Петров, Всеволод Николаевич (министр)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Всеволод Николаевич Петров (укр. Всеволод Миколайович Петрів; 14 января 1883, Киев10 июля 1948, Аугсбург, Германия) — офицер русской армии, начальник штаба 7-й Туркестанской дивизии, в 1919 — военный министр Украинской народной республики, историк.





Семья

Отец — Николай Вернер-Петров, капитан (впоследствии генерал-майор) инженерных войск, потомок шведа, взятого в плен войсками Петра I (отсюда и фамилия Петров) во время Северной войны. Мать происходила из норвежского рода Штрольман. Существовала информация, что на самом деле Петров по происхождению латыш[1].

Офицер русской армии

Окончил Киевский кадетский корпус (1900), Павловское военное училище (1902), Николаевскую военную академию (1910).

Будучи офицером русской армии, организовал проведение в своей роте военной учёбы на национальных языках, которыми солдаты, призванные с окраин России, владели лучше, чем русским (в связи с этим разделил роту на подгруппы по национальному признаку). Добился успешных результатов, однако начальство и многие коллеги негативно отнеслись к такому опыту как угрожающему единству армии. Один из офицеров назвал Петрова «мазепинцем».

С 1911 — член Военного археологического общества в Киеве, в 19121914 — преподаватель всемирной географии в Киевском кадетском корпусе и топографии в Киевском военном училище. Участник Первой мировой войны, полковник. Был начальником штаба 7-й Туркестанской дивизии.

Военачальник украинской армии

В 1917 году — активный сторонник идеи Украинской Народной Республики, организатор создания украинских воинских частей. Был избран командиром одного из первых украинских полков — Гордиенковского (названного в честь Костя Гордиенко, сподвижника Ивана Мазепы). Участвовал в обороне Киева от советских войск, которыми командовал М. А. Муравьёв (январь 1918 года). После подписания Брестского мира в апреле 1918 года вместе со своим полком участвовал в Крымской операции войск УНР, проводившейся с целью свержения Советской власти, установления контроля над полуостровом и захвата Черноморского флота.

После прихода к власти гетмана П. П. Скоропадского был снят с должности, жил в Киеве, дав подписку о невыезде, был вынужден зарабатывать на жизнь разгрузкой вагонов. Затем возвращён в армию и назначен начальником штаба 12-й дивизии, однако вскоре снят с должности по подозрению в связях с повстанцами (сторонниками Симона Петлюры). Недолго работал в Главном управлении военных школ, в последний период существования гетмановского режима был назначен главным комендантом Левобережной Украины для борьбы с повстанцами (такое назначение свидетельствовало о крайней степени растерянности власти).

Один из первых украинских старших офицеров, поддержавших Симона Петлюру. С начала 1919 — командующий Волынской группой, назначен на этот пост командованием армии Украинской народной республики (УНР), участвовал в боях против большевиков. Затем был начальником Житомирской военной юнкерской («юнацькоі») школы. В 1919 — военный министр Украинской народной республики. С 1920 — инспектор украинской армии (к этому времени она уже находилась на территории Польши), генерал-хорунжий. В 1921 был назначен на пост начальника Генерального штаба армии УНР, участвовал в организации повстанческого движения на территории Украины. Создатель военных курсов старшин УНР в Калише, в 19221923 преподавал на них военную историю.

Жизнь в Чехословакии

Затем переехал в Чехословакию, где с 1923 преподавал историю украинской армии и физическое воспитание в Украинском высшем педагогическом институте имени Михаила Драгоманова в Праге. В 19291931 — преподаватель физического воспитания в Карловом университете и Чешском политехническом институте. С 1927 — член-корреспондент Украинского военно-исторического общества в Варшаве, с 1928 — член Украинского социологического института (в Праге) и Украинского историко-филологического общества (в Праге), где выступал с рефератами по вопросам военной географии, истории и физического воспитания. В 1931 — один из основателей, заместитель председателя и научный секретарь Украинского военно-научного общества в Праге, где также читал доклады по вопросам военной стратегии, политики, социологии, истории и географии. Преподавал гимнастику в украинской реальной гимназии в Ржевницах, а с 1934 — в Модржанах, близ Праги. В 1929 вступил в Организацию украинских националистов (ОУН). В 1927-1931 опубликовал во Львове свои мемуары о событиях гражданской войны на территории Украины.

Безуспешно пытался получить чехословацкое гражданство[2].

После распада Чехословакии и оккупации Чехии немцами был рабочим на фабрике, продолжал участвовать в общественной жизни украинской эмиграции. После начала Великой Отечественной войны сторонники Степана Бандеры из Организации украинских националистов выдвинули его на пост военного министра Украины. Был заочно избран председателем Украинского национального комитета. Однако реально к этим обязанностям не приступал, так как немцы жёстко пресекли «бандеровскую» инициативу. Продолжал работать на фабрике.

Последние годы жизни

В 1945 переехал в Баварию, жил в лагере для перемещённых лиц под Мюнхеном, с 1947 — в Аугсбурге. За два дня до смерти был избран действительным членом Научного общества имени Шевченко. Умер от тяжёлой болезни, вызванной недостаточным питанием и переутомлением.

Польская агентура описывала его как грамотного специалиста, но при этом честолюбивого и порой беспринципного карьериста[2].

Труды

  • Військово-історичні праці. Спомини. Киів, 2002.
  • Суспільство й військо: Соц.-іст. нарис. Прага; Берлін, 1924;
  • Усуспільнення військових знань // Студентські вісті. Прага, 1926. № 6. С.6-11;
  • Спомини з часів української революції (1917—1921). Львів, 1927—1931. Ч.І. До Берестейського миру. 1927; Ч.2. Від Берестейського миру до зайняття Полтави. 1928; Ч.3. Від Кримського походу до гетьманського перевороту. 1930; Ч.4. Гетьманщина і повстання Директорії. 1931.
  • Стратегічні операції Богдана Хмельницького під час війни 1648—1649 років // Військо України. К., 1993. № 6-8.

Библиография

  • Сергійчук В. Своеі честі не віддав нікому // Петрів, Всеволод. Військово-історичні праці. Спомини. — Киів, 2002.
  • Геннадій Стрельський. [history.org.ua/uahist/p.pdf Біографія Всеволода Миколайовича Петріва. У: Українські історики XX століття: Біобібліографічний довідник / Серія «Українські історики». — Київ: Інститут історії України НАН України, 2004. — Випуск 2, частина 2.]
  • Ганин А.В. Генерал-хорунжий Всеволод Петров и изучение истории Северной войны в украинской военной эмиграции // Северная война и Приднестровье: история и современность. Тирасполь, 2010. С. 40-52. [web.archive.org/web/20140319191720/orenbkazak.narod.ru/Petrov.PDF]
  • [www.grwar.ru/persons/persons.html?id=1851 Петров, Всеволод Николаевич (министр)] на сайте «[www.grwar.ru/ Русская армия в Великой войне]»

Напишите отзыв о статье "Петров, Всеволод Николаевич (министр)"

Примечания

  1. РГВА. Ф. 308k, Оп. 7, Д. 289, Л. 12.
  2. 1 2 Там же.

Отрывок, характеризующий Петров, Всеволод Николаевич (министр)

– Пг'идет, не пг'идет Долохов, надо бг'ать!.. А? – сказал Денисов, весело блеснув глазами.
– Место удобное, – сказал эсаул.
– Пехоту низом пошлем – болотами, – продолжал Денисов, – они подлезут к саду; вы заедете с казаками оттуда, – Денисов указал на лес за деревней, – а я отсюда, с своими гусаг'ами. И по выстг'елу…
– Лощиной нельзя будет – трясина, – сказал эсаул. – Коней увязишь, надо объезжать полевее…
В то время как они вполголоса говорили таким образом, внизу, в лощине от пруда, щелкнул один выстрел, забелелся дымок, другой и послышался дружный, как будто веселый крик сотен голосов французов, бывших на полугоре. В первую минуту и Денисов и эсаул подались назад. Они были так близко, что им показалось, что они были причиной этих выстрелов и криков. Но выстрелы и крики не относились к ним. Низом, по болотам, бежал человек в чем то красном. Очевидно, по нем стреляли и на него кричали французы.
– Ведь это Тихон наш, – сказал эсаул.
– Он! он и есть!
– Эка шельма, – сказал Денисов.
– Уйдет! – щуря глаза, сказал эсаул.
Человек, которого они называли Тихоном, подбежав к речке, бултыхнулся в нее так, что брызги полетели, и, скрывшись на мгновенье, весь черный от воды, выбрался на четвереньках и побежал дальше. Французы, бежавшие за ним, остановились.
– Ну ловок, – сказал эсаул.
– Экая бестия! – с тем же выражением досады проговорил Денисов. – И что он делал до сих пор?
– Это кто? – спросил Петя.
– Это наш пластун. Я его посылал языка взять.
– Ах, да, – сказал Петя с первого слова Денисова, кивая головой, как будто он все понял, хотя он решительно не понял ни одного слова.
Тихон Щербатый был один из самых нужных людей в партии. Он был мужик из Покровского под Гжатью. Когда, при начале своих действий, Денисов пришел в Покровское и, как всегда, призвав старосту, спросил о том, что им известно про французов, староста отвечал, как отвечали и все старосты, как бы защищаясь, что они ничего знать не знают, ведать не ведают. Но когда Денисов объяснил им, что его цель бить французов, и когда он спросил, не забредали ли к ним французы, то староста сказал, что мародеры бывали точно, но что у них в деревне только один Тишка Щербатый занимался этими делами. Денисов велел позвать к себе Тихона и, похвалив его за его деятельность, сказал при старосте несколько слов о той верности царю и отечеству и ненависти к французам, которую должны блюсти сыны отечества.
– Мы французам худого не делаем, – сказал Тихон, видимо оробев при этих словах Денисова. – Мы только так, значит, по охоте баловались с ребятами. Миродеров точно десятка два побили, а то мы худого не делали… – На другой день, когда Денисов, совершенно забыв про этого мужика, вышел из Покровского, ему доложили, что Тихон пристал к партии и просился, чтобы его при ней оставили. Денисов велел оставить его.
Тихон, сначала исправлявший черную работу раскладки костров, доставления воды, обдирания лошадей и т. п., скоро оказал большую охоту и способность к партизанской войне. Он по ночам уходил на добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а когда ему приказывали, то приводил и пленных. Денисов отставил Тихона от работ, стал брать его с собою в разъезды и зачислил в казаки.
Тихон не любил ездить верхом и всегда ходил пешком, никогда не отставая от кавалерии. Оружие его составляли мушкетон, который он носил больше для смеха, пика и топор, которым он владел, как волк владеет зубами, одинаково легко выбирая ими блох из шерсти и перекусывая толстые кости. Тихон одинаково верно, со всего размаха, раскалывал топором бревна и, взяв топор за обух, выстрагивал им тонкие колышки и вырезывал ложки. В партии Денисова Тихон занимал свое особенное, исключительное место. Когда надо было сделать что нибудь особенно трудное и гадкое – выворотить плечом в грязи повозку, за хвост вытащить из болота лошадь, ободрать ее, залезть в самую середину французов, пройти в день по пятьдесят верст, – все указывали, посмеиваясь, на Тихона.
– Что ему, черту, делается, меренина здоровенный, – говорили про него.
Один раз француз, которого брал Тихон, выстрелил в него из пистолета и попал ему в мякоть спины. Рана эта, от которой Тихон лечился только водкой, внутренне и наружно, была предметом самых веселых шуток во всем отряде и шуток, которым охотно поддавался Тихон.
– Что, брат, не будешь? Али скрючило? – смеялись ему казаки, и Тихон, нарочно скорчившись и делая рожи, притворяясь, что он сердится, самыми смешными ругательствами бранил французов. Случай этот имел на Тихона только то влияние, что после своей раны он редко приводил пленных.
Тихон был самый полезный и храбрый человек в партии. Никто больше его не открыл случаев нападения, никто больше его не побрал и не побил французов; и вследствие этого он был шут всех казаков, гусаров и сам охотно поддавался этому чину. Теперь Тихон был послан Денисовым, в ночь еще, в Шамшево для того, чтобы взять языка. Но, или потому, что он не удовлетворился одним французом, или потому, что он проспал ночь, он днем залез в кусты, в самую середину французов и, как видел с горы Денисов, был открыт ими.


Поговорив еще несколько времени с эсаулом о завтрашнем нападении, которое теперь, глядя на близость французов, Денисов, казалось, окончательно решил, он повернул лошадь и поехал назад.
– Ну, бг'ат, тепег'ь поедем обсушимся, – сказал он Пете.
Подъезжая к лесной караулке, Денисов остановился, вглядываясь в лес. По лесу, между деревьев, большими легкими шагами шел на длинных ногах, с длинными мотающимися руками, человек в куртке, лаптях и казанской шляпе, с ружьем через плечо и топором за поясом. Увидав Денисова, человек этот поспешно швырнул что то в куст и, сняв с отвисшими полями мокрую шляпу, подошел к начальнику. Это был Тихон. Изрытое оспой и морщинами лицо его с маленькими узкими глазами сияло самодовольным весельем. Он, высоко подняв голову и как будто удерживаясь от смеха, уставился на Денисова.
– Ну где пг'опадал? – сказал Денисов.
– Где пропадал? За французами ходил, – смело и поспешно отвечал Тихон хриплым, но певучим басом.
– Зачем же ты днем полез? Скотина! Ну что ж, не взял?..
– Взять то взял, – сказал Тихон.
– Где ж он?
– Да я его взял сперва наперво на зорьке еще, – продолжал Тихон, переставляя пошире плоские, вывернутые в лаптях ноги, – да и свел в лес. Вижу, не ладен. Думаю, дай схожу, другого поаккуратнее какого возьму.
– Ишь, шельма, так и есть, – сказал Денисов эсаулу. – Зачем же ты этого не пг'ивел?
– Да что ж его водить то, – сердито и поспешно перебил Тихон, – не гожающий. Разве я не знаю, каких вам надо?
– Эка бестия!.. Ну?..
– Пошел за другим, – продолжал Тихон, – подполоз я таким манером в лес, да и лег. – Тихон неожиданно и гибко лег на брюхо, представляя в лицах, как он это сделал. – Один и навернись, – продолжал он. – Я его таким манером и сграбь. – Тихон быстро, легко вскочил. – Пойдем, говорю, к полковнику. Как загалдит. А их тут четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким манером топором: что вы, мол, Христос с вами, – вскрикнул Тихон, размахнув руками и грозно хмурясь, выставляя грудь.
– То то мы с горы видели, как ты стречка задавал через лужи то, – сказал эсаул, суживая свои блестящие глаза.