Публий Ювентий Цельс

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Публий Ювентий Цельс
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Публий Ювентий Цельс (лат. Publius Iuventius Celsus; полное имя Публий Ювентий Цельс Тит Ауфидий Гоэний Севериан (лат. Publius Iuventius Celsus Titus Aufidius Hoenius Severianus) — древнеримский юрист и правовой деятель I-II веков н. э. Часто именуется Цельс Младший или Цельс-сын (Celsus filius), так как являлся сыном известного юриста Ювенция Цельса (с тем же именем — Publius Iuventius Celsus).

Как и его отец принадлежал к прокульянцам — римской школе юристов. Стал её руководителем после отца и считается последним выдающимся её представителем.

Цельс Младший был претором при Нерве106 или 107 году), наместником Фракии до 114 года, дважды консулом (при Траяне и Адриане), а также проконсулом Азиатской провинции. Входил в личный совет императора Адриана.

Цельс считается одним из выдающихся представителей римской юриспруденции, с оригинальным, творческим и независимым складом ума.

Он находил удовольствие в разрешении юридических проблем и оставил после себя сборник их решений (Digestorum libri XXXIX). В его состав вошли предположительно уже изданные ранее более мелкие сборники (Commentarii, Epistolae, Quaestiones). В качестве консула Цельс был инициатором постановления Сената о делах по наследству, которое получило его имя (Senatus Consultum Iuventianum, 129 г.).

Главный труд Цельса — «Дигесты», расположенные по системе «Edictum perpetuum». Из произведений Цельса сохранилось 142 фрагмента (места) из «Пандект» — Дигест Юстиниана (Corpus iuris civilis) и различные изречения, цитированные позднейшими авторами.

Стиль Цельса лаконичен, ему принадлежит не одна законченная и сжатая формулировка, например, известное определение права: «лат. Jus est ars boni et aequi» (Право — искусство добрых и справедливых поступков). Отличительная черта его трудов — «необыкновенное изящество изложения». В дигестах его мысли часто передаются с прибавкой: «ut eleganter Celsus inquit».

Многие шаги на пути дальнейшего развития римского права сделаны по его почину. Яркий пример в этом отношении представляет 18 pr. D. 41, 2. Римское право едва только овладело новой для него тогда идеей владения через представителя, как Цельс сделал еще шаг вперёд в области умственных операций над юридической материей, установив так называемое constitutum possessorium, где хотя и происходит переход владения с одного лица на другое, но по обоюдному согласию сторон прежний владелец продолжает владеть вещью не suo nomine, a для нового приобретателя.



Источники

Напишите отзыв о статье "Публий Ювентий Цельс"

Отрывок, характеризующий Публий Ювентий Цельс

На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.