Эргативные языки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лингвистическая типология
Морфологическая
Аналитические языки
Изолирующие языки
Синтетические языки
Флективные языки
Агглютинативные языки
Полисинтетические языки
Олигосинтетические языки
Морфосинтаксическая
Морфосинтаксическое кодирование
Номинативная
Эргативная
Филиппинская
Активно-стативная
Трёхчленная
Типология порядка слов

Эргати́вные языки́, или языки эргативной типологии (от др.-греч. ἐργάτης «деятельный, действующий») — языки, в грамматике которых доминирует не противопоставление субъекта и объекта, проводимое в языках номинативного строя, а противопоставление агенса (производителя действия) и пациенса (носителя действия).

Эргативность является одной из основных стратегий кодирования глагольных актантов. Она представлена, в частности, в шумерском, баскском, большинстве кавказских, бурушаски, многих папуасских, австралийских, чукотско-камчатских, эскимосско-алеутских, индейских языках.

Значительный вклад в теорию эргативности внесли лингвисты Г. Шухардт, И. И. Мещанинов[1], Г. А. Климов[2], Р. Диксон, Ф. Планк, А. Е. Кибрик[3][4] и др.





Противопоставление эргативной и номинативной стратегий

Если номинативная стратегия, представленная в большинстве языков Европы и Ближнего Востока (индоевропейских, семитских, угро-финских, тюркских), предполагает построение предложения вокруг активного субъекта действия (агенса), который выступает в качестве подлежащего (Вася ловит рыбу), то эргативные языки строят предложение вокруг пассивного объекта (пациенса): Рыба ловится Васей. При этом пациенс, выступающий подлежащим, в большинстве случаев начинает собой предложение и стоит в «абсолютном падеже» или «абсолютиве» — основном, лишенном предлога; агенс же стоит в «эргативном падеже» (эргативе), который и выступает показателем субъекта действия. Таким образом, эргативная конструкция включает: объект действия в абсолютном падеже, субъект в эргативном падеже и связывающий их переходный глагол.

Пример из баскского языка, где абсолютив в единственном числе имеет нулевое окончание (-a — определённый артикль), а эргатив — окончание -k, идущее после артикля:

  • Ehiztariak otsoa harrapatu du (Охотник поймал волка; дословно «Охотником волк пойман был»).

Эргативные языки сближает с номинативными противопоставление переходных и непереходных глаголов. Этим они отличаются от активно-стативных языков; но актанты этих глаголов кодируются несколько иначе. Первый актант, абсолютив, объединяет актант непереходного глагола и объект переходного глагола. Второй актант, эргатив — субъект переходного глагола. Они могут быть маркированы либо падежами, либо маркированием глагольной вершины, либо обоими способами одновременно.

В эргативных языках существует синтаксическое или морфологическое единообразие (порядок слов или грамматический падеж) для дополнения переходного глагола и подлежащего непереходного глагола, при этом подлежащее переходного глагола выражается по-другому.

Это отличается от языков номинативного строя (таких как русский или английский), где подлежащее и переходного, и непереходного глагола отделено от дополнения переходного глагола и выражается сходным образом.

Если использовать принятые обозначения глагольных актантов:

  • O = объект переходного глагола (пациенс) (часто обозначается также как P)
  • S = основной актант непереходного глагола
  • A = субъект переходного глагола (агенс),

то различие эргативной и номинативной систем можно представить в следующем виде:

  Эргативная система Номинативная система
O однообразно другой способ
S однообразно однообразно
A другой способ однообразно

Эргативность на разных уровнях языка

Эргативная конструкция может иногда сочетаться с автономным кодированием значений других когнитивных сфер. Например, в цахурском языке наряду с эргативной конструкцией имеются специальные форманты для выделения смыслового ударения (актуального членения предложения). Например:

maIhamad-e: Xaw alyaʔa-wo-d (Магомед-ERG дом. IV.NOM строить-COP-IV) то есть именно строит (не ломает).
maIhamad-e: Xaw-wo-d alyaʔa (Магомед именно дом, а не что-то другое строит)
maIhamad-e:-wo-d Xaw alyaʔa (Магомед, а не кто-то другой дом строит).

Однако кодирование значений ролевой и когнитивной сфер может быть и кумулятивным. В переходном предложении пациенс (или, точнее, актант с гиперролью абсолютива) обычно совпадает с ремой (грубо говоря, частью предложения, несущей новую информацию) и центром внимания. Если в некотором реальном предложении дело обстоит именно так, то используется обычная эргативная конструкция. Если же, однако, центр внимания смещается на агенс, то предпочтение при кодировке отдается не ролевому, а коммуникативному значению данного актанта, и имя в эргативе перемещается в позицию абсолютива, то есть имеет место залоговое преобразование, называемае антипассивом (иначе «косвенно-переходная» конструкция, когда подлежащее стоит в абсолютном падеже, глагол семантически переходный и морфологически переходный, прямое дополнение — в инструменталисе). Такое явление представлено, в частности, в австралийском языке дирбал. На материале этого языка было впервые описано явление т. н. «расщеплённой эргативности»).

ba-yi yaryai baninyu ??? dygumbi-r yu balgan (CL-NOM.I мужчина. NOM приходить CL-ERG-II женщина-ERG бить «Мужчина пришел и был побит женщиной»/
Ba-yi yaryai baninyu bagun dyugumbil-gu balgal-nga-nyu (CL.DAT.II женщина-DAT бить-ANTIPASS-TENSE «Мужчина пришел и побил женщину».
Из сравнения предложений оригинала с их русскими переводами видно, что там, где в дирбале представлена активная форма глагола, в русском употреблён пассив, и наоборот, там, где в дирбале антипассив, в русском переводе — глагол в форме активного залога.

Дирбал является примером «синтаксически эргативного языка». некоторые другие языки с эргативной конструкцией могут на синтаксическом уровне вести себя аккузативно, то есть иметь синтаксические правила, ориентированные на субъект, аналогично европейским языкам. К таким языкам относится, например, папуасский язык энга, который является «морфологически эргативными», но «синтаксически аккузативными». Лексически эргативный строй проявляется в распределении глаголов на агентивные («переходные») и фактитивные («непереходные»). В синтаксисе эргативный строй выражается корреляцией эргативной и абсолютной конструкций предложения, а также специфическим составом дополнений. Эргативная конструкция характеризуется особым обозначением субъекта переходного действия при форме его объекта, совпадающей с формой субъекта непереходного действия.

Сравните аварское ди-ца бече б-ачана 'я теленка пригнал' (эргативная конструкция), но бече б-ачана 'теленок пришёл' (абсолютная конструкция). Для морфологии характерно наличие эргативного падежа, противопоставленного абсолютному. Оба падежа передают субъектно-объектные отношения синкретически: эргатив имеет функцию субъекта и косвенного объекта (часто — инструмента действия), а абсолютив — функцию субъекта и прямого объекта. При отсутствии в языке системы склонения эти функции выполняют две серии личных показателей в глагольном спряжении — эргативная и абсолютная[2]. Эргативность накладывает свои ограничения и на фонологию, синтагматику языка. Эргативный строй характерен для баскского, большинства кавказских, отдельных древневосточных языков, бурушаски, для многих папуасских, австралийских, чукотско-камчатских[5], эскимосско-алеутских, индейских языков. Эргативность зафиксирована во многих языках различной генетической принадлежности, находящихся на различных континентах (единственным исключением на сегодняшний день является Африка, в языках которой эта конструкция отсутствует).

С позиций синтаксиса русского языка эргативность невозможна, хотя её можно сопоставить с пассивной конструкцией типа «Отец матерью приведен». В русском языке пассивная конструкция является производной и противопоставлена активной: «Мать привела отца». Тогда как в эргативных языках такое противопоставление невозможно. Сравните в арчинском языке: buwa-mu dija o-w-ka (МатьII-ERG отцаI-NOM привелаI).

По мнению Г. А. Климова, эргативность может накладывать определенные ограничения и на фонологическую синтагматику языков[6].

Морфологическая эргативность

Если эргативный язык имеет падежи, то актанты обозначаются так:

  • Агенс (A) маркирован эргативным падежом.
  • Основной актант непереходного глагола (S) и пациенс (субъект переходного глагола) (O) маркированы абсолютивным падежом.

В языках с падежным маркированием актантов обычно окончание имеется у эргативного падежа, но отсутствует у абсолютивного: ниасский язык поступает наоборот.

Баскский язык имеет систему падежного маркирования актантов:

Эргативный язык
Предложение: Gizona etorri da.   Gizonak mutila ikusi du.
Слова: gizon-а etorri da   gizon-а-k mutil-a ikusi du
Дословный перевод: Мужчина-ОПР ABS прибыл   мужчина-ОПР-ERG мальчик-ОПР ABS увидел
Актанты: S Глаголнеперех   A O Глаголперех
Перевод: ‘Мужчина прибыл’.   ‘Мужчина увидел мальчика’.

В баскском существительное gizon — «мужчина», mutil — «мальчик» ( — окончание, играющее роль определенного артикля). Эргативный падеж имеет окончание -k, абсолютивный имеет нулевое окончание. Эргативный падеж обозначает только агенс (субъект переходного глагола), в то время как пациенс (объект переходного глагола) и главный актант непереходного глагола обозначены одним и тем же абсолютивным падежом.

Номинативный же русский язык использует другое падежное маркирование:

Номинативный язык
Предложение: Мужчина прибыл.   Мужчина увидел мальчика.
Слова: мужчина прибыл   мужчина увидел мальчик-а
Дословный перевод: мужчина NOM прибыл   мужчина NOM увидел мальчик ACC
Актанты: S Глаголнеперех   A Глаголперех O
Перевод: ‘Мужчина прибыл’.   ‘Мужчина увидел мальчика’.

В русском языке слово мужчина, и как агенс, и как главный актант непереходного глагола стоит в одном падеже — именительном, или номинативном (с нулевым окончанием), в то время как мальчик, пациенс, стоит в винительном, или аккузативном падеже (с окончанием -а).

Если в языке отсутствует падежное маркирование актантов, эргативность может проявляться другими способами, например, в глагольной морфологии. Например, в абхазском и большинстве майянских языков отсутствует эргативный падеж, но имеется подобная система согласования в глаголе. В абхазском эргативной, номинативной, дативной и поссесивной конструкциям соответствует варьирование классно-личных префиксальных морфем в структуре глагола, выступающего в качестве целого предложения: С-ла Кама и-л-г-еит (моя-собака Кама оно-она-брать-показатель времени) «Мою собаку Кама взяла»; и-б-сы-рб-оит < иара+бара+сара+… (это-тебе(ж.)-я-показываю); и-с-би-рб-оит (это-мне-ты(ж.)-показываешь).

Синтаксическая эргативность

Эргативность в синтаксисе — достаточно редкое явление, среди всех языков с эргативностью в морфологии имеются лишь несколько языков с эргативностью в синтаксисе. Как и в морфологии, в синтаксисе эргативные конструкции могут применяться совместно с номинативными. В зависимости от количества синтаксических выражений, которых агенс переходного глагола уподобляется основному актанту непереходного глагола, говорят о степени эргативности синтаксиса языка. Как правило, эргативность в синтаксисе рассматривается как взаимосвязь между предложениями, так как обычно затрагивает два предложения.

Эргативнось в синтаксисе может проявляться в:

Примеры эргативности в синтаксисе языка дирбал сравнительно с номинативным строем русского языка (знак (i) обозначает кореферентность).

Русский язык (порядок слов SVO):

  1. Отец вернулся.
  2. Отец увидел мать.
  3. Мать увидела отца.
  4. Отец(i) вернулся, и отец(i) увидел мать.
  5. Отец вернулся и ____(i) увидел мать.
  6. Отец(i) вернулся, и мать увидела отца(i).
  7. *Отец вернулся, и мать увидела ____(i). (невозможно, так как S и опущенное O не могут быть кореферентными.)

Дирбал (порядок слов OSV):

  1. Ŋuma banaganyu. (Отец вернулся.)
  2. Yabu ŋumaŋgu buṛan. (досл. Мать отец-ŋgu увидел, т.е. Отец увидел мать.)
  3. Ŋuma yabuŋgu buṛan. (досл. Отец мать-ŋgu увидела, т.е. Мать увидела отца.)
  4. Ŋuma(i) banaganyu, yabu ŋumaŋgu(i) buṛan. (досл. Отец(i) вернулся, мать отец-ŋgu(i) увидел, т.е. Отец вернулся, отец увидел мать.)
  5. *Ŋuma(i) banaganyu, yabu ____(i) buṛan. (досл. *Отец(i) вернулся, мать ____(i) увидел; невозможно, т.к. S и опущенное A не могут быть корефферентными.)</small>
  6. Ŋuma(i) banaganyu, ŋuma(i) yabuŋgu buṛan. (досл. Отец(i) вернулся, отец(i) мать-ŋgu увидела, т.е. Отец вернулся, мать увидела отца.)
  7. Ŋuma(i) banaganyu, ____(i) yabuŋgu buṛan. (досл. Отец(i) вернулся, ____(i) мать-ŋgu увидела, т.е. Отец вернулся, мать увидела отца.)
Предложение: Отец вернулся.   Ŋuma banaganyu.
Слова: отец-∅ вернулся   ŋuma-∅ banaganyu
Дословный перевод: отец-NOM вернулся   отец-ABS вернулся
Актанты: S Глаголнеперех   S Глаголнеперех

Совмещение эргативности с другими стратегиями

Эргативные языки синтаксически чрезвычайно разнообразны. Так, если в одних языках (например, в нахско-дагестанских) эргативная конструкция является жестким способом кодирования ядерных актантов, зависящим исключительно от управляющих свойств глагола, в других языках (например, в картвельских, индийских, и в частности в хинди) она ограничена обычно планом прошедшего времени (наоборот в эргативном баскском языке в части форм прошедшего времени возможны номинативные конструкции)[7], в третьих (в чукотско-камчатских, австралийских языках) эргативная конструкция при переходных глаголах допускает преобразование, аналогичное пассиву аккузативных языков. Совмещение в одном языке эргативной конструкции с другими типами кодирования известно под именем расщеплённой эргативности.

Примеры:

  • в грузинском языке:

ბიჭმა შეჭამა სადილი [бич-ма шечама садил-и] — мальчик съел обед;

ბიჭი ისვენებდა [бич-и исвенебда] — мальчик отдыхает. (В первом случае «мальчик» стоит в эргативном падеже, во втором — в именительном, который является для грузинского языка основным).

  • в хинди:

Raam ciTThii likhtaa hai [Рам письмо пишет] (субъектное согласование, номинативная конструкция);

Raam ne ciTThii likhii [Рам письмо написал] (немаркированное прямое дополнение, объектное согласование, эргативная конструкция);

Raam ne ciTThii ko likhaa [Рам письмо написал] (маркированное «дативное» прямое дополнение, нейтральная конструкция, эргативная конструкция).

Грузинский язык использует эргативные конструкции, но только в прошедшем времени. Например:

Katsi vashls chams. (კაცი ვაშლს ჭამს) «Человек ест яблоко».
Katsma vashli chama. (კაცმა ვაშლი ჭამა) «Человек съел яблоко».

Kats- — корень слова, обозначающего «человек». В первой фразе (настоящее время) агенс находится в именительном падеже (номинативе) — (katsi). Во втором предложении корень Kats- маркирован эргативным суффиксом -ma.

Однако в грузинском языке имеются непереходные глаголы, требующие эргатива у существительного в прошедшем времени.

Katsma daatsemina. (კაცმა დააცემინა) «Человек чихнул».

Несмотря на то, что глагол «чихнуть» очевидно непереходный, он употребляется подобно переходным глаголам. В грузинском языке имеются несколько подобных глаголов. В настоящее время не существует удовлетворительного объяснения этого явления. Одно объяснение предполагает, что ранее глаголы, подобные «чихнуть» имели прямое дополнение (в данном случае дополнением могло быть слово «нос», то есть «чихнуть носом»), по прошествии времени дополнение отпало, но сохранилось употребление, свойственное переходным глаголам.

Если в одних эргативных языках наблюдается сходство синтаксического поведения номинатива непереходного глагола с субъектом (в терминах номинативных языков), то в других языках такого сходства не наблюдается. Наконец, более детальное описание ряда языков, относившихся ранее к эргативным, показало, что не во всех из них реализована именно эргативная конструкция. Кроме аккузативной и эргативной, возможны и другие конструкции, в частности активная и трёхчленная, при которой для оформления ядерных актантов при переходных и непереходных глаголов используется не две, а три различных кодировки.

Эргативность в диахронии

Одна из теорий появления эргативного строя предполагает, что в связи с развитием пассивной конструкции («Дом построен рабочими»), она могла постепенно вытеснить или значительно сузить употребление актива — что могло в частности, произойти во многих индоиранских языках.

Другая считает эргативный строй исторически более древним, ссылаясь на то, что он сохранился в основном в ареалах, географически или политически изолированных от соседей. Так эргативность проявляется в баскском, тибетском, грузинском, австралийских языках. В этом случае предполагается, что выделение агенса произошло позже, долгое время он был растворен в сказуемом (ср. русские местоименные формы «иду к тебе», где агенс не выделен специально, однако, сигнализируется глаголом) — и потому пациенс получил первичное и более полное развитие. С этой точки зрения, эргативная система постепенно уходит, уступая место более поздней — номинативной.

Как в эргативных, так и в номинативных языках обычно имеются реликты более древнего активного строя в виде именных классов.

Аналоги эргативности в номинативных языках

В русском языке близки к эргативным некоторые синтаксические конструкции, распространенные в северорусских говорах, разговорной речи и канцелярите[8]:

  • В северорусских говорах: а) с переходными глаголами: На кухне нельзя ни на минутку оставить ничего: у кошки уже стащена рыбина (то есть «кошка стащила рыбу»); Я по пути зашла бы за хлебом, да у меня денег было мало взято; б) с непереходными глаголами: Тут у трактора пройдено; У автомобиля идено; У них уехано в город; У волков здесь хожено[9][10].
  • Разговорная речь: У меня в комнате убрано; У него прочитана уже вся литература.
  • В канцелярите, в журналистской речи: Мной был подписан указ; Нами было принято решение; Депутатом поставлен вопрос; Боевиками совершено нападение на блокпост.

См. также

Напишите отзыв о статье "Эргативные языки"

Примечания

  1. Мещанинов И. И., Эргативная конструкция в языках различных типов, Л., 1967
  2. 2,0 2,1 Климов Г. А., Очерк общей теории эргативности, М., 1973
  3. Кибрик А. Е., Материалы к типологии эргативности. — Предварительные публикации ИРЯ АН СССР. Вып. 126—130, 140—141. М., 1979—1981
  4. [www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/ERGATIVNAYA_KONSTRUKTSIYA.html Кибрик А. Е., Эргативная конструкция предложения]
  5. [www.philology.ru/linguistics4/volodin-skorik-97.htm А. П. Володин, П. Я. Скорик, Чукотский язык // Языки мира. Палеоазиатские языки. — М., 1997. — С. 23-39]
  6. Климов Г. А., Эргативный строй // Лингвистический энциклопедический словарь, М., 1990
  7. Зыцарь Ю. В., Баскский язык // Лингвистический энциклопедический словарь, М., 1990
  8. [www.mgimo.ru/files/31382/31382.pdf Сигорский, А. А., Хинди и русский в зеркале друг друга: некоторые аспекты грамматики и функционирования // Лингвострановедение: методы анализа, технология обучения. Третий межвузовский семинар по лингвострановедению 8-9 июня 2005 г. Ч. 1 Языки в аспекте лингвострановедения. Отв. ред. : Л. Г. Веденина. МГИМО-Университет, 2006, 220 с.]
  9. Маслов Ю. С., Очерки по аспектологии, Л., 1984
  10. Кузьмина И. Б., Немченко Е. В., Синтаксис причастных форм в русских говорах, М., 1971

Ссылки

  • [www.philology.ru/linguistics1/meshchaninov-67.htm И. И. Мещанинов. Основные грамматические формы эргативного типа предложения]

Отрывок, характеризующий Эргативные языки

– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рому была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
– Ну ка ты, силач, – обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском выворотип дубовую раму.
– Всю вон, а то подумают, что я держусь, – сказал Долохов.
– Англичанин хвастает… а?… хорошо?… – говорил Анатоль.
– Хорошо, – сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно. «Слушать!»
крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
– Я держу пари (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? – прибавил он, обращаясь к англичанину.
– Нет, пятьдесят, – сказал англичанин.
– Хорошо, на пятьдесят империалов, – что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном) и не держась ни за что… Так?…
– Очень хорошо, – сказал англичанин.
Анатоль повернулся к англичанину и, взяв его за пуговицу фрака и сверху глядя на него (англичанин был мал ростом), начал по английски повторять ему условия пари.
– Постой! – закричал Долохов, стуча бутылкой по окну, чтоб обратить на себя внимание. – Постой, Курагин; слушайте. Если кто сделает то же, то я плачу сто империалов. Понимаете?
Англичанин кивнул головой, не давая никак разуметь, намерен ли он или нет принять это новое пари. Анатоль не отпускал англичанина и, несмотря на то что тот, кивая, давал знать что он всё понял, Анатоль переводил ему слова Долохова по английски. Молодой худощавый мальчик, лейб гусар, проигравшийся в этот вечер, взлез на окно, высунулся и посмотрел вниз.
– У!… у!… у!… – проговорил он, глядя за окно на камень тротуара.
– Смирно! – закричал Долохов и сдернул с окна офицера, который, запутавшись шпорами, неловко спрыгнул в комнату.
Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно. Спустив ноги и расперевшись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, опустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку. Анатоль принес две свечки и поставил их на подоконник, хотя было уже совсем светло. Спина Долохова в белой рубашке и курчавая голова его были освещены с обеих сторон. Все столпились у окна. Англичанин стоял впереди. Пьер улыбался и ничего не говорил. Один из присутствующих, постарше других, с испуганным и сердитым лицом, вдруг продвинулся вперед и хотел схватить Долохова за рубашку.
– Господа, это глупости; он убьется до смерти, – сказал этот более благоразумный человек.
Анатоль остановил его:
– Не трогай, ты его испугаешь, он убьется. А?… Что тогда?… А?…
Долохов обернулся, поправляясь и опять расперевшись руками.
– Ежели кто ко мне еще будет соваться, – сказал он, редко пропуская слова сквозь стиснутые и тонкие губы, – я того сейчас спущу вот сюда. Ну!…
Сказав «ну»!, он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса. Один из лакеев, начавший подбирать стекла, остановился в согнутом положении, не спуская глаз с окна и спины Долохова. Анатоль стоял прямо, разинув глаза. Англичанин, выпятив вперед губы, смотрел сбоку. Тот, который останавливал, убежал в угол комнаты и лег на диван лицом к стене. Пьер закрыл лицо, и слабая улыбка, забывшись, осталась на его лице, хоть оно теперь выражало ужас и страх. Все молчали. Пьер отнял от глаз руки: Долохов сидел всё в том же положении, только голова загнулась назад, так что курчавые волосы затылка прикасались к воротнику рубахи, и рука с бутылкой поднималась всё выше и выше, содрогаясь и делая усилие. Бутылка видимо опорожнялась и с тем вместе поднималась, загибая голову. «Что же это так долго?» подумал Пьер. Ему казалось, что прошло больше получаса. Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть всё тело, сидевшее на покатом откосе. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его. Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что всё вокруг зашевелилось. Он взглянул: Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело.
– Пуста!
Он кинул бутылку англичанину, который ловко поймал ее. Долохов спрыгнул с окна. От него сильно пахло ромом.
– Отлично! Молодцом! Вот так пари! Чорт вас возьми совсем! – кричали с разных сторон.
Англичанин, достав кошелек, отсчитывал деньги. Долохов хмурился и молчал. Пьер вскочил на окно.
Господа! Кто хочет со мною пари? Я то же сделаю, – вдруг крикнул он. – И пари не нужно, вот что. Вели дать бутылку. Я сделаю… вели дать.
– Пускай, пускай! – сказал Долохов, улыбаясь.
– Что ты? с ума сошел? Кто тебя пустит? У тебя и на лестнице голова кружится, – заговорили с разных сторон.
– Я выпью, давай бутылку рому! – закричал Пьер, решительным и пьяным жестом ударяя по столу, и полез в окно.
Его схватили за руки; но он был так силен, что далеко оттолкнул того, кто приблизился к нему.
– Нет, его так не уломаешь ни за что, – говорил Анатоль, – постойте, я его обману. Послушай, я с тобой держу пари, но завтра, а теперь мы все едем к***.
– Едем, – закричал Пьер, – едем!… И Мишку с собой берем…
И он ухватил медведя, и, обняв и подняв его, стал кружиться с ним по комнате.


Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе. О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардию Семеновского полка прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас же переведенный в гвардейские прапорщики. Гвардия уже вышла из Петербурга 10 го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов.
У Ростовых были именинницы Натальи, мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной.
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. Медлительность ее движений и говора, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, как домашний человек, сидела тут же, помогая в деле принимания и занимания разговором гостей. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду.
«Очень, очень вам благодарен, ma chere или mon cher [моя дорогая или мой дорогой] (ma сherе или mon cher он говорил всем без исключения, без малейших оттенков как выше, так и ниже его стоявшим людям) за себя и за дорогих именинниц. Смотрите же, приезжайте обедать. Вы меня обидите, mon cher. Душевно прошу вас от всего семейства, ma chere». Эти слова с одинаковым выражением на полном веселом и чисто выбритом лице и с одинаково крепким пожатием руки и повторяемыми короткими поклонами говорил он всем без исключения и изменения. Проводив одного гостя, граф возвращался к тому или той, которые еще были в гостиной; придвинув кресла и с видом человека, любящего и умеющего пожить, молодецки расставив ноги и положив на колена руки, он значительно покачивался, предлагал догадки о погоде, советовался о здоровье, иногда на русском, иногда на очень дурном, но самоуверенном французском языке, и снова с видом усталого, но твердого в исполнении обязанности человека шел провожать, оправляя редкие седые волосы на лысине, и опять звал обедать. Иногда, возвращаясь из передней, он заходил через цветочную и официантскую в большую мраморную залу, где накрывали стол на восемьдесят кувертов, и, глядя на официантов, носивших серебро и фарфор, расставлявших столы и развертывавших камчатные скатерти, подзывал к себе Дмитрия Васильевича, дворянина, занимавшегося всеми его делами, и говорил: «Ну, ну, Митенька, смотри, чтоб всё было хорошо. Так, так, – говорил он, с удовольствием оглядывая огромный раздвинутый стол. – Главное – сервировка. То то…» И он уходил, самодовольно вздыхая, опять в гостиную.