Культура Донецкой области

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Культура Донецкой области





Театры

Филармонии

Цирки

Планетарии

Музеи

Городские музеи

Сельские и поселковые музеи

Религия

На территории Донецкой области по состоянию на 1 апреля 2009 года с правом юридического лица действуют 1566 религиозных организаций, а именно: 1500 религиозных общин, 20 религиозных центров и управлений, 10 монастырей, 1 Лавра, 23 миссии, 1 братство, 11 высших духовных учебных заведений[1], а также мечеть[2] и синагога[3].

Монастыри

Соборы и церкви — памятники архитектуры

Дворцы-памятники архитектуры

  • Дворец спорта «Шахтёр» (г. Донецк, 1952),
  • Дворец культуры имени Горького (г. Донецк, 1915),
  • Дворец культуры имени Франко (г. Донецк, 1927),
  • Дворец металлургического завода (г. Макеевка, 1959),
  • Дворец культуры и техники (г. Донецк) — ДК ш."Октябрьская".[dkshok.narod.ru/]


Дворцы культуры города Донецка

В городе Донецке 28 ведомственных Дворцов культуры, образующих городскую сеть в 9 административных районах города.

  • ДК им. Г.Петровского 1927 г.; Зал на 600 мест
  • ДК шахты «Трудовская» 1954 г.; Зал на 200 мест
  • ДК им. Маяковского 1955 г.; Зал на 300 мест
  • Городской ДК 1957 г.; Зал на 400 мест
  • Дворец творчества детей и юношества им. А. М. Горького 1976 г. (восстановлен 1982)г.; Зал на 300 мест
  • ДК «Родина» 1967 г.; Зал на 600 мест
  • ДК шахты «Абакумова» 1957 г.; Зал на 500 мест
  • ДК шахты «Лидиевка» 1952 г.; Зал на 400 мест
  • ДК им. Островского (шахты «Кировская») 1952 г.; Зал на 400 мест
  • ДК им. Франко 1927 г.; Зал на 900 мест
  • ДК Коксохимзавода им. Кирова 1965 г.; Зал на 400 мест
  • ДК «Смолянка» 1935 г.; Зал на 400 мест
  • ДК им. В.Куйбышева 1953 г.; Зал на 500 мест
  • ДК им. Т. Г. Шевченко 1956 г.; Зал на 300 мест
  • ДК шахты «Октябрьская» 1972 г.; Зал на 580 мест
  • ДК «Металлургов» 1929 г.; (рек. 1967) Зал на 900 мест
  • ДК завода «Донецкгормаш» им. ХХI КПСС 1954 г.; Зал на 500 мест
  • ДК им. Горького ш/у «Красная звезда» 1955 г.; Зал на 400 мест
  • ДК им. Ильича 1935 г.;
  • ДК им. Ленина «Провиданская» 1937 г.; Зал на 300 мест
  • ДК «Юбилейный» 1972 г.; Зал на 600 мест
  • ДК им. М. Калинина 1938 г.; (рек. 1948, 1954)
  • ДК им. Горького при шахты А.Засядько 1956 г.; Зал на 400 мест
  • Дворец молодёжи «Юность» 1970 г.; Зал на 1100 мест
  • ДК «Строителей» им. Т. Г. Шевченко 1929 г.; Зал на 300 мест
  • ДК им. Пушкина 1937 г.; Зал на 540 мест
  • ДК «Заперевальный» 1975 г.; Зал на 600 мест
  • ДК «Треналовка» 1953 г.; Зал на 300 мест

Другие памятники архитектуры

  • Железнодорожный вокзал (г. Дебальцево, 1878),
  • Дом купецкого собрания (г. Мариуполь, 1887),
  • Водонапорная башня (г. Мариуполь),
  • Жилищный комплекс металлургического завода имени Ильича (г. Мариуполь, 1954—1956),
  • Лабораторный корпус Славянского курорта (г. Славянск, 1901),
  • Политехнический институт (г. Донецк, 1928—1929),
  • Государственный музыкально-педагогический институт (г. Донецк, 1932),
  • Областная библиотека имени Крупской (г. Донецк, 1936),
  • Государственный театр оперы и балета (г. Донецк, 1941),
  • Железнодорожный вокзал (г. Ясиноватая, 1952),
  • Музей НГИ (г. Макеевка, 1902—1904),
  • Банк (г. Макеевка, 1938—1939),
  • Дом настоятеля монастыря (г. Святогорск, 1900),
  • Гостиница монастыря (г. Святогорск, 1877),
  • Трапезная монастыря (г. Святогорск, 1847—1851);
  • Дома-усадьбы в селах:
    • Нескучное Великоновоселковского района,
    • Зеленое Добропольского района (1887—1914),
    • Прелесное Славянского района (19 в.).

Мемориальные комплексы

Памятники археологии

Геральдика

Герб Донецкой области появился в 1999 году. До появления областного герба в справочнике «Геральдика Украины» Донецкую область означали гербом села Хомутово. Из городов Донецкой области первый городской герб появился у Бахмута. В советские годы появились гербы большинства городов Донецкой области, но они большей частью не были официально утверждены. В 1990-е — 2000-е годы разрабатываются новые варианты гербов, которые официально принимаются в качестве городских гербов решениями городских советов.

Первым сельским официальным гербом в Донецкой области стал герб Стылы. Он был утверждён в 1996 году. Всего в области более пятидесяти сельских гербов — самое большое количество сельских гербов по сравнению с другими областями.

Напишите отзыв о статье "Культура Донецкой области"

Примечания

  1. [www.donoda.gov.ua/main/ua/210.htm Донецкая областная госадминистрация. Религиозные конфессии]  (укр.)
  2. [www.youtube.com/watch?v=dkdaXXf1API ТК Донбасс - Соборная мечеть Донецка открыта! - YouTube]. Проверено 23 марта 2013.
  3. [dn.vgorode.ua/news/136587/ Фотопрогулка по донецкой синагоге: шляпы и пейсы, громкий шофар и фаршированная рыба - Донецк]. Проверено 23 марта 2013. [www.webcitation.org/6FctTnseD Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013].

См. также

Отрывок, характеризующий Культура Донецкой области

– Ну, что такое? От кого? – неторопливо, но тотчас же спросил он, мигая от света. Слушая донесение офицера, Коновницын распечатал и прочел. Едва прочтя, он опустил ноги в шерстяных чулках на земляной пол и стал обуваться. Потом снял колпак и, причесав виски, надел фуражку.
– Ты скоро доехал? Пойдем к светлейшему.
Коновницын тотчас понял, что привезенное известие имело большую важность и что нельзя медлить. Хорошо ли, дурно ли это было, он не думал и не спрашивал себя. Его это не интересовало. На все дело войны он смотрел не умом, не рассуждением, а чем то другим. В душе его было глубокое, невысказанное убеждение, что все будет хорошо; но что этому верить не надо, и тем более не надо говорить этого, а надо делать только свое дело. И это свое дело он делал, отдавая ему все свои силы.
Петр Петрович Коновницын, так же как и Дохтуров, только как бы из приличия внесенный в список так называемых героев 12 го года – Барклаев, Раевских, Ермоловых, Платовых, Милорадовичей, так же как и Дохтуров, пользовался репутацией человека весьма ограниченных способностей и сведений, и, так же как и Дохтуров, Коновницын никогда не делал проектов сражений, но всегда находился там, где было труднее всего; спал всегда с раскрытой дверью с тех пор, как был назначен дежурным генералом, приказывая каждому посланному будить себя, всегда во время сраженья был под огнем, так что Кутузов упрекал его за то и боялся посылать, и был так же, как и Дохтуров, одной из тех незаметных шестерен, которые, не треща и не шумя, составляют самую существенную часть машины.
Выходя из избы в сырую, темную ночь, Коновницын нахмурился частью от головной усилившейся боли, частью от неприятной мысли, пришедшей ему в голову о том, как теперь взволнуется все это гнездо штабных, влиятельных людей при этом известии, в особенности Бенигсен, после Тарутина бывший на ножах с Кутузовым; как будут предлагать, спорить, приказывать, отменять. И это предчувствие неприятно ему было, хотя он и знал, что без этого нельзя.
Действительно, Толь, к которому он зашел сообщить новое известие, тотчас же стал излагать свои соображения генералу, жившему с ним, и Коновницын, молча и устало слушавший, напомнил ему, что надо идти к светлейшему.


Кутузов, как и все старые люди, мало спал по ночам. Он днем часто неожиданно задремывал; но ночью он, не раздеваясь, лежа на своей постели, большею частию не спал и думал.
Так он лежал и теперь на своей кровати, облокотив тяжелую, большую изуродованную голову на пухлую руку, и думал, открытым одним глазом присматриваясь к темноте.
С тех пор как Бенигсен, переписывавшийся с государем и имевший более всех силы в штабе, избегал его, Кутузов был спокойнее в том отношении, что его с войсками не заставят опять участвовать в бесполезных наступательных действиях. Урок Тарутинского сражения и кануна его, болезненно памятный Кутузову, тоже должен был подействовать, думал он.
«Они должны понять, что мы только можем проиграть, действуя наступательно. Терпение и время, вот мои воины богатыри!» – думал Кутузов. Он знал, что не надо срывать яблоко, пока оно зелено. Оно само упадет, когда будет зрело, а сорвешь зелено, испортишь яблоко и дерево, и сам оскомину набьешь. Он, как опытный охотник, знал, что зверь ранен, ранен так, как только могла ранить вся русская сила, но смертельно или нет, это был еще не разъясненный вопрос. Теперь, по присылкам Лористона и Бертелеми и по донесениям партизанов, Кутузов почти знал, что он ранен смертельно. Но нужны были еще доказательства, надо было ждать.
«Им хочется бежать посмотреть, как они его убили. Подождите, увидите. Все маневры, все наступления! – думал он. – К чему? Все отличиться. Точно что то веселое есть в том, чтобы драться. Они точно дети, от которых не добьешься толку, как было дело, оттого что все хотят доказать, как они умеют драться. Да не в том теперь дело.
И какие искусные маневры предлагают мне все эти! Им кажется, что, когда они выдумали две три случайности (он вспомнил об общем плане из Петербурга), они выдумали их все. А им всем нет числа!»
Неразрешенный вопрос о том, смертельна или не смертельна ли была рана, нанесенная в Бородине, уже целый месяц висел над головой Кутузова. С одной стороны, французы заняли Москву. С другой стороны, несомненно всем существом своим Кутузов чувствовал, что тот страшный удар, в котором он вместе со всеми русскими людьми напряг все свои силы, должен был быть смертелен. Но во всяком случае нужны были доказательства, и он ждал их уже месяц, и чем дальше проходило время, тем нетерпеливее он становился. Лежа на своей постели в свои бессонные ночи, он делал то самое, что делала эта молодежь генералов, то самое, за что он упрекал их. Он придумывал все возможные случайности, в которых выразится эта верная, уже свершившаяся погибель Наполеона. Он придумывал эти случайности так же, как и молодежь, но только с той разницей, что он ничего не основывал на этих предположениях и что он видел их не две и три, а тысячи. Чем дальше он думал, тем больше их представлялось. Он придумывал всякого рода движения наполеоновской армии, всей или частей ее – к Петербургу, на него, в обход его, придумывал (чего он больше всего боялся) и ту случайность, что Наполеон станет бороться против него его же оружием, что он останется в Москве, выжидая его. Кутузов придумывал даже движение наполеоновской армии назад на Медынь и Юхнов, но одного, чего он не мог предвидеть, это того, что совершилось, того безумного, судорожного метания войска Наполеона в продолжение первых одиннадцати дней его выступления из Москвы, – метания, которое сделало возможным то, о чем все таки не смел еще тогда думать Кутузов: совершенное истребление французов. Донесения Дорохова о дивизии Брусье, известия от партизанов о бедствиях армии Наполеона, слухи о сборах к выступлению из Москвы – все подтверждало предположение, что французская армия разбита и сбирается бежать; но это были только предположения, казавшиеся важными для молодежи, но не для Кутузова. Он с своей шестидесятилетней опытностью знал, какой вес надо приписывать слухам, знал, как способны люди, желающие чего нибудь, группировать все известия так, что они как будто подтверждают желаемое, и знал, как в этом случае охотно упускают все противоречащее. И чем больше желал этого Кутузов, тем меньше он позволял себе этому верить. Вопрос этот занимал все его душевные силы. Все остальное было для него только привычным исполнением жизни. Таким привычным исполнением и подчинением жизни были его разговоры с штабными, письма к m me Stael, которые он писал из Тарутина, чтение романов, раздачи наград, переписка с Петербургом и т. п. Но погибель французов, предвиденная им одним, было его душевное, единственное желание.
В ночь 11 го октября он лежал, облокотившись на руку, и думал об этом.
В соседней комнате зашевелилось, и послышались шаги Толя, Коновницына и Болховитинова.
– Эй, кто там? Войдите, войди! Что новенького? – окликнул их фельдмаршал.
Пока лакей зажигал свечу, Толь рассказывал содержание известий.
– Кто привез? – спросил Кутузов с лицом, поразившим Толя, когда загорелась свеча, своей холодной строгостью.
– Не может быть сомнения, ваша светлость.
– Позови, позови его сюда!
Кутузов сидел, спустив одну ногу с кровати и навалившись большим животом на другую, согнутую ногу. Он щурил свой зрячий глаз, чтобы лучше рассмотреть посланного, как будто в его чертах он хотел прочесть то, что занимало его.
– Скажи, скажи, дружок, – сказал он Болховитинову своим тихим, старческим голосом, закрывая распахнувшуюся на груди рубашку. – Подойди, подойди поближе. Какие ты привез мне весточки? А? Наполеон из Москвы ушел? Воистину так? А?
Болховитинов подробно доносил сначала все то, что ему было приказано.
– Говори, говори скорее, не томи душу, – перебил его Кутузов.
Болховитинов рассказал все и замолчал, ожидая приказания. Толь начал было говорить что то, но Кутузов перебил его. Он хотел сказать что то, но вдруг лицо его сщурилось, сморщилось; он, махнув рукой на Толя, повернулся в противную сторону, к красному углу избы, черневшему от образов.
– Господи, создатель мой! Внял ты молитве нашей… – дрожащим голосом сказал он, сложив руки. – Спасена Россия. Благодарю тебя, господи! – И он заплакал.


Со времени этого известия и до конца кампании вся деятельность Кутузова заключается только в том, чтобы властью, хитростью, просьбами удерживать свои войска от бесполезных наступлений, маневров и столкновений с гибнущим врагом. Дохтуров идет к Малоярославцу, но Кутузов медлит со всей армией и отдает приказания об очищении Калуги, отступление за которую представляется ему весьма возможным.
Кутузов везде отступает, но неприятель, не дожидаясь его отступления, бежит назад, в противную сторону.
Историки Наполеона описывают нам искусный маневр его на Тарутино и Малоярославец и делают предположения о том, что бы было, если бы Наполеон успел проникнуть в богатые полуденные губернии.
Но не говоря о том, что ничто не мешало Наполеону идти в эти полуденные губернии (так как русская армия давала ему дорогу), историки забывают то, что армия Наполеона не могла быть спасена ничем, потому что она в самой себе несла уже тогда неизбежные условия гибели. Почему эта армия, нашедшая обильное продовольствие в Москве и не могшая удержать его, а стоптавшая его под ногами, эта армия, которая, придя в Смоленск, не разбирала продовольствия, а грабила его, почему эта армия могла бы поправиться в Калужской губернии, населенной теми же русскими, как и в Москве, и с тем же свойством огня сжигать то, что зажигают?