Рабочая аристократия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Рабочая аристократия — привилегированная часть наёмных работников-исполнителей, получающая долю от империалистических, монополистических, иных сверхприбылей чаще всего в виде заработной платы, существенно превышающей массовую.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3188 дней]





Становление понятия

Понятие наиболее употребимо в марксисткой трактовке в политэкономии. Однако это понятие проникает и в буржуазную социологию и экономику.

Впервые упоминание «рабочей аристократии» встречается у Маркса в первом томе «Капитала» в главе 23 «Всеобщий закон капиталистического накопления», пункте 5 «Иллюстрации всеобщего закона капиталистического накопления», подпункте d) « Влияние кризисов на наиболее высоко оплачиваемую часть рабочего класса»: «Прежде чем перейти к собственно сельскохозяйственным рабочим, я покажу ещё на одном примере, какое влияние оказывают кризисы даже на наиболее высоко оплачиваемую часть рабочего класса, на его аристократию.»[1]

В этом подпункте Маркс рассматривает влияние кризисов на наиболее оплачиваемых рабочих, однако ещё не разбирает ни их социальный генезис, ни политэкономические интересы.

В письме к Марксу от 7 октября 1858 года Энгельс писал: «Английский пролетариат фактически всё более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело, в конце концов, до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией.»

Энгельс во втором предисловии к „Положению рабочего класса в Англии“ (1882 год) пишет:

Вторую категорию составляют крупные тред-юнионы. Это организация таких отраслей производства, в которых применяется исключительно или, по крайней мере, преобладает труд взрослых мужчин. Ни конкуренция женского и детского труда, ни конкуренция машин не смогли до сих пор сломить их организованную силу. Организации механиков, плотников и столяров, каменщиков являются каждая в отдельности такой силой, что могут даже, как например каменщики и их подручные, с успехом противостоять введению машин. Несомненно, их положение с 1848 г. значительно улучшилось; наилучшим доказательством этого служит то, что в течение более пятнадцати лет не только хозяева были чрезвычайно довольны ими, но и они — хозяевами. Они образуют аристократию в рабочем классе; им удалось добиться сравнительно обеспеченного положения, и это они считают окончательным. Это образцовые рабочие господ Лиона Леви и Джиффена, и они в самом деле очень милые, покладистые люди для всякого неглупого капиталиста в отдельности и для класса капиталистов в целом.»[2]

Маркс и Энгельс по мере развития зачатков империализма всё более чётко осознавали место роль рабочей аристократии в обществе. Ленин внёс существенный вклад в развитие этого понятия, поскольку как политик и теоретик сформировался уже в эпоху империализма.

Буржуазия уже родила, вскормила, обеспечила себе «буржуазные рабочие партии» социал-шовинистов во всех странах. Различия между оформленной партией, напр., Биссолати в Италии, партией вполне социал-империалистской, и, скажем, полуоформленной почти-партией Потресовых, Гвоздевых, Булкиных, Чхеидзе, Скобелевых и К°, — эти различия несущественны. Важно то, что экономически откол слоя рабочей аристократии к буржуазии назрел и завершился, а политическую форму себе, ту или иную, этот экономический факт, эта передвижка в отношениях между классами найдет без особого «труда».

[3]

В работе «Крах II интернационала» Ленин так упоминал рабочую аристократию:

Империалистская эпоха не мирится с сосуществованием в одной партии передовиков революционного пролетариата и полумещанской аристократии рабочего класса, пользующейся крохами от привилегий «великодержавного» положения «своей» нации.

Оппортунизм порождался в течение десятилетий особенностями такой эпохи развития капитализма, когда сравнительно мирное и культурное существование слоя привилегированных рабочих «обуржуазивало» их, давало им крохи от прибылей своего, национального капитала, отрывало их от бедствий, страданий и революционных настроений разоряемой и нищей массы. Империалистская война есть прямое продолжение и завершение такого положения вещей, ибо это есть война за привилегии великодержавных наций, за передел колоний между ними, за господство их над другими нациями. Отстоять и упрочить своё привилегированное положение «высшего слоя» мещан или аристократии (и бюрократии) рабочего класса — вот естественное продолжение мелкобуржуазно-оппортунистических надежд и соответственной тактики во время войны, вот экономическая основа социал-империализма наших дней.[4]

В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленин пишет.

Этот слой обуржуазившихся рабочих или «рабочей аристократии», вполне мещанских по образу жизни, по размерам заработков, по всему своему миросозерцанию, есть главная опора II Интернационала, а в наши дни главная социальная (не военная) опора буржуазии. Ибо это настоящие агенты буржуазии в рабочем движении, рабочие приказчики класса капиталистов (labor lieutenants of the capitalist class), настоящие проводники реформизма и шовинизма. В гражданской войне пролетариата с буржуазией они неизбежно становятся, в немалом числе, на сторону буржуазии, на сторону «версальцев» против «коммунаров».

Не поняв экономических корней этого явления, не оценив его политического и общественного значения, нельзя сделать ни шага в области решения практических задач коммунистического движения и грядущей социальной революции.

Маркс, Энгельс, Ленин заложили основы понимания политэкономии рабочей аристократии, после чего развитие термина остановилось на длительное время.

Дальнейшая судьба понятия

В советский период, хотя, понятие рабочей аристократии признавалось, оно было выведено из употребление. Так в Большой Советской Энциклопедии утверждается, что «После 1-й мировой войны позиции Р. а. начинают ослабевать под влиянием новых социально-экономических, политических и идеологических факторов. На сужение традиционных слоёв рабочей аристократии воздействовали изменения в капиталистическом производстве и структуре рабочего класса: широкое распространение конвейера и поточного метода привело к уменьшению роли квалифицированного труда.» и «ликвидация колониальных режимов и натиск рабочего движения, монополистическая буржуазия распространяет свою идеологию при помощи новых методов и средств … Старый слой Рабочей аристократии резко сократился вследствие развития научно-технической революции, под влиянием которой происходят глубокие изменения в структуре рабочего класса и расширение его рядов за счёт новых отрядов с более высокой общеобразовательной и профессиональной подготовкой. Поскольку роль проводника буржуазной идеологии служит важнейшим критерием для определения Р. а., то нельзя относить к ней отряды современных квалифицированных высокооплачиваемых рабочих, активно участвующих в антимонополистической борьбе, находящихся в рядах прогрессивных профсоюзов и массовых демократических организаций.» «в целом повышение общественно-политического сознания рабочих и формирование широкого фронта антиимпериалистических сил свидетельствуют о кризисе буржуазной идеологии и о падении влияния Р. а. В силу указанных условий понятие „Р. а.“ перестаёт применяться в общественно-политической литературе.»[5]

Таким образом видно, что советская политическая школа в отличие от Ленина или Энгельса во главу угла ставит не политэкономию рабочей аристократии, а лишь её роль в качестве проводника буржуазной идеологии. Поскольку же советское правительство сотрудничало с западными профсоюзам, значительная часть членов которых, по меркам Ленина, Энгельса относится к рабочей аристократии, советской идеологической системе ничего не оставалось, как вывести понятие из обращения.

При этом в послевоенном мире не все течения коммунистической мысли захотели закрыть глаза на рабочую аристократию.

Так, Энвер Ходжа указывал на то, что большинство коммунистических партий Западной Европы пришли к оппортунизму и ревизионизму под влиянием возрождения и увеличения доли рабочей аристократии: «Заметное улучшение жизненного уровня трудящихся по сравнению с военным и даже с довоенным периодом, быстрое увеличение производства в результате реконструкции промышленности и сельского хозяйства и начала научно-технической революции, полная занятость рабочей силы — всё это открыло дорогу процветанию среди неподкованных и оппортунистических элементов иллюзий о развитии капитализма без классовых конфликтов, о предотвращении им кризисов, о ликвидации такого явления, как безработица и т. д. Тем самым лишний раз была доказана правильность важного положения марксизма-ленинизма о том, что периоды мирного развития капитализма становятся источником распространения оппортунизма. Новая прослойка рабочей аристократии, резко увеличившаяся к этому времени, стала оказывать всё более негативное влияние в рядах партий и их руководства, насаждая в них оппортунистические и реформистские идеи и взгляды.»[6]

Идеология маоизма также не отказалась от понятия «рабочая аристократия», однако распространяла его на весь или почти весь рабочий класс стран Запада.

Буржуазная социология и политика также употребляет понятие «рабочая аристократия». В западной литературе понятие рабочей аристократии применяется в основном к структуре рабочего класса Викторианской Англии. Исследование этого вопроса занимались — Кроссик и Хобсбаум, в конце 1970-х годов. Однако Фостер рассматривает рабочую аристократию более в широком временном интервале: «рабочая аристократия значительно ослабила оппозицию рабочего класса капитализму, называя её проводником „буржуазных ценностей“»[7]

Однако американские историки в некоторых случаях также использую это понятие применительно к началу XX века в США. В их числе William Cahn[8].

Употребление понятия и роль рабочей аристократии в современной России

До недавнего времени понятие «рабочая аристократия» мало использовалось, однако упоминание Путиным рабочей аристократии в предвыборной статье («Строительство справедливости. Социальная политика для России» — 13.02.2012) вызвало общественный интерес: «Рынок труда квалифицированных рабочих нуждается в серьёзных переменах. Необходимо построить внутри рабочих профессий социальные лифты. В России надо воссоздать рабочую аристократию. К 2020 году она должна составить не меньше трети квалифицированных работников — около десяти миллионов человек (с семьями — 25 миллионов).»[9]

После чего обсуждение вопроса рабочей аристократии в России прошло на «Эхо Москвы» в передаче «В круге света»[10] Однако в ней существо вопроса не нашло отражения, а речь шла в основном о проблемах рынка труда.

В поддержку развития рабочей аристократии в России высказался и Игорь Леонов (Лидер Единороссов Коми), бывший член центрального комитета Единой России[11] и Евгений Савченко Губернатор Белгородской области.[12]

В кризис политической власти в 2011—2012 года в России правительство Путина сделало ставку в том числе на консервативную рабочую аристократию в противовес «креативному классу».[13] Так неоднократно в телемостах участвовал коллектив «Уралвагонзавод» — одного из ведущих российских производителей оружия.[14]

Рабочая аристократия в России является одной из опор существующей общественно-политической системы, в значительной мере её доход и численность увеличились за время правления В. Путина, поскольку усилилось положение России на мировой арене.

Несмотря на то, что шахтёры, железнодорожники, оружейники, пилоты, рабочие энергетического комплекса имеют свои профессиональные организации, проводят забастовки за улучшение условий труда, выступают с критикой в адрес власти по частным вопросам, в целом их позиция умеренная, и они не стремятся к радикальным переменам в обществе.

За счёт того, что профсоюзы рабочей аристократии наиболее развиты и устойчивы, они получили наибольшее влияние во всероссийских объединениях независимых профсоюзов, таких как ВКТ и КТР. В результате эти профобъединения заключили договоры о трёхстороннем сотрудничестве с властью и бизнесом.[15][неавторитетный источник? 3189 дней]

Таким образом существующая элита России через рабочую аристократию, контроль на бюрократическими профсоюзами, в условия слабого развития пролетарского классового сознания, сводит к минимуму угрозу радикализации профсоюзных движений.[15][неавторитетный источник? 3189 дней]

Напишите отзыв о статье "Рабочая аристократия"

Литература

Современные исследования

К современным исследователям вопроса рабочей аристократии следует отнести:

в России

Примечания

  1. [www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Kapital1/kapital1-23.html#c23.5.d Маркс Карл, т. 1, гл. 23]
  2. [www.k2x2.info/filosofija/sobranie_sochinenii_tom_22/p37.php Карл Маркс; Фридрих Энгельс, Собрание сочинений, том 22 (Издание второе)]
  3. [libelli.ru/works/30-1.htm Ленин В. И. Империализм и раскол социализма]
  4. [libelli.ru/works/30-1.htm Полное собрание сочинений, том 26, Крах II Интернационала]
  5. БСЭ
  6. [www.enverhoxha.ru/Archive_of_books/enver_hoxha_selected_works_volume_V_rus.pdf Enver Hoxha. «Еврокоммунизм — это антикоммунизм». Tirana: 8 Nëntori Publishing House. 1980. pp. 82-83.]
  7. Большой толковый социологический словарь
  8. A Pictorial History of American Labor, William Cahn, 1972, page 201. Paul Frederick Brissenden (The I.W.W. A Study of American Syndicalism, Columbia University, 1919, page 87)
  9. [www.kp.ru/daily/3759/2807793/ Статья Путина — «КП»: Строительство справедливости. Социальная политика для России]
  10. [echo.msk.ru/programs/sorokina/858826-echo/ В КРУГЕ СВЕТА Что такое рабочая аристократия]
  11. [www.komiinform.ru/news/86476/ России нужна рабочая аристократия — Игорь Леонов]
  12. [www.komiinform.ru/news/86476/ Евгений Савченко: Нужны креативные предприниматели и рабочая аристократия]
  13. [www.youtube.com/watch?v=oRDgo25dTuw Кто поддерживает Путина?]
  14. [www.youtube.com/watch?v=hTNqTe28rj8 Рабочие Тагила и Путин]
  15. 1 2 [revline.info/index.php/ideology/modern/nkvd/88-q--q «Классы современной России»]
  16. [revline.info/index.php/ideology/modern/other/59-rambo «Рабочая аристократия — материальная база оппортунизма в рабочем движении»]
  17. [revfront.mirbb.net/t964-topic#6848 «Рабочая аристократия»]
  18. [www.chitalnya.ru/work/378429/ «Пролетариат и рабочая аристократия»]
  19. [maxpark.com/community/437/content/3381144 «Некоторые вопросы истории большевизма без прикрас»]

Отрывок, характеризующий Рабочая аристократия


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.
Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как называла его Перонская, и знала, что Пьер их, и в особенности ее, отыскивал в толпе. Пьер обещал ей быть на бале и представить ей кавалеров.
Но, не дойдя до них, Безухой остановился подле невысокого, очень красивого брюнета в белом мундире, который, стоя у окна, разговаривал с каким то высоким мужчиной в звездах и ленте. Наташа тотчас же узнала невысокого молодого человека в белом мундире: это был Болконский, который показался ей очень помолодевшим, повеселевшим и похорошевшим.
– Вот еще знакомый, Болконский, видите, мама? – сказала Наташа, указывая на князя Андрея. – Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
– А, вы его знаете? – сказала Перонская. – Терпеть не могу. Il fait a present la pluie et le beau temps. [От него теперь зависит дождливая или хорошая погода. (Франц. пословица, имеющая значение, что он имеет успех.)] И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел. И связался с Сперанским, какие то проекты пишут. Смотрите, как с дамами обращается! Она с ним говорит, а он отвернулся, – сказала она, указывая на него. – Я бы его отделала, если бы он со мной так поступил, как с этими дамами.


Вдруг всё зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошел государь. За ним шли хозяин и хозяйка. Государь шел быстро, кланяясь направо и налево, как бы стараясь скорее избавиться от этой первой минуты встречи. Музыканты играли Польской, известный тогда по словам, сочиненным на него. Слова эти начинались: «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас…» Государь прошел в гостиную, толпа хлынула к дверям; несколько лиц с изменившимися выражениями поспешно прошли туда и назад. Толпа опять отхлынула от дверей гостиной, в которой показался государь, разговаривая с хозяйкой. Какой то молодой человек с растерянным видом наступал на дам, прося их посторониться. Некоторые дамы с лицами, выражавшими совершенную забывчивость всех условий света, портя свои туалеты, теснились вперед. Мужчины стали подходить к дамам и строиться в пары Польского.
Всё расступилось, и государь, улыбаясь и не в такт ведя за руку хозяйку дома, вышел из дверей гостиной. За ним шли хозяин с М. А. Нарышкиной, потом посланники, министры, разные генералы, которых не умолкая называла Перонская. Больше половины дам имели кавалеров и шли или приготовлялись итти в Польской. Наташа чувствовала, что она оставалась с матерью и Соней в числе меньшей части дам, оттесненных к стене и не взятых в Польской. Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и с мерно поднимающейся, чуть определенной грудью, сдерживая дыхание, блестящими, испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Ее не занимали ни государь, ни все важные лица, на которых указывала Перонская – у ней была одна мысль: «неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцовать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины, которые теперь, кажется, и не видят меня, а ежели смотрят на меня, то смотрят с таким выражением, как будто говорят: А! это не она, так и нечего смотреть. Нет, это не может быть!» – думала она. – «Они должны же знать, как мне хочется танцовать, как я отлично танцую, и как им весело будет танцовать со мною».
Звуки Польского, продолжавшегося довольно долго, уже начинали звучать грустно, – воспоминанием в ушах Наташи. Ей хотелось плакать. Перонская отошла от них. Граф был на другом конце залы, графиня, Соня и она стояли одни как в лесу в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные. Князь Андрей прошел с какой то дамой мимо них, очевидно их не узнавая. Красавец Анатоль, улыбаясь, что то говорил даме, которую он вел, и взглянул на лицо Наташе тем взглядом, каким глядят на стены. Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался. Берг с женою, не танцовавшие, подошли к ним.
Наташе показалось оскорбительно это семейное сближение здесь, на бале, как будто не было другого места для семейных разговоров, кроме как на бале. Она не слушала и не смотрела на Веру, что то говорившую ей про свое зеленое платье.
Наконец государь остановился подле своей последней дамы (он танцовал с тремя), музыка замолкла; озабоченный адъютант набежал на Ростовых, прося их еще куда то посторониться, хотя они стояли у стены, и с хор раздались отчетливые, осторожные и увлекательно мерные звуки вальса. Государь с улыбкой взглянул на залу. Прошла минута – никто еще не начинал. Адъютант распорядитель подошел к графине Безуховой и пригласил ее. Она улыбаясь подняла руку и положила ее, не глядя на него, на плечо адъютанта. Адъютант распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и из за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы. Наташа смотрела на них и готова была плакать, что это не она танцует этот первый тур вальса.
Князь Андрей в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках, оживленный и веселый, стоял в первых рядах круга, недалеко от Ростовых. Барон Фиргоф говорил с ним о завтрашнем, предполагаемом первом заседании государственного совета. Князь Андрей, как человек близкий Сперанскому и участвующий в работах законодательной комиссии, мог дать верные сведения о заседании завтрашнего дня, о котором ходили различные толки. Но он не слушал того, что ему говорил Фиргоф, и глядел то на государя, то на сбиравшихся танцовать кавалеров, не решавшихся вступить в круг.
Князь Андрей наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.
Пьер подошел к князю Андрею и схватил его за руку.
– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protegee [любимица], Ростова молодая, пригласите ее, – сказал он.
– Где? – спросил Болконский. – Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцовать. – Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Пьер. Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая, вспомнил ее разговор на окне и с веселым выражением лица подошел к графине Ростовой.
– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.
– Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня, – сказал князь Андрей с учтивым и низким поклоном, совершенно противоречащим замечаниям Перонской о его грубости, подходя к Наташе, и занося руку, чтобы обнять ее талию еще прежде, чем он договорил приглашение на танец. Он предложил тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и на восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной, детской улыбкой.
«Давно я ждала тебя», как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка, своей проявившейся из за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо князя Андрея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Князь Андрей был одним из лучших танцоров своего времени. Наташа танцовала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастия. Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.


После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.