское искусство» (Филадельфия)
  • 1934 персональная в галерее Бешер (Париж)
  • 1934 персональная в галерее Криллон (Париж) и др.

Адреса в Петрограде — Ленинграде

Напишите отзыв о статье "Анненков, Юрий Павлович"

Примечания

  1. [forum.vgd.ru/file.php?fid=174012&key=44192060 Запись о крещении 29 мая 1896 года в Андреевском соборе на Васильевском острове]
  2. [www.kournikovagallery.ru/authors?id=42 Биография Ю. П. Анненкова]

Библиография

  • Театрально-декорационное искусство в СССР. 1917—1927. — Л., 1927.
  • Бабенчиков М. В. Ю. П. Анненков // Мастера современной гравюры и графики. — М.—Л., 1928.
  • Герра Р. Юрий Анненков -уникальное явление русской культуры XX века // Невский библиофил.Альманах. Выпуск двадцатый. СПб. 2015.- С. 55-89. ISBN 978-5-905042-31-7

Ссылки

  • [www.flickr.com/photos/27329899@N05/sets/72157623977387054/ Репродукции около 100 рисунков и картин]
  • [wikilivres.ru/Повесть_о_пустяках_(Анненков) Повесть о пустяках]
  • [www.imdb.com/name/nm0030333/ Список работ в кино на imdb.com]
  • [www.findagrave.com/cgi-bin/fg.cgi?page=gr&GRid=75716312 Юрий Павлович Анненков] (англ.) на сайте Find a Grave

Отрывок, характеризующий Анненков, Юрий Павлович

Государь с волнением лично оскорбленного человека договаривал следующие слова:
– Без объявления войны вступить в Россию. Я помирюсь только тогда, когда ни одного вооруженного неприятеля не останется на моей земле, – сказал он. Как показалось Борису, государю приятно было высказать эти слова: он был доволен формой выражения своей мысли, но был недоволен тем, что Борис услыхал их.
– Чтоб никто ничего не знал! – прибавил государь, нахмурившись. Борис понял, что это относилось к нему, и, закрыв глаза, слегка наклонил голову. Государь опять вошел в залу и еще около получаса пробыл на бале.
Борис первый узнал известие о переходе французскими войсками Немана и благодаря этому имел случай показать некоторым важным лицам, что многое, скрытое от других, бывает ему известно, и через то имел случай подняться выше во мнении этих особ.

Неожиданное известие о переходе французами Немана было особенно неожиданно после месяца несбывавшегося ожидания, и на бале! Государь, в первую минуту получения известия, под влиянием возмущения и оскорбления, нашел то, сделавшееся потом знаменитым, изречение, которое самому понравилось ему и выражало вполне его чувства. Возвратившись домой с бала, государь в два часа ночи послал за секретарем Шишковым и велел написать приказ войскам и рескрипт к фельдмаршалу князю Салтыкову, в котором он непременно требовал, чтобы были помещены слова о том, что он не помирится до тех пор, пока хотя один вооруженный француз останется на русской земле.
На другой день было написано следующее письмо к Наполеону.
«Monsieur mon frere. J'ai appris hier que malgre la loyaute avec laquelle j'ai maintenu mes engagements envers Votre Majeste, ses troupes ont franchis les frontieres de la Russie, et je recois a l'instant de Petersbourg une note par laquelle le comte Lauriston, pour cause de cette agression, annonce que Votre Majeste s'est consideree comme en etat de guerre avec moi des le moment ou le prince Kourakine a fait la demande de ses passeports. Les motifs sur lesquels le duc de Bassano fondait son refus de les lui delivrer, n'auraient jamais pu me faire supposer que cette demarche servirait jamais de pretexte a l'agression. En effet cet ambassadeur n'y a jamais ete autorise comme il l'a declare lui meme, et aussitot que j'en fus informe, je lui ai fait connaitre combien je le desapprouvais en lui donnant l'ordre de rester a son poste. Si Votre Majeste n'est pas intentionnee de verser le sang de nos peuples pour un malentendu de ce genre et qu'elle consente a retirer ses troupes du territoire russe, je regarderai ce qui s'est passe comme non avenu, et un accommodement entre nous sera possible. Dans le cas contraire, Votre Majeste, je me verrai force de repousser une attaque que rien n'a provoquee de ma part. Il depend encore de Votre Majeste d'eviter a l'humanite les calamites d'une nouvelle guerre.
Je suis, etc.
(signe) Alexandre».
[«Государь брат мой! Вчера дошло до меня, что, несмотря на прямодушие, с которым соблюдал я мои обязательства в отношении к Вашему Императорскому Величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня, по поводу сего вторжения, что Ваше Величество считаете себя в неприязненных отношениях со мною, с того времени как князь Куракин потребовал свои паспорта. Причины, на которых герцог Бассано основывал свой отказ выдать сии паспорты, никогда не могли бы заставить меня предполагать, чтобы поступок моего посла послужил поводом к нападению. И в действительности он не имел на то от меня повеления, как было объявлено им самим; и как только я узнал о сем, то немедленно выразил мое неудовольствие князю Куракину, повелев ему исполнять по прежнему порученные ему обязанности. Ежели Ваше Величество не расположены проливать кровь наших подданных из за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все происшедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду принужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше Величество, еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.
(подписал) Александр». ]


13 го июня, в два часа ночи, государь, призвав к себе Балашева и прочтя ему свое письмо к Наполеону, приказал ему отвезти это письмо и лично передать французскому императору. Отправляя Балашева, государь вновь повторил ему слова о том, что он не помирится до тех пор, пока останется хотя один вооруженный неприятель на русской земле, и приказал непременно передать эти слова Наполеону. Государь не написал этих слов в письме, потому что он чувствовал с своим тактом, что слова эти неудобны для передачи в ту минуту, когда делается последняя попытка примирения; но он непременно приказал Балашеву передать их лично Наполеону.
Выехав в ночь с 13 го на 14 е июня, Балашев, сопутствуемый трубачом и двумя казаками, к рассвету приехал в деревню Рыконты, на французские аванпосты по сю сторону Немана. Он был остановлен французскими кавалерийскими часовыми.
Французский гусарский унтер офицер, в малиновом мундире и мохнатой шапке, крикнул на подъезжавшего Балашева, приказывая ему остановиться. Балашев не тотчас остановился, а продолжал шагом подвигаться по дороге.
Унтер офицер, нахмурившись и проворчав какое то ругательство, надвинулся грудью лошади на Балашева, взялся за саблю и грубо крикнул на русского генерала, спрашивая его: глух ли он, что не слышит того, что ему говорят. Балашев назвал себя. Унтер офицер послал солдата к офицеру.
Не обращая на Балашева внимания, унтер офицер стал говорить с товарищами о своем полковом деле и не глядел на русского генерала.
Необычайно странно было Балашеву, после близости к высшей власти и могуществу, после разговора три часа тому назад с государем и вообще привыкшему по своей службе к почестям, видеть тут, на русской земле, это враждебное и главное – непочтительное отношение к себе грубой силы.
Солнце только начинало подниматься из за туч; в воздухе было свежо и росисто. По дороге из деревни выгоняли стадо. В полях один за одним, как пузырьки в воде, вспырскивали с чувыканьем жаворонки.
Балашев оглядывался вокруг себя, ожидая приезда офицера из деревни. Русские казаки, и трубач, и французские гусары молча изредка глядели друг на друга.
Французский гусарский полковник, видимо, только что с постели, выехал из деревни на красивой сытой серой лошади, сопутствуемый двумя гусарами. На офицере, на солдатах и на их лошадях был вид довольства и щегольства.
Это было то первое время кампании, когда войска еще находились в исправности, почти равной смотровой, мирной деятельности, только с оттенком нарядной воинственности в одежде и с нравственным оттенком того веселья и предприимчивости, которые всегда сопутствуют началам кампаний.
Французский полковник с трудом удерживал зевоту, но был учтив и, видимо, понимал все значение Балашева. Он провел его мимо своих солдат за цепь и сообщил, что желание его быть представленну императору будет, вероятно, тотчас же исполнено, так как императорская квартира, сколько он знает, находится недалеко.
Они проехали деревню Рыконты, мимо французских гусарских коновязей, часовых и солдат, отдававших честь своему полковнику и с любопытством осматривавших русский мундир, и выехали на другую сторону села. По словам полковника, в двух километрах был начальник дивизии, который примет Балашева и проводит его по назначению.
Солнце уже поднялось и весело блестело на яркой зелени.
Только что они выехали за корчму на гору, как навстречу им из под горы показалась кучка всадников, впереди которой на вороной лошади с блестящею на солнце сбруей ехал высокий ростом человек в шляпе с перьями и черными, завитыми по плечи волосами, в красной мантии и с длинными ногами, выпяченными вперед, как ездят французы. Человек этот поехал галопом навстречу Балашеву, блестя и развеваясь на ярком июньском солнце своими перьями, каменьями и золотыми галунами.
Балашев уже был на расстоянии двух лошадей от скачущего ему навстречу с торжественно театральным лицом всадника в браслетах, перьях, ожерельях и золоте, когда Юльнер, французский полковник, почтительно прошептал: «Le roi de Naples». [Король Неаполитанский.] Действительно, это был Мюрат, называемый теперь неаполитанским королем. Хотя и было совершенно непонятно, почему он был неаполитанский король, но его называли так, и он сам был убежден в этом и потому имел более торжественный и важный вид, чем прежде. Он так был уверен в том, что он действительно неаполитанский король, что, когда накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам Неаполя, несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!», [Да здравствует король! (итал.) ] он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain! [Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]
Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему ведено было опять поступить на службу, и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: «Je vous ai fait Roi pour regner a maniere, mais pas a la votre», [Я вас сделал королем для того, чтобы царствовать не по своему, а по моему.] – он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший, годный на службу конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и, разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.
Увидав русского генерала, он по королевски, торжественно, откинул назад голову с завитыми по плечи волосами и вопросительно поглядел на французского полковника. Полковник почтительно передал его величеству значение Балашева, фамилию которого он не мог выговорить.
– De Bal macheve! – сказал король (своей решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику), – charme de faire votre connaissance, general, [очень приятно познакомиться с вами, генерал] – прибавил он с королевски милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, все королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности. Он положил свою руку на холку лошади Балашева.
– Eh, bien, general, tout est a la guerre, a ce qu'il parait, [Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне,] – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судить.
– Sire, – отвечал Балашев. – l'Empereur mon maitre ne desire point la guerre, et comme Votre Majeste le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majeste, [Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.] с неизбежной аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу, для которого титул этот еще новость.