Кетский язык

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кетский язык
Самоназвание:

Остыганна ӄа’

Страны:

Россия

Регионы:

Красноярский край

Общее число говорящих:

213 (2010)[1]

Статус:

под угрозой исчезновения

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Енисейская семья

Кетско-югская группа
Языковые коды
ISO 639-1:

ISO 639-2:

ISO 639-3:

ket

См. также: Проект:Лингвистика

Ке́тский язы́к — изолированный язык, единственный живой представитель енисейской семьи языков. На нём говорят кеты в районе бассейна реки Енисей. Российскими учёными предпринимались попытки установить взаимосвязи между кетским языком и языком бурушаски, а также с сино-тибетскими языками и языками североамериканских индейцев на-дене, чье самоназвание похоже на самоназвание кетов. Часто енисейские языки включают в гипотетическую сино-кавказскую макросемью. Язык находится под угрозой исчезновения — количество этнических кетов, для которых кетский язык является родным, сократилось с 1225 человек в 1926 году до 537 человек в 1989 году, 365 чел. в 2002 году[2] и 213 чел. в 2010 году. По результатам полевых исследований число носителей кетского языка оценивается в 150 чел. (1999—2005 гг.)[3]. Другой енисейский язык — югский, видимо, окончательно вымер совсем недавно.





История описания

Первые упоминания о языке опубликованы П. С. Палласом в 1788 г. в путевых заметках («Путешествия по разным провинциям Русского Государства»). В 1858 г. М. А. Кастрен впервые опубликовал грамматику и словарь («Versuch einer jenissei-ostjakischen und kottischen Sprachlehre»), в котором были также материалы по коттскому языку. В XIX в. кетов ошибочно считали финно-угорским народом. Н. К. Каргер в 1934 г. опубликовал грамматику («Кетский язык») и букварь («Букварь на кетском языке»). В 1967 г. Е.A. Алексеенко написала историко-этнологическое исследование под названием «Кеты». Для изучения кетского языка в XX в. большое значение имели работы Е. А. Крейновича, А. П. Дульзона, Г. К. Вернера. С середины 1960-х гг. было организовано несколько экспедиций московских лингвистов и этнографов (с участием В. Н. Топорова, Б. А. Успенского, позднее С. А. Старостина, К. Ю. Решетникова и др.), материалы которых публиковались в так наз. «кетских сборниках». В настоящее время кетским языком активно занимается американский лингвист Эдвард Вайда, предложивший свою концепцию грамматического описания кетского языка.

Типологическая характеристика

Степень свободы выражения грамматических значений — синтетизм. Большинство грамматических значений в глаголе передаётся с помощью префиксов и инфиксов (реже суффиксов), широко развита инкорпорация.

Характер границы между морфемами — фузия, существует множество сандхи[4].

Базовый порядок слов — SOV[5].

В именной группе маркирование вершинное[6], как и в предикации.

Тип ролевой кодировки — нейтральный с точки зрения падежного маркирования ввиду вершинного маркирования в предикации и активный вообще.

Примеры

  • bu du-taRɔt
  • Он лежит/спит.
  • ətn en dʌŋ-ɔtn
  • Мы уже идём.
  • bu ətn d-il'-daŋ-s'
  • Он нас привлёк.

Грамматические особенности

Фонологический состав кетского языка характеризуется типологически редким сочетанием наличия противопоставления мягких и твёрдых согласных (фонологически — только l, n и s[7]) и тоновых различий (до 5 тонов в различных говорах).

Имя существительное обладает формой основного падежа (субъекта и прямого объекта) и системой вторично развившихся падежей с пространственными значениями. В существительных выделяется класс вещей, противопоставленный одушевлённым классам (мужскому и женскому).

Лексические заимствования из самодийских и тюркских языков, а также из русского языка[8].

Кетский алфавит

В 1930-е годы использовался алфавит на латинской основе[9]:

А а Ā ā Æ æ B в C c D d E e Ē ē
Ә ә F f G g H h I i Ī ī K k
L l Ļ ļ M m N n Ŋ ŋ O o Ō ō
P p Q q R r S s Ş ş T t U u Ū ū
V v Z z Ƶ ƶ Ь ь

В 1980-е был разработан новый алфавит на основе кириллицы:

А а Б б В в Г г Ӷ ӷ Д д Е е Ё ё
Ж ж З з И и Й й К к Ӄ ӄ Л л М м
Н н Ӈ ӈ О о Ө ө П п Р р С с Т т
У у Ф ф Х х Ц ц Ч ч Ш ш Щ щ Ъ ъ
Ә ә Ы ы Ь ь Э э Ю ю Я я

В учебной литературе отдельно выделяются буквы а’ ё’ и’ о’ у’ ъ’ ы’ э’ ю’ я’ аа ии оо уу ъъ ыы ээ[10]

Напишите отзыв о статье "Кетский язык"

Примечания

  1. [www.gks.ru/free_doc/new_site/population/demo/per-itog/tab6.xls Перепись-2010]
  2. [www.perepis2002.ru/ct/doc/TOM_13_02.xls Перепись населения-2002]
  3. [lingsib.unesco.ru/ru/languages/ket.shtml.htm Языки и культуры]
  4. Werner, Heinrich. Die ketische Sprache, раздел «Морфонология»
  5. Werner, Heinrich. Die ketische Sprache, раздел «Синтаксис», стр. 332
  6. Werner, Heinrich. Die ketische Sprache, раздел «Морфология», стр. 117—118
  7. Werner, Heinrich. Die ketische Sprache, раздел «Морфонология», стр. 39
  8. [www.lingvotech.com/ketsky Кетский язык]
  9. Karger N. K. Bukvar. — Leningrad., 1934.
  10. Вернер Г. К., Николаева Г. Х. Букварь для 1 класса кетских школ. — СПб: «Просвещение», 1996. — 143 с. — ISBN 5-09-002413-8.

Литература

  • Каргер Н. К. Кетский язык // Языки и письменность народов Севера. — М.-Л., 1934. — Ч. III.
  • Дульзон А. П. Очерки по грамматике кетского языка. — Томск, 1964.
  • Дульзон А. П. Кетский язык. — Томск, 1968.
  • Вернер Г. К. Кетский язык // Языки мира. Палеоазиатские языки. М., 1997.
  • Werner, Heinrich. Die ketische Sprache. — Wiesbaden, 1997.
  • Казакевич О. А., Хелимский Е. А. Кетский язык // Красная книга языков народов России: Энциклопедический словарь-справочник. Москва, 1994.
  • Кетский сборник. Лингвистика. М., 1968.
  • Кетский сборник. Мифология, этнография, тексты. Л., 1969.
  • Кетский сборник. Антропология, этнография, мифология, лингвистика. Л., 1982.
  • Кетский сборник. Лингвистика. М., 1995.
  • Вернер Г. К. Словарь кетско-русский и русско-кетский: Учеб. пособие для уч-ся нач. шк. — 2-е изд., перераб., — СПб.: «Издательство „Дрофа“ Санкт-Петербург», 2002. — 240 с. ISBN 5-94745-083-6

Ссылки

В Викисловаре список слов кетского языка содержится в категории «Кетский язык»
  • [lingsib.unesco.ru/ru/languages/ket.shtml.htm Языки народов Сибири, находящиеся под угрозой исчезновения: Кетский язык]
  • [minlang.srcc.msu.ru/ Мультимедийная база данных кетского языка]

Отрывок, характеризующий Кетский язык

Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.


Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.
Что же бы делали Соня, граф и графиня, как бы они смотрели на слабую, тающую Наташу, ничего не предпринимая, ежели бы не было этих пилюль по часам, питья тепленького, куриной котлетки и всех подробностей жизни, предписанных доктором, соблюдать которые составляло занятие и утешение для окружающих? Чем строже и сложнее были эти правила, тем утешительнее было для окружающих дело. Как бы переносил граф болезнь своей любимой дочери, ежели бы он не знал, что ему стоила тысячи рублей болезнь Наташи и что он не пожалеет еще тысяч, чтобы сделать ей пользу: ежели бы он не знал, что, ежели она не поправится, он не пожалеет еще тысяч и повезет ее за границу и там сделает консилиумы; ежели бы он не имел возможности рассказывать подробности о том, как Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь? Что бы делала графиня, ежели бы она не могла иногда ссориться с больной Наташей за то, что она не вполне соблюдает предписаний доктора?
– Эдак никогда не выздоровеешь, – говорила она, за досадой забывая свое горе, – ежели ты не будешь слушаться доктора и не вовремя принимать лекарство! Ведь нельзя шутить этим, когда у тебя может сделаться пневмония, – говорила графиня, и в произношении этого непонятного не для нее одной слова, она уже находила большое утешение. Что бы делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи первое время для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы не пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли из золотой коробочки? Даже самой Наташе, которая хотя и говорила, что никакие лекарства не вылечат ее и что все это глупости, – и ей было радостно видеть, что для нее делали так много пожертвований, что ей надо было в известные часы принимать лекарства, и даже ей радостно было то, что она, пренебрегая исполнением предписанного, могла показывать, что она не верит в лечение и не дорожит своей жизнью.
Доктор ездил каждый день, щупал пульс, смотрел язык и, не обращая внимания на ее убитое лицо, шутил с ней. Но зато, когда он выходил в другую комнату, графиня поспешно выходила за ним, и он, принимая серьезный вид и покачивая задумчиво головой, говорил, что, хотя и есть опасность, он надеется на действие этого последнего лекарства, и что надо ждать и посмотреть; что болезнь больше нравственная, но…
Графиня, стараясь скрыть этот поступок от себя и от доктора, всовывала ему в руку золотой и всякий раз с успокоенным сердцем возвращалась к больной.
Признаки болезни Наташи состояли в том, что она мало ела, мало спала, кашляла и никогда не оживлялась. Доктора говорили, что больную нельзя оставлять без медицинской помощи, и поэтому в душном воздухе держали ее в городе. И лето 1812 года Ростовы не уезжали в деревню.
Несмотря на большое количество проглоченных пилюль, капель и порошков из баночек и коробочек, из которых madame Schoss, охотница до этих вещиц, собрала большую коллекцию, несмотря на отсутствие привычной деревенской жизни, молодость брала свое: горе Наташи начало покрываться слоем впечатлений прожитой жизни, оно перестало такой мучительной болью лежать ей на сердце, начинало становиться прошедшим, и Наташа стала физически оправляться.


Наташа была спокойнее, но не веселее. Она не только избегала всех внешних условий радости: балов, катанья, концертов, театра; но она ни разу не смеялась так, чтобы из за смеха ее не слышны были слезы. Она не могла петь. Как только начинала она смеяться или пробовала одна сама с собой петь, слезы душили ее: слезы раскаяния, слезы воспоминаний о том невозвратном, чистом времени; слезы досады, что так, задаром, погубила она свою молодую жизнь, которая могла бы быть так счастлива. Смех и пение особенно казались ей кощунством над ее горем. О кокетстве она и не думала ни раза; ей не приходилось даже воздерживаться. Она говорила и чувствовала, что в это время все мужчины были для нее совершенно то же, что шут Настасья Ивановна. Внутренний страж твердо воспрещал ей всякую радость. Да и не было в ней всех прежних интересов жизни из того девичьего, беззаботного, полного надежд склада жизни. Чаще и болезненнее всего вспоминала она осенние месяцы, охоту, дядюшку и святки, проведенные с Nicolas в Отрадном. Что бы она дала, чтобы возвратить хоть один день из того времени! Но уж это навсегда было кончено. Предчувствие не обманывало ее тогда, что то состояние свободы и открытости для всех радостей никогда уже не возвратится больше. Но жить надо было.