Типология порядка слов

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Порядок слов»)
Перейти к: навигация, поиск
Внешние изображения
[wals.info/feature/81A#2/18.0/152.8 Карта WALS 81А: Order of Subject, Object and Verb.]

Типология порядка слов (в предложении) — один из методов типологической классификации языков, используемых в лингвистической типологии, основанный на понятии базового порядка составляющих: подлежащего (англ. subject), сказуемого (англ. verb) и прямого дополнения (англ. object). Термины «подлежащее» (англ. subject) и «прямое дополнение» (англ. object) в данном случае используются не строго, но для обозначения агентивного и пациентивного участников ситуации[1]. Современное состояние типологии базового порядка слов представлено во Всемирном атласе языковых структур, см. карту WALS 81А.

Начало современному изучению типологии базового порядка составляющих в языках мира было положено во второй половине XX в. американским лингвистом Джозефом Гринбергом[2]. Гринберг выделил шесть базовых порядков составляющих в предложении — SOV, SVO, VSO, VOS, OVS, OSV — и установил некоторые импликативные отношения между этим и другими порядками, например, с вероятностью, большей, чем случайная, можно ожидать, что в языках с доминирующим порядком VSO зависимое прилагательное стоит после существительного[3]. Однако в современной лингвистике базовый порядок составляющих в предложении не считается достаточным для типологической классификации порядка слов в языках мира и определяющим все частные порядки, такие как порядок расположения адлогов и именных групп и др.[4]





Определение базового порядка составляющих

Определение базового порядка составляющих требует ответа на некоторые вопросы. Во-первых, необходимо понимать, какой порядок составляющих следует считать базовым для того или иного языка. Так, один из ведущих специалистов по типологии порядка слов и редактор Всемирного атласа языковых структур Мэтью Драйер использует для определения базового порядка два критерия: прагматическую (а также фонетическую, морфологическую и синтаксическую) нейтральность и частотность в корпусах текстов[5]. Притом далеко не все языки допускают только один, жёсткий, вариант порядка — во многих языках грамматичными, хоть и не всегда нейтральными, могут быть несколько, как, например, в русском (русский относится к языкам SVO[1]):

(1) Кошка пьёт молоко. (SVO)
Кошка молоко пьёт. (SOV)
Пьёт молоко кошка. (VOS)
Пьёт кошка молоко. (VSO)
Молоко пьёт кошка. (OVS)
Молоко кошка пьёт. (OSV)

Во-вторых, базовый порядок составляющих должен определяться на материале массива особым образом отобранных предложений. Эти предложения должны быть синтаксически независимыми (а не придаточными), декларативными (повествовательными) и содержащими полные аргументные именные группы (а не местоимения, при которых порядок может отличаться). Кроме того, отдается предпочтение неаналитическим (то есть не состоящим из смыслового и вспомогательного глагола, как, например, составные формы будущего времени в русском языке — «будет делать») формам глагола; если это невозможно, положение определяется по смысловому глаголу (см. случай немецкого языка[1]). Драйер приводит пример такого предложения[1]:

(2) [The dog] chased [the cat].
Собака преследовала кошку.
S V O

Предложение в (2) является повествовательным, а не, например, вопросительным, синтаксически независимым, так как нет клаузы, от которой оно бы зависело, а также содержит полные аргументные именные группы the dog (рус. «собака») и the cat (рус. «кошка»). На основе подобных предложений определяется базовый порядок составляющих (базовый порядок в английском языке — SVO[1]). Когда в вышеприведенных условиях не обнаруживается явных предпочтений, язык рассматривается как имеющий свободный порядок членов предложения. Такая методика часто подвергается сомнению, поскольку представляется весьма ненадежным определение базового порядка составляющих в языке на основании анализа одного типа клауз из всех имеющихся в языке синтаксических средств[1].

Языки с базовым порядком SOV

Среди естественных языков SOV является наиболее популярным типом: по данным WALS, к этому типу относится 565 языков из 1377 рассмотренных, то есть более 40 % языков[1]. Языки SOV засвидетельствованы во всех ареалах Земного шара, наименьшая концентрация наблюдается в Европе, где, по данным карты, они представлены лужицкими языками, турецким, баскским, карачаево-балкарским, башкирским, татарским, крымскотатарским, караимским, крымчакским, кумыкским и урумским языком. К языкам SOV также относятся айнский язык (Япония), арчинский язык (Дагестан), ительменский язык (Камчатский край), корейский язык (Корея), сомалийский язык (Великое Сомали), тибетский язык (Тибет), хинди (Индия), хопи (США), японский язык (Япония) и мн. др. Например, в японском языке:

(3) 私は 箱を 開けました。
ватаси ва хако о акэмасита[6]
я ТЕМА коробка ВИН.П. открыть ПРОШ.ВР., ВЕЖЛ.РЕЧЬ
S O V
'Я открыл(а) коробку'.

Языки с базовым порядком SVO

Из 1377 языков, включенных на данный момент в карту Всемирного атласа языковых структур под номером 81А, порядок SVO наблюдается в 488 языках. В совокупности на языки с субъектом в первой позиции приходится более 75 % от общего числа языков (1053 из 1377). По данным WALS, языки SVO доминируют в Европе, наименьшая концентрация отмечается в Северной Америке и северной части Азии. К языкам SVO принадлежат такие языки как русский, английский, украинский, болгарский, вьетнамский, гуарани (Южная Америка), индонезийский, йоруба (Нигерия), латышский, ротума (Фиджи), суахили (Африка), финский, хауса, яванский и др. Например, в мандаринском китайском:

(4) 收到了 一封 信。
Zhāng shōudào-le yi-fēng xìn.
Чжан получил один письмо
S V O
'Чжан получил письмо'.

SVO является самым распространенным порядком слов в креольских языках, что может указывать на его «естественность» в человеческой психологии. Возможно, в его популярности сыграла роль «физическая метафора». Например, при бросании предмета внимание естественным образом переходит от бросающего (подлежащее) к пути летящего объекта (сказуемое) и затем к цели (дополнение)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3662 дня].

Языки с базовым порядком VSO

Порядок VSO наблюдается в 95 языках; языки VSO и VOS оказываются в этой выборке намного более малочисленными, чем языки SVO и SOV. По данным атласа, языки VSO представлены везде, за исключением континентальной части Евразии и Австралии. Среди европейских языков порядок VSO отмечают только в кельтских языках (ирландском, валлийском, шотландском). Другими примерами таких языков могут служить кабильский язык (Северная Африка), масайский язык (Восточная Африка), шомпенский язык (Малайский архипелаг), гавайский язык (Океания), чатино (Мезоамерика) и др. Например, в литературном арабском языке:

(5) yaqraʼu l-mudarrisu l-kitāba
читает учитель книгу
V S O
'Учитель читает книгу'.

Языки с базовым порядком VOS

В выборке карты WALS 81A представлено 25 языков с базовым порядком VOS, которые встречаются в Океании и Америке, а также на Мадагаскаре и на Малайском архипелаге. Примерами языков VOS могут служить язык вари (Южная Америка), язык тоба (Суматра), язык кирибати (Микронезия). Например, в ниасском языке (Индонезия, остров Ниас):

(6) man-uri zawi Vasui
держать. IPF скот Фасуи
V O S
'Фасуи держит скот'.

Языки с базовым порядком OVS

Всемирный атлас языковых структур насчитывает всего 15 языков с начальной позицией объекта, из них 11 языков с базовым порядком OVS. К ним относятся, в том числе, языки хишкарьяна (Бразилия), шингу-асурини (Бразилия), кубео (Колумбия), мангарайи (Австралия) и др. Например, в хишкарьяна:

(7) toto yahosɨye kamara
человек схватил ягуар
O V S
'Ягуар схватил человека'.

Несмотря на то, что языки с базовым порядком OVS являются типологически редкими, такой порядок построения предложения встречается в языках со свободным порядком слов, например, в русском, см. пример выше. Интересно, что этот тип (как один из наиболее редко встречающихся), был избран для клингона, языка вымышленной инопланетной расы из сериала «Стар Трек», что делает синтаксис этого языка непривычным для среднего американского или европейского зрителя.

Языки с базовым порядком OSV

В WALS приведены четыре языка, относящиеся к типу OSV: кве (Южная Африка), надеб (Бразилия), тобати (Индонезия) и вик-нгатан (Австралия). М. Драйер приводит следующий пример из языка надеб:

(8) awad kalapéé hapʉ́h
ягуар ребенок видит
O S V
'Ребенок видит ягуара'.

Следует понимать, что выборка из 1377 не является абсолютно полной и представляющей все языки планеты, кроме того, многие языки из самой выборки описаны недостаточно, так что их отнесение к тому или иному типу зачастую может быть ошибочной. Помимо всего прочего, порядок OSV используется во многих языках с другими базовыми порядками в определенных синтаксических целях, к примеру, в английском языке, обычно в будущем времени или с союзом but, например, в предложениях «To Rome I shall go!» (рус. «В Рим я отправлюсь!»), «I hate oranges, but apples I’ll eat!» (рус. «Я ненавижу апельсины, но яблоки я съем!») и в определительном придаточном предложении, где прямым или косвенным дополнением является относительное местоимение (ср. «What I do is my own business»).

Такой порядок слов встречается в некоторых искусственных языках, например, в Teonaht, и часто выбирается изобретателями языков за его необычное звучание: подобный порядок составляющих использует персонаж магистр Йода из киноэпопеи «Звёздные войны».

Языки с двумя базовыми порядками составляющих

Внешние изображения
[wals.info/combinations/81B#2/8.8/148.1 Карта WALS 81B: Languages with two Dominant Orders of Subject, Object, and Verb.]

Для некоторых языков определение базового порядка составляющих по методике, описанной выше, невозможно, поэтому во Всемирном атласе языковых структур существует отдельная карта для языков, в которых выделяются два доминирующих порядка. Выделены пять комбинаций: SOV или SVO (29 языков), VSO или VOS (14 языков), SVO или VSO (13 языков), SVO или VOS (8 языков) и SOV или OVS (три языка). Не стоит, однако, понимать, что другие комбинации невозможны: отсутствие комбинации OVS или OSV означает только то, что язык, порядок составляющих которого можно было бы описать таким образом, не попал в исследовательскую выборку.

Следует отметить, что основания постулировать в языке два равнозначных порядка ещё более размытые, чем в случае с одним базовым порядком, а получаемая в результате типология обладает меньшей предсказательной силой, поскольку не учитывает отношения между якобы равнозначными порядками в языках. Группы получаются весьма разнородными, поскольку в разных языках условия варьирования порядков могут различаться и контролироваться как семантикой и прагматикой предложения, так и формальным синтаксическим контекстом, как в немецком языке (его относят к языкам SOV/SVO), см. пример Драйера:

(9) a) [Der Lehrer] trink-t [das Wasser].
DEF учитель пить-3SG DEF вода
'Учитель пьет воду'.
б) [Der Lehrer] ha-t [das Wasser] getrunken.
DEF учитель иметь-3SG DEF воду пить. PAST.PTCPL
'Учитель выпил воду'. (досл. 'Учитель имеет воду выпитой')

Глагол, который несет личные показатели (смысловой, как в (9а) или служебный, как в (9б)), располагается на втором месте, поэтому, как отмечает Драйер, на уровне грамматики немецкий язык принадлежит к типу V2 (англ. verb-second), где глагол всегда располагается на втором месте, однако тот факт, что причастие смыслового глагола располагается после объекта, заставляет классифицировать немецкий как язык SOV/SVO[1].

Языки с базовым порядком V2 (Verb Second)

При таком базовом порядке вторым членом повествовательного независимого и нейтрального предложения всегда является сказуемое. Порядок слов V2 встречается в германских языках, некоторых рето-романских языках, синтаксис типа V2 был также широко распространён в средневаллийском, а также французском (на определенной стадии его развития).

Существует два вида языков V2:

  • Языки CP-V2 (например, шведский), разрешают изменение порядка слов только в главном предложении.
  • Языки IP-V2 (например, исландский и идиш) разрешают изменение порядка слов также в придаточных предложениях.

Обозначения CP и IP происходят из теории генеративной грамматики, согласно которой существует особая часть речи — комплементайзер (C), которая в традиционной лингвистике в целом соответствует подчинительному союзу. В языках CP-V2 на его место перемещается сказуемое. Если оно уже занята союзом «что» (в придаточном предложении), изменение порядка слов запрещено. В языках IP существует позиция I, которая находится сразу после комплементайзера и никогда не занята (кроме как после перемещения типа V2), и поэтому изменение порядка слов в придаточных предложениях разрешено. Кашмири представляет собой третий, промежуточный тип, в котором разрешено изменение порядка слов в главном и объектно-сентенциональных придаточных предложениях, но не в определительном придаточном.

На ранних стадиях английский был языком типа V2, и сохранил некоторые остатки бывшей структуры. Она может встречаться:

  • в фиксированных фразах: 'so am I'
  • обстоятельственных временных оборотах: 'not once has he bothered to phone'
  • в структурах типа 'I didn’t go and neither did he'.

Было показано, что в английском языке порядок слов раньше соответствовал схеме SVO вида IP-V2, а также, что такой порядок слов после небольших изменений мог развиться в простой тип SVO, к которому английский язык принадлежит в настоящее времяК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3662 дня].

Объяснения и альтернативные классификации

Внешние изображения
[wals.info/feature/82A#2/18.0/152.8 Карта WALS 82A: Order of Subject and Verb.]
[wals.info/feature/83A#2/18.0/152.8 Карта WALS 83A: Order of Object and Verb.]

Принцип классификации, предложенный Гринбергом, оказался не универсальным, поскольку в каких-то языках один из элементов S, V или O может располагаться в предложении свободно, в речи часто один из элементов может опускаться и нет возможности учитывать непереходные предложения. Американский лингвист Уинфред Леман[7] первым обратился к альтернативной классификации по параметру VO/OV. Согласно его теории, этот порядок является главным среди всех прочих частных порядков и определяет их поведение: относящиеся к имени зависимые находятся со стороны имени, относящиеся к глаголу — со стороны глагола. Однако такой подход не предлагал объяснения, почему порядок зависимых от имени должен определяться именно по отношению к объекту (а не субъекту).

В публикации 1992-го года М. Драйер показывает на выборке из 625 языков, распределенных по макроареалам, что существует немало частных порядков, для которых наблюдается статистически значимая корреляциия с VO/OV (например, адлог и именная группа, артикль и существительное и др., хотя порядок существительного и зависимого прилагательного, а также нек. др., не коррелируют с VO/OV[8]). Для объяснения фактов Драйером была выдвинута теория «направления ветвления» (Branching Direction Theory), согласно которой неветвящиеся (нефразовые) категории в отношении порядка ведут себя как V, а ветвящиеся (фразовые) — как O; все языки стремятся достичь состояния, когда все коррелирующие порядки построены одинаково, по модели VO или OV. Такая синтаксическая структура более предсказуема, поэтому, как предполагает Драйер, обрабатывается эффективнее и проще. Однако известно, что базовый порядок слов в языке может меняться (пример см. ниже), причем изменения эти могут происходить и в ходе языкового контакта; тогда, если бы все языки стремились к естественному упрощению синтаксической структуры, то, должно быть, давно его достигли, в то время как существует большое количество языков, не соответствующее идеальным типам.

В качестве примера языка, где изменялся базовый порядок составляющих, можно привести валлийский язык. Так, известно, что в древневаллийском языке были возможны в нейтральном контексте как предложения с порядком VSO (которые встречаются чаще), так и с порядком SVO[9]. В средневаллийский период базовым был порядок V2, однако затем порядок V2 был утрачен, и в современном валлийском языке базовым является порядок VSO, а V2 сохранился только в определенных маркированных конструкциях[10], например:

(10) Ci a welodd [y ffermwr].
собака PART увидел DEF фермер
O V S
'Собаку увидел фермер'. (а не кошку)

См. также

Напишите отзыв о статье "Типология порядка слов"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Dryer 2013b
  2. Журинская 1990
  3. Greenberg 1963
  4. «The order of constituents of the clause is one of the most important word order typological parameters, indeed,.. some linguists have made it into the major typological parameter.» — Comrie 1989
  5. Dryer 2013a
  6. Транскрипция по системе Поливанова.
  7. Lehmann 1973
  8. Dryer 1992
  9. Фалилеев 2002
  10. Willis 1998

Литература

  • Comrie, Bernard. Language Universals and Linguistic Typology. — Chicago Press, 1989.
  • Dryer, Matthew S. Determining Dominant Word Order (англ.) // Dryer, Matthew S. & Haspelmath, Martin (eds.) The World Atlas of Language Structures Online. — Leipzig: Max Planck Institute for Evolutionary Anthropology, 2013a.
  • Dryer, Matthew S. Order of Subject, Object and Verb (англ.) // Dryer, Matthew S. & Haspelmath, Martin (eds.) The World Atlas of Language Structures Online. — Leipzig: Max Planck Institute for Evolutionary Anthropology, 2013b.
  • Dryer, Matthew S. Order of Subject, Object and Verb (англ.) // Language 68. — 1992. — С. 81-138.
  • Greenberg, Joseph H. Some Universals of Grammar with Particular Reference to the Order of Meaningful Elements (англ.) // Greenberg, Joseph H. (ed.), Universals of Human Language. — Cambridge, Mass: MIT Press., 1963. — С. 73-113.
  • Hoffman, Joel. Syntactic and Paratactic Word Order Effects. — University of Maryland at College Park, 1996.
  • Lehmann, Winfred P. A Structural Principle of Language and Its Implications (англ.) // Language 49. — 1973. — С. 47-66.
  • Willis, David. Syntactic Change in Welsh: A Study of the Loss of Verb-Second. — OUP, 1998.
  • Журинская М. А. Типологическая классификация языков (рус.) // Лингвистический энциклопедический словарь. Гл. ред. В. Н. Ярцева.. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 511-512.
  • Фалилеев А. И. Древневаллийский язык. — СПб: Наука, 2002.

Отрывок, характеризующий Типология порядка слов

Когда Пьер уехал и сошлись вместе все члены семьи, его стали судить, как это всегда бывает после отъезда нового человека и, как это редко бывает, все говорили про него одно хорошее.


Возвратившись в этот раз из отпуска, Ростов в первый раз почувствовал и узнал, до какой степени сильна была его связь с Денисовым и со всем полком.
Когда Ростов подъезжал к полку, он испытывал чувство подобное тому, которое он испытывал, подъезжая к Поварскому дому. Когда он увидал первого гусара в расстегнутом мундире своего полка, когда он узнал рыжего Дементьева, увидал коновязи рыжих лошадей, когда Лаврушка радостно закричал своему барину: «Граф приехал!» и лохматый Денисов, спавший на постели, выбежал из землянки, обнял его, и офицеры сошлись к приезжему, – Ростов испытывал такое же чувство, как когда его обнимала мать, отец и сестры, и слезы радости, подступившие ему к горлу, помешали ему говорить. Полк был тоже дом, и дом неизменно милый и дорогой, как и дом родительский.
Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом. Не было этой всей безурядицы вольного света, в котором он не находил себе места и ошибался в выборах; не было Сони, с которой надо было или не надо было объясняться. Не было возможности ехать туда или не ехать туда; не было этих 24 часов суток, которые столькими различными способами можно было употребить; не было этого бесчисленного множества людей, из которых никто не был ближе, никто не был дальше; не было этих неясных и неопределенных денежных отношений с отцом, не было напоминания об ужасном проигрыше Долохову! Тут в полку всё было ясно и просто. Весь мир был разделен на два неровные отдела. Один – наш Павлоградский полк, и другой – всё остальное. И до этого остального не было никакого дела. В полку всё было известно: кто был поручик, кто ротмистр, кто хороший, кто дурной человек, и главное, – товарищ. Маркитант верит в долг, жалованье получается в треть; выдумывать и выбирать нечего, только не делай ничего такого, что считается дурным в Павлоградском полку; а пошлют, делай то, что ясно и отчетливо, определено и приказано: и всё будет хорошо.
Вступив снова в эти определенные условия полковой жизни, Ростов испытал радость и успокоение, подобные тем, которые чувствует усталый человек, ложась на отдых. Тем отраднее была в эту кампанию эта полковая жизнь Ростову, что он, после проигрыша Долохову (поступка, которого он, несмотря на все утешения родных, не мог простить себе), решился служить не как прежде, а чтобы загладить свою вину, служить хорошо и быть вполне отличным товарищем и офицером, т. е. прекрасным человеком, что представлялось столь трудным в миру, а в полку столь возможным.
Ростов, со времени своего проигрыша, решил, что он в пять лет заплатит этот долг родителям. Ему посылалось по 10 ти тысяч в год, теперь же он решился брать только две, а остальные предоставлять родителям для уплаты долга.

Армия наша после неоднократных отступлений, наступлений и сражений при Пултуске, при Прейсиш Эйлау, сосредоточивалась около Бартенштейна. Ожидали приезда государя к армии и начала новой кампании.
Павлоградский полк, находившийся в той части армии, которая была в походе 1805 года, укомплектовываясь в России, опоздал к первым действиям кампании. Он не был ни под Пултуском, ни под Прейсиш Эйлау и во второй половине кампании, присоединившись к действующей армии, был причислен к отряду Платова.
Отряд Платова действовал независимо от армии. Несколько раз павлоградцы были частями в перестрелках с неприятелем, захватили пленных и однажды отбили даже экипажи маршала Удино. В апреле месяце павлоградцы несколько недель простояли около разоренной до тла немецкой пустой деревни, не трогаясь с места.
Была ростепель, грязь, холод, реки взломало, дороги сделались непроездны; по нескольку дней не выдавали ни лошадям ни людям провианта. Так как подвоз сделался невозможен, то люди рассыпались по заброшенным пустынным деревням отыскивать картофель, но уже и того находили мало. Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало – жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
Павлоградский полк в делах потерял только двух раненых; но от голоду и болезней потерял почти половину людей. В госпиталях умирали так верно, что солдаты, больные лихорадкой и опухолью, происходившими от дурной пищи, предпочитали нести службу, через силу волоча ноги во фронте, чем отправляться в больницы. С открытием весны солдаты стали находить показывавшееся из земли растение, похожее на спаржу, которое они называли почему то машкин сладкий корень, и рассыпались по лугам и полям, отыскивая этот машкин сладкий корень (который был очень горек), саблями выкапывали его и ели, несмотря на приказания не есть этого вредного растения.
Весною между солдатами открылась новая болезнь, опухоль рук, ног и лица, причину которой медики полагали в употреблении этого корня. Но несмотря на запрещение, павлоградские солдаты эскадрона Денисова ели преимущественно машкин сладкий корень, потому что уже вторую неделю растягивали последние сухари, выдавали только по полфунта на человека, а картофель в последнюю посылку привезли мерзлый и проросший. Лошади питались тоже вторую неделю соломенными крышами с домов, были безобразно худы и покрыты еще зимнею, клоками сбившеюся шерстью.
Несмотря на такое бедствие, солдаты и офицеры жили точно так же, как и всегда; так же и теперь, хотя и с бледными и опухлыми лицами и в оборванных мундирах, гусары строились к расчетам, ходили на уборку, чистили лошадей, амуницию, таскали вместо корма солому с крыш и ходили обедать к котлам, от которых вставали голодные, подшучивая над своею гадкой пищей и своим голодом. Также как и всегда, в свободное от службы время солдаты жгли костры, парились голые у огней, курили, отбирали и пекли проросший, прелый картофель и рассказывали и слушали рассказы или о Потемкинских и Суворовских походах, или сказки об Алеше пройдохе, и о поповом батраке Миколке.
Офицеры так же, как и обыкновенно, жили по двое, по трое, в раскрытых полуразоренных домах. Старшие заботились о приобретении соломы и картофеля, вообще о средствах пропитания людей, младшие занимались, как всегда, кто картами (денег было много, хотя провианта и не было), кто невинными играми – в свайку и городки. Об общем ходе дел говорили мало, частью оттого, что ничего положительного не знали, частью оттого, что смутно чувствовали, что общее дело войны шло плохо.
Ростов жил, попрежнему, с Денисовым, и дружеская связь их, со времени их отпуска, стала еще теснее. Денисов никогда не говорил про домашних Ростова, но по нежной дружбе, которую командир оказывал своему офицеру, Ростов чувствовал, что несчастная любовь старого гусара к Наташе участвовала в этом усилении дружбы. Денисов видимо старался как можно реже подвергать Ростова опасностям, берег его и после дела особенно радостно встречал его целым и невредимым. На одной из своих командировок Ростов нашел в заброшенной разоренной деревне, куда он приехал за провиантом, семейство старика поляка и его дочери, с грудным ребенком. Они были раздеты, голодны, и не могли уйти, и не имели средств выехать. Ростов привез их в свою стоянку, поместил в своей квартире, и несколько недель, пока старик оправлялся, содержал их. Товарищ Ростова, разговорившись о женщинах, стал смеяться Ростову, говоря, что он всех хитрее, и что ему бы не грех познакомить товарищей с спасенной им хорошенькой полькой. Ростов принял шутку за оскорбление и, вспыхнув, наговорил офицеру таких неприятных вещей, что Денисов с трудом мог удержать обоих от дуэли. Когда офицер ушел и Денисов, сам не знавший отношений Ростова к польке, стал упрекать его за вспыльчивость, Ростов сказал ему:
– Как же ты хочешь… Она мне, как сестра, и я не могу тебе описать, как это обидно мне было… потому что… ну, оттого…
Денисов ударил его по плечу, и быстро стал ходить по комнате, не глядя на Ростова, что он делывал в минуты душевного волнения.
– Экая дуг'ацкая ваша пог'ода Г'остовская, – проговорил он, и Ростов заметил слезы на глазах Денисова.


В апреле месяце войска оживились известием о приезде государя к армии. Ростову не удалось попасть на смотр который делал государь в Бартенштейне: павлоградцы стояли на аванпостах, далеко впереди Бартенштейна.
Они стояли биваками. Денисов с Ростовым жили в вырытой для них солдатами землянке, покрытой сучьями и дерном. Землянка была устроена следующим, вошедшим тогда в моду, способом: прорывалась канава в полтора аршина ширины, два – глубины и три с половиной длины. С одного конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната, в которой у счастливых, как у эскадронного командира, в дальней, противуположной ступеням стороне, лежала на кольях, доска – это был стол. С обеих сторон вдоль канавы была снята на аршин земля, и это были две кровати и диваны. Крыша устраивалась так, что в середине можно было стоять, а на кровати даже можно было сидеть, ежели подвинуться ближе к столу. У Денисова, жившего роскошно, потому что солдаты его эскадрона любили его, была еще доска в фронтоне крыши, и в этой доске было разбитое, но склеенное стекло. Когда было очень холодно, то к ступеням (в приемную, как называл Денисов эту часть балагана), приносили на железном загнутом листе жар из солдатских костров, и делалось так тепло, что офицеры, которых много всегда бывало у Денисова и Ростова, сидели в одних рубашках.
В апреле месяце Ростов был дежурным. В 8 м часу утра, вернувшись домой, после бессонной ночи, он велел принести жару, переменил измокшее от дождя белье, помолился Богу, напился чаю, согрелся, убрал в порядок вещи в своем уголке и на столе, и с обветрившимся, горевшим лицом, в одной рубашке, лег на спину, заложив руки под голову. Он приятно размышлял о том, что на днях должен выйти ему следующий чин за последнюю рекогносцировку, и ожидал куда то вышедшего Денисова. Ростову хотелось поговорить с ним.
За шалашом послышался перекатывающийся крик Денисова, очевидно разгорячившегося. Ростов подвинулся к окну посмотреть, с кем он имел дело, и увидал вахмистра Топчеенко.
– Я тебе пг'иказывал не пускать их жг'ать этот ког'ень, машкин какой то! – кричал Денисов. – Ведь я сам видел, Лазаг'чук с поля тащил.
– Я приказывал, ваше высокоблагородие, не слушают, – отвечал вахмистр.
Ростов опять лег на свою кровать и с удовольствием подумал: «пускай его теперь возится, хлопочет, я свое дело отделал и лежу – отлично!» Из за стенки он слышал, что, кроме вахмистра, еще говорил Лаврушка, этот бойкий плутоватый лакей Денисова. Лаврушка что то рассказывал о каких то подводах, сухарях и быках, которых он видел, ездивши за провизией.
За балаганом послышался опять удаляющийся крик Денисова и слова: «Седлай! Второй взвод!»
«Куда это собрались?» подумал Ростов.
Через пять минут Денисов вошел в балаган, влез с грязными ногами на кровать, сердито выкурил трубку, раскидал все свои вещи, надел нагайку и саблю и стал выходить из землянки. На вопрос Ростова, куда? он сердито и неопределенно отвечал, что есть дело.
– Суди меня там Бог и великий государь! – сказал Денисов, выходя; и Ростов услыхал, как за балаганом зашлепали по грязи ноги нескольких лошадей. Ростов не позаботился даже узнать, куда поехал Денисов. Угревшись в своем угле, он заснул и перед вечером только вышел из балагана. Денисов еще не возвращался. Вечер разгулялся; около соседней землянки два офицера с юнкером играли в свайку, с смехом засаживая редьки в рыхлую грязную землю. Ростов присоединился к ним. В середине игры офицеры увидали подъезжавшие к ним повозки: человек 15 гусар на худых лошадях следовали за ними. Повозки, конвоируемые гусарами, подъехали к коновязям, и толпа гусар окружила их.
– Ну вот Денисов всё тужил, – сказал Ростов, – вот и провиант прибыл.
– И то! – сказали офицеры. – То то радешеньки солдаты! – Немного позади гусар ехал Денисов, сопутствуемый двумя пехотными офицерами, с которыми он о чем то разговаривал. Ростов пошел к нему навстречу.
– Я вас предупреждаю, ротмистр, – говорил один из офицеров, худой, маленький ростом и видимо озлобленный.
– Ведь сказал, что не отдам, – отвечал Денисов.
– Вы будете отвечать, ротмистр, это буйство, – у своих транспорты отбивать! Наши два дня не ели.
– А мои две недели не ели, – отвечал Денисов.
– Это разбой, ответите, милостивый государь! – возвышая голос, повторил пехотный офицер.
– Да вы что ко мне пристали? А? – крикнул Денисов, вдруг разгорячась, – отвечать буду я, а не вы, а вы тут не жужжите, пока целы. Марш! – крикнул он на офицеров.
– Хорошо же! – не робея и не отъезжая, кричал маленький офицер, – разбойничать, так я вам…
– К чог'ту марш скорым шагом, пока цел. – И Денисов повернул лошадь к офицеру.
– Хорошо, хорошо, – проговорил офицер с угрозой, и, повернув лошадь, поехал прочь рысью, трясясь на седле.
– Собака на забог'е, живая собака на забог'е, – сказал Денисов ему вслед – высшую насмешку кавалериста над верховым пехотным, и, подъехав к Ростову, расхохотался.
– Отбил у пехоты, отбил силой транспорт! – сказал он. – Что ж, не с голоду же издыхать людям?
Повозки, которые подъехали к гусарам были назначены в пехотный полк, но, известившись через Лаврушку, что этот транспорт идет один, Денисов с гусарами силой отбил его. Солдатам раздали сухарей в волю, поделились даже с другими эскадронами.
На другой день, полковой командир позвал к себе Денисова и сказал ему, закрыв раскрытыми пальцами глаза: «Я на это смотрю вот так, я ничего не знаю и дела не начну; но советую съездить в штаб и там, в провиантском ведомстве уладить это дело, и, если возможно, расписаться, что получили столько то провианту; в противном случае, требованье записано на пехотный полк: дело поднимется и может кончиться дурно».
Денисов прямо от полкового командира поехал в штаб, с искренним желанием исполнить его совет. Вечером он возвратился в свою землянку в таком положении, в котором Ростов еще никогда не видал своего друга. Денисов не мог говорить и задыхался. Когда Ростов спрашивал его, что с ним, он только хриплым и слабым голосом произносил непонятные ругательства и угрозы…
Испуганный положением Денисова, Ростов предлагал ему раздеться, выпить воды и послал за лекарем.
– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.
– Да что ж ты кричишь, успокойся, – говорил Ростов: – вот опять кровь пошла. Постой же, перебинтовать надо. Денисова перебинтовали и уложили спать. На другой день он проснулся веселый и спокойный. Но в полдень адъютант полка с серьезным и печальным лицом пришел в общую землянку Денисова и Ростова и с прискорбием показал форменную бумагу к майору Денисову от полкового командира, в которой делались запросы о вчерашнем происшествии. Адъютант сообщил, что дело должно принять весьма дурной оборот, что назначена военно судная комиссия и что при настоящей строгости касательно мародерства и своевольства войск, в счастливом случае, дело может кончиться разжалованьем.
Дело представлялось со стороны обиженных в таком виде, что, после отбития транспорта, майор Денисов, без всякого вызова, в пьяном виде явился к обер провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
Денисов, на новые вопросы Ростова, смеясь сказал, что, кажется, тут точно другой какой то подвернулся, но что всё это вздор, пустяки, что он и не думает бояться никаких судов, и что ежели эти подлецы осмелятся задрать его, он им ответит так, что они будут помнить.
Денисов говорил пренебрежительно о всем этом деле; но Ростов знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он в душе (скрывая это от других) боялся суда и мучился этим делом, которое, очевидно, должно было иметь дурные последствия. Каждый день стали приходить бумаги запросы, требования к суду, и первого мая предписано было Денисову сдать старшему по себе эскадрон и явиться в штаб девизии для объяснений по делу о буйстве в провиантской комиссии. Накануне этого дня Платов делал рекогносцировку неприятеля с двумя казачьими полками и двумя эскадронами гусар. Денисов, как всегда, выехал вперед цепи, щеголяя своей храбростью. Одна из пуль, пущенных французскими стрелками, попала ему в мякоть верхней части ноги. Может быть, в другое время Денисов с такой легкой раной не уехал бы от полка, но теперь он воспользовался этим случаем, отказался от явки в дивизию и уехал в госпиталь.


В июне месяце произошло Фридландское сражение, в котором не участвовали павлоградцы, и вслед за ним объявлено было перемирие. Ростов, тяжело чувствовавший отсутствие своего друга, не имея со времени его отъезда никаких известий о нем и беспокоясь о ходе его дела и раны, воспользовался перемирием и отпросился в госпиталь проведать Денисова.
Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными и больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище.
В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнушке.
Как только Ростов вошел в двери дома, его обхватил запах гниющего тела и больницы. На лестнице он встретил военного русского доктора с сигарою во рту. За доктором шел русский фельдшер.